Э. Марголис – Близнецам закон не писан. Том 1. Когда оживают легенды (страница 9)

И чтобы такая незатейливая истина быстрее доползла до недалёкого муженька, ей придали ускорение родовым скипетром де Шантильи.

Замковый лекарь, осмотревший Николя, профессионально посоветовал примочку от ушибов и (чисто по-мужски) никогда не спорить с супругой. А то ведь однажды госпожа Абигайль может вместо скипетра за алебарду схватиться.

Николя сокрушённо покивал.

…Глухой ночью, когда дорогая жёнушка видела десятый сон, всё колюще-режуще-метательное оружие было надёжно убрано в огромный сундук. Ключ от него Николя мужественно проглотил.

Для гарантии.

***

На первых порах в воспитании сына Николя не принимал ни малейшего участия. Вечно пищащий и дурно пахнущий комочек вызывал у утончённого аристократа неприкрытую брезгливость. Впрочем, Абигайль сама не жаждала видеть опостылевшего супруга у кроватки лапочки Рауля.

Когда спустя десять лет Николя непостижимым образом вспомнил, что у него есть сын, плоды маминого воспитания явили себя во всей красе. Единственный наследник славного рода де Шантильи бегал по замку в женском платьице, а при малейшей царапине на ноге начинал истошно реветь и звать маму.

Бывший вояка схватился за голову. Памятуя давнишний совет лекаря, он очень осторожно указал дорогой жене на… некоторые пробелы в воспитании наследника. Предварительно убедившись, что в комнате, где и происходил приснопамятный разговор, нет ничего тяжёло-летающего.

По итогам беседы с любимой женой понятливый Николя сделал два вывода: пробелы в воспитании наследника отсутствуют и скрученное полотенце сравнивается по силе удара с фамильным скипетром.

Обычно безропотный Николя встал на дыбы и стал изыскивать способы, как бы вернуть продолжателя рода в лоно правильного воспитания. Самым действенным из них виделся отчаявшемуся отцу суп из поганок, скормленный дорогой жене. Но от столь радикального решения вопроса пришлось отказаться: Николя совершенно не разбирался в грибах и запросто мог вместо бледных поганок накрошить в супец безобидных опят. Привлекать посторонних же Николя не желал, а кроме того подозревал, что, сожрав пару десятков мухоморов, благоверная даже не икнёт.

***

Сама того не желая, реализации коварного плана Николя поспособствовала тёща. Эта милая женщина, за все годы брака соглашавшаяся разве что станцевать канкан на могилке дорогого зятька, однажды оказалась столь любезна, что слегла, сражённая болезнью с каким-то мудрёным названием.

Сложно сказать, что Абигайль любила больше: дорогую маму или огромное состояние, которая старая грымза обещала отписать тому, кто станет за ней ухаживать перед смертью. Но уже через пять минут после получения письма из родового гнезда баронесса велела закладывать лошадей: тратиться на телепорт она не пожелала в силу природной скупости. Свою солнышко-лапочку-кровиночку Рауля Абигайль предусмотрительно решила оставить дома: умирающая сроду не переносила детских визгов.

***

Когда полгода спустя Абигайль вернулась в родовой замок вдесятеро богаче, чем отсюда уезжала, она не признала дорогого сыночка.

Нежное любящее дитятко, проводившее прежде все свои дни то с арфой в руках, то с иглой за вышивальным станком, теперь бодро разъезжало по двору на лошади, метко рубилось на игрушечных мечах с начальником дворцовой охраны, ругалось, как сапожник, и бредило военными подвигами на стезе боевой магии.

Мало того, Раулюшка теперь всюду проявлялся в кожаных штанах и кожаной же курточке. Когда рассерженная родительница потребовала немедленно снять «эту гадость», чадушко устроило родительнице дикий скандал! А его (читай – мамино) любимое платьице обнаружилось в качестве подстилки у дворового кобеля Чтобтысдоха.

Мама кричала. Мама хваталась за ремень. Мама падала в обморок и всячески изображала умирающую. Сынок был непреклонен: платьице он не наденет, иголку в руки не возьмёт, а арфу разобьёт о голову первого же безумца, который вздумает с ней подступиться.

Мама вздохнула и сделала вид, что сдалась.

***

Постепенно, исподволь, шаг за шагом, хитрая Абигайль стала возвращать своё утраченное влияние. Рауляшка смотрел маме в рот. Раулюшка делал всё, что скажет мама. Раулюшка отказался от мяса, на которое перешёл при правлении папы, и покорно кушал на завтрак, обед и ужин манную кашку. На лошадках, правда, кататься не перестал (дворцовый лекарь сказал, что верховая езда полезна для осанки). Но мама ограничила пребывание в седле пятью минутами в день. И ещё скамеечку велела приготовить, чтобы дитятке было удобнее на лошадь залезать.

Дитятко, которому на момент изготовления скамеечки исполнилось восемнадцать, только зубами проскрипел. Но спорить не осмелился.

Он же знал: мама всегда права.

Даже девочек мама отбирала сыночке лично. Ещё и рядом стояла и командовала, чтобы дитятка не ударил в грязь лицом.

…Лишь в одном мама не сумела сломить наследника рода де Шантильи. Как ни настаивала она, чтобы чадушко посвятил свою жизнь хоровому пению, Рауль твёрдо решил: как только он вырастет – станет боевым магом! Слишком глубокие корни в его неокрепшую душу пустили семена, разбросанные коварным отцом…

***

Все те полгода, пока дорогая женушка зарабатывала на хлеб с икоркой у смертного одна тёщеньки, Николя развлекал наследника рассказами о жизни боевых магов, полной приключений. Кровь впечатлительного пацана будоражили легенды о страшных чудовищах и прекрасных дамах.

Словно наяву Рауль видел себя на белом коне, в генеральском облачении. Главнокомандующий де Шантильи вставал в стременах, поднимал вверх правую руку и хорошо поставленным командным голосом отдавал приказ: «Седьмым заклинанием Эмеральделя пли!»13

Картина была столь привлекательна, что каждый раз, вызывая её в своём воображении, Рауль щурился от восторга. Молодой де Шантильи всё соглашался отдать, лишь бы однажды получить генеральские погоны и покрасоваться во главе войска боевых магов!

Даже расстаться с любимой мамочкой.

Единственное, что выторговала у него родительница, – дотерпеть до магического совершеннолетия – шестидесяти лет – и лишь тогда паковать вещички в Волшебградский университет. Подспудно хитрая Абигайль надеялась: за долгие годы сынок забудет свою блажь и радостно вернётся на тёплое местечко у маминой юбки.

Увы, маминым надеждам не суждено было сбыться. С размахом отпраздновав своё шестидесятилетие, в тот же день молодой эльф подал документы на факультет боевой магии.

***

Документы Рауля легли на стол Алонсо Хитроумного, ректора Волшебградского университета, в три часа пятнадцать минут. Суровая длань мамы Рауля – в три часа сорок восемь минут.

С присущей ей напористостью, выдвинув вперёд могучий бюст десятого размера, Абигайль требовала от ректора отказать в приёме её бедному, несамостоятельному мальчику.

Ректор и рад бы был, да вот беда: четверть часа назад бедный мальчик уже подписал магический контракт14. Вполне себе самостоятельно. Нет, просто порвать и выбросить не получится. И спалить в пасти Бронированного Огнеплюя – тоже: действие контракта прекращалось только в случае смерти студента или его отчисления.

Госпожа баронесса призадумалась.

– Тогда прикажите поставить вторую койку в покоях Рауля. Я лично прослежу, чтобы моему мальчику обеспечили тот уровень комфорта, к которому он привык в родном замке. Буду варить ему манную кашку и прокручивать варёную рыбку, чтобы сыночка не подавился ненароком. И, надеюсь, мне разрешат присутствовать на занятиях у ребёнка?

Посмотрел бы ректор на самоубийцу, который дерзнул бы отказать напористой баронессе!

***

Ректор уже и за пером потянулся, чтобы подписать соответствующее распоряжение. Но тут в кабинет ввалился барон Николя де Шантильи и так далее.

Бряцая полусотней орденов разных степеней и достоинств, он категорически потребовал от руководства вуза обеспечить его сыну самое наилучшее военное воспитание без участия всяких там… баб.

Супружница, привыкшая видеть благоверного всегда покорным и сидящим под жениным каблуком, на пару минут опешила.

Означенного времени хватило замороченному ректору, чтобы прийти в себя и отдать приказ охране выставить назойливую маму. Алонсо и вовсе велел бы не пускать шебутную родительницу на порог университета все пять лет, но… Видавший виды руководитель прекрасно понимал всю бесполезность начальственного распоряжения. При её пробивном характере настойчивая эльфийка аж до самого Повелителя Магов дойдёт, но право видеть сыночку выхлопочет!

А Николя, сделав доброе дело, вернул ордена туда, откуда взял: своему старому боевому товарищу. Некогда они служили вместе, и господин барон даже оказал приятелю некую услугу, совершенно незначительную, по мнению самого эльфа. Товарищ, впрочем, считал иначе и, пожимая руку при расставании, предлагал не стесняться и обращаться, когда потребуется. Вот Николя и обратился. Для внушительности.

Принимая ордена обратно, товарищ поинтересовался рассеянно: а куда после университета собирается сын? Николя только плечами пожал.

Товарищ просветлел лицом и шёпотом сообщил: он сейчас занимает совершенно пустяковую должность в Ордене Летящей стрелы («Да, да, магические спецслужбы») и имеет там массу знакомств. Если парень решит продолжить карьеру боевого мага в этом направлении, то он всегда пристроит Рауля в какое-нибудь тёплое местечко с хорошими карьерными перспективами. Только не к Северным Волкам и не в Приграничье. Там свои… э-э-э… договорённости.