Э. Марголис – Близнецам закон не писан. Крах твердыни (страница 3)

Матвей скривился. «Коршун» подходило дедульке куда как больше...

– И что же вам угодно, ГОСПОДИН ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ?

Старик словно бы и не заметил неприкрытой иронии, прозвучавшей в голосе стрельца.

– Я хочу заключить с тобой сделку. Говорят, ты изрядно поднаторел в сборе информации. Мне нужны сведения о некоем человеке… Эльфе, если совсем точнее. Со своей стороны я готов предложить тебе должность посла в Атьдватии, Бонжурии, Всеостровии, Янычарии или Дайнем-Ауре. Выберешь сам. А заодно сделать так, чтобы твоя пузатая семейка дала согласие о переводе в дипломатический корпус. Как тебе подобная плата, а?

У Матвея перехватило дыхание.

***

С самого раннего детства, сколько себя помнил, будущий страж границы мечтал стать дипломатом. Дед его был послом, отец был послом, да и старшие братья весьма успешно подвизались на ниве дипломатии.

Умение договариваться бурлило у пацана в крови. С юных лет наш герой блистательно гасил конфликты, неизбежные в огромной боярской семье: где нужно – улещивал, где требовалось – умасливал, а когда совсем уже припекало – безжалостно давил, непостижимым образом умудряясь узнавать чужие тайны. Исполнись мечта парнишки, на небосклоне дипломатии зажглась бы новая ослепительная звезда.

Но семья решила иначе...

Главой Рода в то время фактически являлся дед Матвея, хотя по всем бумагам юридически эту обязанность исполнял дряхлый Пафнутий, приходившийся юному боярину прадедом. Но старик уже давно отошёл от дел и лежал, тихий и неслышимый, в своей горнице, разбитый параличом. Куда уж тут судьбы рода вершить-то!

Дед-то и вызвал Матвея к себе, когда младший внук достиг магического совершеннолетия.

– Ну и кем ты хочешь быть? – проскрипел Глава рода.

И тут Матвей допустил роковую ошибку. Нет бы ему вспомнить, что при взгляде на младшего внука дед всегда морщился и брезгливо поджимал губы. Не вспомнил. Не подумал. Не догадался. И как тут вспомнишь, когда до мечты – один шаг. Только руку протяни!

– Я хочу быть дипломатом! – выпалил добрый молодец. – Как папенька! Как вы, дедушка! – и преданно взглянул в глаза патриарха.

Лучше бы он этого не делал…

– Что? Дипломатом? В эту клоаку? Каждый день вино хлестать? Девок щупать? Секретами державы приторговывать? Хочешь стать таким же беспутным, как братец Афанасий? – возопил дед. – Только в армию! Там из тебя живо человека сделают!

Тут-то Матвей и понял, какого дурака свалял. Следовало проситься в войска. Тогда старый хрыч, наоравшись вдоволь, что не потерпит в доме солдафона, немедленно приписал бы внука к дипломатическому корпусу. Да слово не воробей… Все мы задним умом сильны.

Эх, Афанасий Пафнутьич, Афанасий Пафнутьич… Что же ты натворил такого, что твоему внучатому племяннику теперь расхлёбывать приходится?...

***

«Братец Афанасий» в семейке Матвея являлся притчей во языцех, служа мерилом всех мерзостей, подлостей и грязи, какие только существовали на белом свете. «Пьёшь, как Афанасий!», «Тупой, как Афанасий!» – частенько гремел под сводами боярского терема суровый дедов бас.

Мало-помалу крыть Афанасия стала даже вотчинная прислуга.

– Тварь безрукая! – орал повар на посудомойку Глашку, когда та роняла на пол глиняный горшок. – Совсем как Афанасий!

– С Афанасия пример берёшь, бестолочь! – визжала поломойка Дунька и таскала за вихры своего малолетнего сыночка.

Над тем, отчего дед невзлюбил вдруг своего родного брата, сломала голову вся вотчина – от мала до велика. Хотя предположения строили – одно другого чуднее.

И даже Матвей, всемогущий Матвей, умеющий добывать ЛЮБУЮ информацию (например, шустрый наш мог с точностью сказать, сколько блошек прыгает по любимой шавке царицы-матушки), так вот, даже Матвей не сумел узнать, какая такая чёрная кошка пробежала между двумя братьями. Находился он в неведении и относительно судьбы таинственного родственника (хотя, послушать деда, мерзавец давным-давно сдох под ближайшим забором).

Матвей исподволь подозревал: дед невзлюбил его именно из-за схожести с братом. Собственными ушами шустрый пацан слышал, как старик в приватном разговоре с каким-то давним приятелем цедил сквозь зубы:

– Весь в проклятого Афоньку пошёл! Тот тоже как зыркнет – всего тебя наизнанку вывернет. Взгляд тяжёлый такой, зачаровывающий… Смотришь – и всё о себе рассказать хочешь. Даже как в пятилетнем возрасте за девками в бане подглядывал. И Матвейка вон… С глаз долой мерзавца!!

Уговорить деда отпустить Матвея в дипломатический корпус? Да на всем Перепутье на найдётся силы, способной это сделать! Блефует, стервец!

Хотя… Стрелец призадумался. Коршун был непрост. Очень непрост. И обладал великим могуществом. Откуда Матвей это взял? Так воевода подсказал. Не прямо, конечно. Дальний родственник царской семьи, доблестный служака, всегда державший нос по ветру, ни перед кем доселе шапки не ломал. Сейчас же он пресмыкался, как последний золотарь пред царём-батюшкой.

Матвей спросит. Только спросит. За спрос деньги не берут, верно ведь?

– Ну а с моей стороны – какова будет плата за… столь незначительную услугу? – обронил стрелец как можно небрежнее.

Коршун едва заметно усмехнулся. Напускное равнодушие Матвея ничуть не обмануло опытного чтеца человеческих душ.

– Ты слыхал о Приграничье? – помолчав, спросил старик. Матвей неопределённо пожал плечами: в аринельском языке так называли любые территории у границы. Строго говоря, сам Матвей тоже служил в приграничье.

– Где-то далеко, в горах, – проговорил Коршун, глядя поверх головы стрельца, – окружённая кровавым, пульсирующим Маревом, есть Расселина, Трещина, Разлом (как только не называют в народе огромную щель, ведущую в недра земли!). Время от времени оттуда на свет Божий вырываются ужасающие Твари, грозящие уничтожить всё живое на Перепутье.

У Расселины стоят две Заставы – Дубовая и Красная, где служат суровые бойцы – следопыты, из Летящих. День и ночь несут они дозор, стремясь не допустить прорыва Тварей.

Эта-то местность и называется Приграничьем; тамошних воинов величают приграничниками. На Дубовой Заставе располагается резиденция правителя сурового края – Воеводы; бойцами Красной Заставы руководит Комендант.

Сейчас должность Коменданта занимает майор Дэв – строптивый эльф с мерзким характером, боготворимый приграничниками и ненавидимый Тварями. Поговаривают, будто и у начальства в Центре Дэв не в чести (что весьма неудивительно при его сволочном характере). И при всём том майор – отменный боец, один из лучших, если не лучший на Перепутье. Умный, талантливый, проницательный. Людей насквозь видит. Опасный противник. ОЧЕНЬ опасный. Одолевший Дэва снискает невиданную славу!

«И я так понимаю, что лавровый венок победителя ты жаждешь нацепить на собственную хилую шейку!» – хмыкнул Матвей. Про себя, конечно, хмыкнул. Остро развитым шестым чувством молодой стрелец понимал: Коршун не относится к числу рохлей, спускающих собеседникам насмешки над собой любимым.

– У нас с Дэвом существуют… некие разногласия, – Коршун побарабанил пальцами по столу. – И для их благополучного разрешения мне необходима оперативная информация о майоре. Чем живёт. С кем встречается. И главное – куда собирается в самое ближайшее время. Внедрись к нему в окружение, Матвей. Стань моими глазами и ушами. И через полгода, ну максимум через год, ты наденешь посольскую цепь, примешь от царя Аринеллы верительные грамоты и уедешь… Пусть в ту же Бонжурию. Ну как, по рукам?

***

Матвей сильно призадумался. Нет, моральная сторона вопроса стрельца не волновала. Ради вожделенной должности в посольстве он был готов на всё! Будь Дэв каким боярином или даже родственником царя-батюшки, Матвей не колебался бы ни секунды.

Но Летящий!

– Вы предлагаете мне сцепиться с представителем самой могущественной организации на Перепутье? – ровно уточнил Матвей. – Пойти против магического закона, который этот Дэв и представляет, и защищает?

Если бы на кону не стояла служба в дипломатическом корпусе, стрелец давно бы плюнул и хлопнул дверью. Бодаться с магическими спецслужбами? Ищите другого дурака!

Но голос Матвея предал его, дав слабину. Чем Коршун и не преминул воспользоваться.

– Тебе же не впервой нарушать магический закон, а? – и старик лукаво подмигнул.

По спине Матвея пробежал холодок. Откуда Коршун знает?.. Ведь даже собственная семья молодого стрельца… Или старый хрыч имеет в виду что-то совсем другое, и он, Матвей, только зря нервишки трепет?

– Я… я верно служу на заставе… В сделку с врагами не вступаю… Заклинания не взламываю… Кроме антипрослушивающих, но это уже другой вопрос… Какой магический закон?..

Лучше бы молчал!

– Твоя феноменальная способность к получению информации, – обронил Коршун и ощерился. – Каждый раз, когда происходят судьбоносные события, рядом с фигурантами оказывается совершенно неприметная личность. Не внушающая опасений. Безобидная. Привычная. Немой слуга: утаенные деньги сочтёт, а никому не проболтается. Старая сводня. Сосед-собутыльник…

Не зря.

– Мальчишка-половой, – не поднимая головы, добавил Матвей.

– Мальчишка-половой, – согласился Коршун. – В ход идёт подкуп. Доброе слово. Шантаж. Люди слабы и ломаются. Перед угрозами. Золотом. Лестью. Они устраняются, а их место занимает некто, для кого сменить личину так же просто, как для вашего воеводы тяпнуть поутру рюмочку вишнёвой наливки. И знаешь… Что-то мне подсказывает: в реестр семиданников имя некоего Матвея сроду никогда не вносилось. А это, сам понимаешь, грозит суровыми последствиями. Штраф, длительное тюремное заключение, а в твоём случае, возможно, и смертная казнь. Система с опаской относится к волшебникам, скрывающим СЕДЬМОЙ ДАН.