Е. Колесова – Германские мифы (страница 18)
Дошло до того, что в очередной плутовской задумке Тиль использовал самого папу римского, притворившись перед ним искренним христианином и кающимся грешником. Все для того, чтобы дать возможность своей набожной квартирной хозяйке поговорить с понтификом – естественно, взяв с нее за это сотню звонких дукатов.
Да что там, даже за гробом Тиль умудрился рассорить своих жадных душеприказчиков, которым оставил подробное завещание, как распорядиться его богатством, и… сундук, набитый камнями. Когда Тиль скончался, душеприказчики вскрыли сундук, и каждый решил, что остальные украли богатство покойного, так что все друг на друга страшно разозлились[18].
Иллюстрация из книги Шарля де Костера «Легенда об Уленшпигеле». 1515 г.
Тиль Уленшпигель из народных книг не совершает героических деяний и благородных поступков. Его юмор груб, а проделки порой жестоки. И все же они предупреждают: не заносись властью, богатством, ученостью и даже добродетелью, иначе и на тебя найдется шут и мнимый простак, который оставит тебя в дураках и выставит в неприглядном свете.
Не все авторы рассказов о Тиле и его собратьях-плутах оставили свое имя на страницах книг. Кроме прославленного Ганса Сакса, сапожника, миннезингера и поэта, известны Валентин Шуманн, наборщик из Лейпцига, Михаэль Линденер, который переводил итальянские фацетии и вполне мог черпать сюжеты для шванков из своей бурной жизни – он был и подмастерьем, и студентом, и корректором, и учителем, но прежде всего бродягой и авантюристом, ведущим разгульный образ жизни, как и те многочисленные поэты-ваганты из числа школяров, которые заботились только о том, где бы получить дармовой ужин, выпивку и ласки пригожей девицы да избежать кары за свои проделки от разгневанных отцов, мужей или магистрата. Известны сочинители, которые отдали свою молодость опасному и грубому ремеслу ландскнехта – наемного солдата. Таким был, например, Ганс Вильгельм Кирхгоф, впоследствии получивший университетское образование и служивший на дипломатическом поприще при дворах германских князей, поэт и драматург. Его перу принадлежит, например, история о Лисе, соединившая черты французской сатирической поэмы и немецкие народные сказки.
Великим постом старый Лис, лежа в своей норе, припоминает, сколько он согрешил в своей жизни, таская у крестьян домашнюю птицу, и чувствует глубокое раскаяние. Он идет к священнику за советом, и тот, похвалив Лиса, вставшего на путь исправления, наказывает ему четырежды в день молиться, а прежде всего – не прикасаться ни к курятине, ни к гусятине, ни к ягнятине и питаться лишь мышами да падалью. Промаявшись неделю на такой диете, Лис понял, что поспешил с праведностью, и пошел на хитрость. С огромным молитвенником в лапах он начал читать проповеди у деревенской околицы, собирая своим благочестивым видом и красноречием толпы домашней птицы (и заодно отгоняя от добычи своих нераскаявшихся собратьев). Обличая кур в многочисленных грехах, Лис предлагает и путь к спасению: исповедаться в молельной, которую он построил в соседнем лесочке. Доверчивые курочки поодиночке отправляются на исповедь и оттуда уже, конечно, не возвращаются. «Они искренне покаялись, получили отпущение грехов, отдали Богу душу и были взяты из молельни прямо на небеса», – торжественно объявляет Лис их товаркам. Постепенно Лис-проповедник извел всех кур в деревне и перебрался в следующую. А разгневанному священнику, который застал его с куриным крылышком в зубах, пояснил: нет, он вовсе не вступил на прежний путь порока, просто любит ощутить вкус птичьих перьев во рту.
Любопытно, что сказочный сюжет «Лиса-исповедница» известен и в русском фольклоре. Да и у многих других народов сказки о животных, восходящие к верованиям древних охотничьих племен, со временем приобрели басенный, сатирический характер.
Николай Дмитриевский. Сказки о Лисе Патрикеевне. Ксилогравюра. 1934 г.
Объектом сатиры, как и в случае с Лисом-проповедником, часто были католические священники. Расцвет шванка в Германии пришелся на период Реформации, когда новая протестантская вера гневно обличала католическое духовенство в лицемерии, развратности, святокупстве. Особенно яростно основоположники новой веры обрушивались на традицию почитания святых и поклонения священным реликвиям, считая ее идолопоклонством. Среди простых католиков действительно сложилось представление о святых не как о праведных людях, ходатаях за живущих перед Господом, а как о добрых волшебниках, творивших чудеса еще при жизни и способных к таким деяниям и после своей кончины. Надо лишь задобрить святого щедрым подношением храму его имени да усердным лобызанием его мироточащих мощей – и получишь желаемое! По сути, это были черты магизма в религии, что, по мнению протестантов, наносило страшный вред истинной вере.
Метаморфозы народного святого
Но как минимум с одним святым протестантские борцы за чистоту веры так и не смогли справиться. Это святитель Николай Мирликийский, или Николай Чудотворец, или Николай Угодник. Он поистине народный святой. И в православной, и в католической традиции он почитается как защитник и помощник всех путешествующих, моряков, бедняков, сирот, заключенных, невинно оклеветанных.
Хотя, казалось бы, ничто в его биографии такой великой народной славы не предвещало. Он жил на рубеже III–IV веков в римской провинции Ликия (находится в современной Анталье), был священником и епископом в городе Мира, или Миры Ликийские, боролся с язычеством и арианской ересью, отвергавшей учение о Пресвятой Троице. Дожил до глубокой старости и принял мирную кончину. Его мощи почитались чудотворными и исцеляли верующих от разных недугов. В 1087 году жители итальянского города Бари спасли гробницу святителя от осквернения турками-сельджуками (а если говорить честно, просто похитили ее из Миры). Еще часть мощей святого Николая спустя несколько лет вывезли из города венецианцы.
Житие святого Николая повествует, что еще при жизни он усмирял стихию, путешествуя по водам, спасал моряков от неминуемой гибели, а одного, насмерть разбившегося при падении с мачты, даже воскресил, поэтому он считался покровителем моряков и рыбаков. Даже в русских былинах о Садко говорится, что, когда морской царь расплясался под «гусли звончаты» в своем подводном дворце, вызвав наверху страшную бурю, Николай Угодник явился Садко во сне и подсказал порвать струны гуслей, чтобы остановить губительную стихию.
Совсем жуткую историю связывает с именем святителя Николая легенда, распространенная во многих европейских странах, в том числе Франции, Германии, Англии. Оказавшись в городе Никее в то время, когда местные жители страдали от голода, епископ остановился в трактире, и хозяин подал ему на ужин щедрую порцию мяса. Но святой Николай отказался вкусить этого блюда и потребовал от трактирщика показать, из чего оно приготовлено. Тот вынужден был привести гостя к бочке, наполненной засоленными человеческими останками! Оказывается, жестокий трактирщик обманом заманил под свой кров трех детишек, зарезал их и заготовил впрок. По другим версиям легенды, он поступил так с тремя школярами, заночевавшими в трактире. Утверждалось, что расчлененные тела хранились в бочке семь лет, и все же святитель немедленно воскресил убитых, а людоеда привел к покаянию. Этот сюжет очень любили изображать на старинных европейских миниатюрах с разной степенью натуралистичности, вплоть до весьма жуткой. В православной традиции он не встречается (и слава Богу, добавим мы).
Ян Колларт. Святой Николай возвращает к жизни троих детей. 1597 г.
Зато и в православии, и католицизме известно чудо Николая Мирликийского «о трех девах». Оно состоит в следующем: один горожанин, живший по соседству со святителем, настолько обеднел, что не мог выделить приданое трем своим дочерям. Отчаявшемуся отцу не оставалось ничего другого, как сделать девушек блудницами. Узнав об этом, святой Николай тайно подкинул в их окно мешочек с золотом – сначала на приданое старшей дочери, затем – средней, а когда он принес щедрую милостыню для младшей, отец смог подсмотреть, кто же оказывает такое великое благодеяние его семье.
Сюжет «о спасении трех девиц от блуда» нередко встречается на православных иконах, обычно в клеймах – небольших картинках, иллюстрирующих чудеса святого. Вот он стоит у стены дома, возле окошка, протягивая в него мешочек, в самом доме спят три девушки, а рядом сидит удрученный горем отец. Но на этих иконах не видно, куда именно должен упасть мешочек. А вот на Западе были уверены, что попал он в чулок, повешенный под окном для просушки. Что из этого получилось, вы уже поняли.
Память святого Николая отмечается 6 декабря (19 декабря по новому стилю, в русской традиции этот праздник называется Никола Зимний). Именно в этот день в память о покровителе детей, бедных и путешествующих было принято дарить друг другу подарки, и такой милый обычай очень не нравился лидерам протестантов. Ведь все, а особенно дети, с нетерпением ждали праздника и подарков, развешивали у камина свои чулки, чтобы, затаив дыхание, заглянуть в них наутро, и это вселяло в неокрепшие души веру в святого чудотворца.
Опираясь на евангельское предание о трех восточных мудрецах, принесших младенцу Иисусу золото и благовония, традицию одаривания постарались перенести на другой праздник – Рождество, а «ответственными» за вручение даров назначили белокурого ангела по имени Кристкинд, или Вайнахтсмана – «Рождественского человека». Однако победить кроткого святого это не помогло: он просто позаимствовал функции Вайнахтсмана и стал называться Санта-Клаусом!