Е. Колесова – Германские мифы (страница 19)

Томас Наст. Санта-Клаус.

1881 г. Из выпуска Harper’s Weekly от 1 января 1881 г.

Превратившись полностью в сказочного народного персонажа, доброго и мудрого волшебника, раздающего подарки взрослым и детям, святой Николай обзавелся необычными спутниками, причем нашел их в глубине веков. В праздничных хлопотах его сопровождал слуга, помощник и альтер эго, воплощавший темные стороны лика святого. Обычно его звали Рыцарем Рупрехтом, а в Эльзасе он был известен под именем Ганса Траппа.

Кто такой Рыцарь Рупрехт? Его изображают в виде старика с длинной седой бородой, на коне, в дорожном плаще и остроконечной шляпе, и этот образ нам подозрительно знаком. Конечно, протестанты считали его самим дьяволом, а местные предания, которыми пугали непослушных детей под Рождество, рассказывали о жестоком князе, рыцаре-призраке, заключившем сделку с нечистым духом, или о суровом монахе Рупрехте, который в незапамятные времена, возмущенный разнузданными танцами горожан, приказал им танцевать так целый год. Якоб Гримм считал Рыцаря Рупрехта кобольдом, а есть исследователи, которые возводят его прямиком к персонажам Дикой охоты. И кажется, это не лишено оснований хотя бы потому, что иногда эту парочку также сопровождает старуха Перхта с огромными ногами, которая спрашивает у детей, были ли они трудолюбивыми и послушными, а у девочек особенно интересуется усердием в прядении.

Неизвестный автор. Кнехт Рупрехт и Младенец Иисус. XIX в. Церковь монастыря Липпольдсберг. Австрия

Но обычно поведение детей оценивает сам Рупрехт. Для проказников у него есть парочка особых «подарков» – мешок с углями и сажей, которыми он набивает рождественские чулки шалунов, пачкает им лицо и одежду, да пучок розог для наказания особо провинившихся.

И уж совсем ужасен спутник святого Николая, который сопровождает его в Австрии и соседних землях Германии. Это Крампус, огромный рогатый демон с козлиными ногами и длинным змеиным языком. Крампус тоже носит с собой розги, но есть в его арсенале наказания и пострашнее: он может засунуть непослушного малыша в свой мешок, чтобы унести в свое логово и там сожрать. Само слово «крампус» может обозначать «мертвец», «нежить», и это жуткое существо восходит к древним языческим духам, царившим на земле холодными зимними ночами. В некоторых регионах он был известен под именем Перхт. Ну а в христианской традиции Крампус считался олицетворением самого дьявола, и чтобы как-то обосновать его «дружбу» со святым чудотворцем, атрибутом Крампуса сделали цепи – аллегорию победы веры над злом.

Несмотря на кошмарный облик (а скорее всего, благодаря ему), Крампус остается популярным персонажем современной культуры в Германии и Австрии, а также фишкой местного туристического бизнеса: в «ночь Крампуса», накануне дня святого Николая, там устраиваются целые процессии Крампусов, а многочисленные ремесленные лавочки предлагают туристам деревянные маски рогатого демона.

И пусть некоторые рождественские персонажи ужасны собою, а декабрьские дни коротки и холодны, все же это время чудес, которые каждого ненадолго возвращают в детство, в атмосферу праздника и подарков, кто бы их ни приносил: ангел Рождества, святой Николай, Санта-Клаус или Дед Мороз. Давайте же останемся детьми еще ненадолго, потому что впереди нас ждут старые… хотелось бы продолжить «добрые», но нет – страшные сказки.

Глава 7

Старая страшная сказка

Сказки – очень древний жанр фольклора, сложившийся в языческие времена и сохранивший следы обряда посвящения во взрослую жизнь (инициации) и других древних ритуалов и обычаев. Поэтому сказки действительно страшные, ведь они отражают ту эпоху, когда жизнь человека была полна опасностей, а нравы не отличались избытком гуманизма и толерантности. Поэтому сказка прямо называет боль и кровь, голод и смерть своими именами, не скрывает жестокие подробности. Последующие века, конечно, изменили и смягчили сказки, но приемлемыми для детских ушей (с современной точки зрения) многие из них сделала сознательная литературная обработка, которой лишь в XIX веке занялись составители сказочных сборников.

Несомненно, самые знаменитые из них – братья Якоб и Вильгельм Гримм. Любопытно, что в Марбургском университете оба изучали немецкое право, но каких-то следов на ниве юриспруденции не оставили. Зато стали основоположниками германской лингвистики и мифологической школы в фольклористике.

Именно братья Гримм выдвинули постулат о том, что истоки народного творчества лежат в древних языческих верованиях. И это вызвало не просто живой интерес у других исследователей – мифологическая школа на протяжении почти всего XIX столетия оставалась господствующей в филологической науке. А некоторые постулаты этой теории актуальны и по сей день, хотя никто уже не возводит любой сюжет к противостоянию извечных стихий – солнечного света и ночной тьмы.

Элизабет Йерихау-Бауман. Братья Вильгельм (справа) и Якоб (слева) Гримм. 1855 г. Государственный музей Берлина. Германия

Еще более ценный вклад братьев Гримм в науку заключается в том, что они начали работать с устными источниками, которые предстояло сначала нанести на бумагу. Это сама по себе непростая задача, потому что сказочники и сказочницы, среди которых были экономки и нянюшки из близкого круга семьи Гримм, стеснялись, терялись и никак не могли понять, зачем ученым господам понадобилось записывать эти пустые россказни для детей. К тому же если составители сборников народных песен Арним и Брентано весьма свободно обходились с исходными текстами, поправляя, а то и вовсе пересочиняя их по своему вкусу, то Якобу и Вильгельму приходилось выдерживать баланс между максимальной точностью, сохранением даже мельчайших деталей и литературным стилем. Ведь их труд имел не только научное, но и патриотическое значение: их сборник немецких сказок увидел свет к Рождеству 1812 года, именно в те дни, когда Наполеон Бонапарт, уже несколько лет кроивший карту германских земель по собственному вкусу, уже бросил жалкие остатки своей Великой армии на границе России и бежал во Францию. Это время знаменовалось подъемом национального самосознания и поисков истинного «германского духа».

Как добро побеждало зло

Сборник братьев Гримм назывался «Детские и домашние сказки», хотя сегодня такой контент получил бы маркировку как минимум 16+. Конечно, в те времена о безопасности психики юной аудитории беспокоились куда меньше, зато понимали, что чувство страха детям необходимо. И не только потому, что оно приучало их к правильному и осмотрительному поведению. Переживание страха «отдельно от себя» идет рука об руку с чувством безопасности, вот почему мы так любим пощекотать нервы пугающими рассказами или фильмами ужасов.

Герман Фогель.

Иллюстрация к произведению братьев Гримм «Сказка о том, кто ходил страху учиться». Около 1921 г.

У детей, которые слушали сказки, вошедшие в сборник, с ощущением страха наверняка было все в порядке. Настолько, что Вильгельм Гримм сам понимал: эти сказки никак нельзя назвать детскими с точки зрения педагогики, и долгое время он занимался редактированием текстов, удаляя из них наиболее кошмарные детали. По изданиям, уже «причесанным» младшим братом, было сделано большинство переводов книги на разные языки, и каждый переводчик в свою очередь учитывал нормы общественной морали. Именно такие переводы и познакомили нас в свое время с Гензелем и Гретель, Красной Шапочкой, Золушкой или Белоснежкой. Поэтому в детстве, слушая или читая эти сказки, мы обходились без таких подробностей, как, например, поедание мачехой поджаренной печени и легкого, которые ей принесли в доказательство смерти Белоснежки (на самом деле слуга принес ей внутренности олененка). Не читали мы и историю «подгонки» ног старших сестер под миниатюрный хрустальный башмачок путем отрезания пальцев, причем обманщиц выдала кровь, обильно намочившая чулки.

А ЕСЛИ НЕ СТРАШНО?..

Кстати, одна из сказок в сборнике как раз посвящена простоватому герою, не знавшему страха. Уж как только ни пытались научить его бояться! Сначала деревенский дьячок, зазвав парня ночью на колокольню, притворился привидением, да только тот попросту спустил его с лестницы. Другой посоветовал ему провести ночь под виселицей с телами казненных, да простак и тут не увидел ничего страшного, мол, какие-то непонятные люди висят и даже поговорить не хотят! Был у него шанс испытать настоящий ужас в зачарованном замке, где по ночам шастали черные кошки с горящими глазами, из навеки остывшего камина вываливались разрубленные тела, а странные призраки играли в кегли человеческими руками, ногами и головами. Не взял парня страх, даже к игре присоединился, а на третью ночь прогнал ожившего мертвеца и поймал за бороду громадного старика-колдуна, заставив его откупиться всеми своими сокровищами. Разбогател наш герой, а страха так и не познал. И только когда уже женился он на прекрасной принцессе, сметливая служанка исцелила его «недуг»: вылила на него спящего лохань холодной воды с живыми пескарями. Вот тут-то парень спросонок и заорал от ужаса!

Но иногда редактируй не редактируй, а из песни, то есть из сюжета, слова не выкинешь. Немалое число сказок буквально основаны на крови, например, «пряничная» история о Гензель и Гретель, которых собственные родители решили отвести в лес на верную гибель, чтобы избавиться от лишних ртов. И если в этой сказке сожрать детей намеревается ведьма, от которой в принципе следует ожидать подобной жестокости, то в других, как, например, в «Птичьем найденыше», ребенка собираются съесть собственные родные и домочадцы. В сказке «Заколдованное дерево» ребенка убивают дважды: сначала жестокая мачеха отрубает ему голову крышкой сундука, предложив достать оттуда яблочко, а потом привязывает голову к шее платком и приказывает дочери ударить братца по уху, чтобы выставить девочку виновницей его смерти. Более того, вдвоем они готовят из тела ребенка студень и угощают им ничего не подозревающего отца. Детям отрубают головы злые мачехи, от них вдруг приказывают самым бесчеловечным способом избавиться родные отцы (как в сказке про двенадцать братьев-воронов – лишь потому, что решил оставить все свое наследство еще не рожденной девочке), а в сказке о верном Иоганне отец-король сносит головы своим сыновьям, чтобы их кровь вернула к жизни преданного слугу.