Е. К. Сатью – Сок юности (страница 1)
Е.К. Сатью
Сок юности
Серия «Анатомия нормы»
Youthjuice by E.K. Sathue
This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency.
Перевела с английского
Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и события либо являются плодом авторского воображения, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми учреждениями, событиями или местами случайно.
© Анна Логинова, перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Soda Press Copyright: YOUTH JUICE by E.K. Sathue Copyright
© 2024 by Erin Mayer Front cover design: Emily Mahon
Cover image: © LightFieldStudios/iStock
Author image: © Keenan Boscoe
Геба – греческая богиня юности, дочь Зевса и Геры.
Здесь, в компании, которая носит ее имя, мы верим, что красота принадлежит вам по праву. Вы рождены совершенными, но жизнь смыла краски с вашего лица. Мы вернем то, что всегда было вашим. Везде – от зала заседаний до туалета бара – наши продукты запускают вашу жизненную силу, внутреннее сияние. Ведь мир принадлежит тем, кто купается в роскоши.
В 2013 году Три Уайтстоун завела блог «Роса» в убеждении, что стоит украдкой заглянуть в ванную человека – и можно увидеть его душу. Эта философия легла в основу линейки премиальных (и доступных) средств для ухода за собой и макияжа. Вы – то, что вы наносите на лицо. Наши продукты производятся исключительно из натуральных ингредиентов. Без токсинов, парабенов и отдушек. Только лучшие компоненты. Потому что мы считаем: вы должны прекрасно выглядеть – всегда. Помните: красота возможна.
Май
1
Мы купались в их крови, чтобы остаться молодыми. Блестящая маслянистая жидкость сохраняла в нас блеск первозданной красоты. Их кровь – источник юности, журчащий в наших венах. Тромбоциты – вот секрет сияния кожи. Ключ к прекрасному цвету лица. Кровь, подкрепленная медленно текущими каплями яичного желтка, – противоположность технологиям. Она пачкается, стерильность ей чужда.
Уход за кожей – искусство, которому можно научиться. Три прославилась тем, что пользовалась солнцезащитными средствами с пяти лет: сперва ее мазала мать, а в возрасте двенадцати лет она подхватила знамя ухода за собой. Она была мастером, а я – ее ученицей. Мир бросает нам в лицо одно оскорбление за другим. Ванны крови – все, что нам оставалось делать, чтобы выжить.
Электронное письмо. Призрачно маячит в пустом ящике «Входящие». Его прислала Мэриголд Вриланд, личная помощница основательницы и генеральной директорки. Тема письма гласит: «Три встретится с вами». В теле письма – ничего.
Кабинет Три Уайтстоун находится в конце длинного коридора. Я разглаживаю складочки на юбке, надетой для первого рабочего дня. Японский дизайнер, сложная плиссировка. Взяла поносить у Дом. Прячу в карманы руки в перчатках, расправляю плечи и иду к двери матового стекла. За овально-изогнутым обсидиановым столом – Мэриголд: прямой пробор, стрижка боб, волосы ходят туда-сюда по сторонам веснушчатого лица, точно щетки на автомойке. Блеклые губы складываются в безрадостную улыбку. Не обнажающую зубов.
– Здравствуйте! Я…
– Новый креативный, – заканчивает она за меня. – Рады вас видеть. Я – личная помощница Три. Мы вместе будем составлять график встреч генеральной.
Мэриголд протягивает ладонь. Я жму ее правой рукой, упакованной в тонкую кружевную, слегка потрепанную у швов перчатку. Она трясет ее с силой гребного винта.
– Можете войти.
В центре кабинета стоит люцитовый стол – той же формы, что у Мэриголд, только прозрачный. Сквозь столешницу видны брюки-сигареты Три, сужающиеся к щиколоткам, впечатляющий изгиб ее колен и сложенные, изящно отставленные, как у отдыхающей балерины, икры. Глаза ее закрыты, стена за спиной увешана плакатами старых рекламных кампаний. Из высоких окон льется свет. Тихо звякает колокольчик.
Делаю неуверенный шаг и откашливаюсь. Веки Три движутся вверх, будто светонепроницаемые шторы с дистанционным управлением. Она смотрит, смотрит и – улыбается. И говорит:
– Соф, – так, словно десятки лет ждала, чтобы назвать меня по имени. – Садись. Пожалуйста.
Три жестом указывает на обитый розовым бархатом диванчик и идет к автомату для напитков, стоящему на плетеном столике в углу. Я присаживаюсь и оглядываю кабинет: позади стола коллаж из фотографий – женщины в каплях росы, псевдобогемные акценты, образцы продукции в бесформенных, ненадписанных упаковках на подносе тикового дерева с позолотой. Должно быть, я вижу их одной из первых в мире.
Позади стола стоит библиотечный шкафчик на колесиках, заставленный книгами с потертыми корешками. Некоторые совсем старые, переплет сползает ошметками. Названий мне отсюда не видно.
Тут обзор перегораживает узкий торс Три: она вручает мне стакан воды с лимоном и откидывается на подушку напротив.
– Соф, – снова говорит она. Раньше никому и в голову не приходило сокращать имя София. – Добро пожаловать.
Я пристраиваю стакан на колене. Из-за перчаток трудновато удерживать его в руках, я то и дело едва что-нибудь не роняю. «Руки-крюки» – зовет меня мой бойфренд Ричард. В левом кармане ноготь указательного пальца прокалывает кожу на костяшке большого. Борюсь с искушением впиться в ранку зубами. Потираю неровные края сквозь кружево перчатки.
– Я так рада быть с вами, – говорю я. – Это работа моей мечты.
– Ты уже важный член команды, – отвечает Три. – Тебе дали компьютер? И нашу продукцию? Все, что нужно?
– Да, спасибо.
Три отмахивается:
– Не стоит благодарности. У меня увлажняющий крем уже из ушей лезет. И не только. – Она подмигивает.
Я краснею и выдавливаю из себя ответный смешок. Она и впрямь выглядит невероятно увлажненной. Лоб сверкает, как фонарь прожектора. Плечи, открытые топом без рукавов, поблескивают. От нее, точно по пшику диспенсера, ощутимо исходит увлажняющий мист. Три от души смеется грудным смехом. Смеется и смеется. Хлопает себя по колену.
А я сижу с застывшей улыбкой, вцепившись в стакан, щеки горят от боли.
Она качает головой: прядь расчесанных на прямой пробор волос цвета белый блонд касается плеч.
– Расслабься. Красота – это весело. У нас в «Гебе» это один из основополагающих принципов.
Геба. Греческая богиня юности. Подносящая амброзию богам и богиням Олимпа.
Я смеюсь, расслабляясь, и глубже погружаюсь в объятия дивана. Вдруг наваливается усталость – не уснуть бы. Прикладываю стакан с водой к внутренней стороне запястья в надежде взбодриться, но вода тепловатая.
– Давай-ка на секунду о делах. Твой первый крупный проект будет в следующую среду. Джем расскажет подробности – в общем, это съемка для запуска новой коллекции. И, пожалуйста, приходи сегодня вечером выпить с нами! Я угощаю.
Джем – это Джемма. Главный сторителлер «Гебы» и моя начальница. «Она терпеть не может слово “босс”, – сказала Три в финале собеседования. – Я тоже. Это так по-мужски. Зови меня Путеводной Звездой». Последнюю фразу она выудила из воздуха согнутым в крючок пальцем.
– С радостью, но…
Она перебивает меня:
– Так, пора на следующую встречу. Не спеши, обживайся. Скоро начнется настоящая работа!
Я усердно киваю. Воображаю, как голова скатывается с шеи. Вижу, как она плюхается на кремовый ковер, разбрызгивая не подходящий для цветовой гаммы оттенок розового. Раздается легкий стук в дверь, и мы, обернувшись, видим прижатое к стеклу призрачно-белое лицо Мэриголд – она меня вызывает.
Лишь вернувшись к своему столу, я замечаю, что все еще сжимаю стакан с водой – так крепко, что удивительно, как он не разбился.
«Выпить» означало бар отеля за углом от офиса. Я проходила по этой улице бесчисленное количество раз и ни разу не замечала вход: обрамленная плющом дверь, какие обычно ведут в какой-нибудь цех. Мы с Три и Джем ныряем в арку из зелени. Сохо отступает, лиственные стены сужаются, шелестят и движутся, пока не выплевывают нас в темную комнату. Запах новой кожи, цветов и пряностей. Santal 33 от Le Labo. Я тоже его ношу. Мы все его носим: Три, и Джемма, и холеные узкоплечие женщины, снующие у залитого свечами бара, – карандашные наброски, оживающие по мере того, как я привыкаю к темноте.
Тоненькая хостес в черном платье выпрямляется при нашем приближении.
– Мисс Уайтстоун! Как вы сегодня вечером? Можем ли мы усадить вас за обычный столик?
– Если он свободен, – говорит Три. Великодушно – но вместе с тем будто бы способная по-змеиному выдвинуть челюсть и целиком втянуть в пасть голову метрдотеля, окажись столик занят.
Обычный столик Три стоит в дальнем углу малого, более тихого зала. Он, кажется, недостаточно большой, чтобы вместить нас троих, но нам удается подобрать конечности. Неудобно. Если я чуть сдвинусь в любую сторону, то задену коленом или одну, или другую спутницу. Стараюсь оставаться совершенно неподвижной – ноги вперед, спина прямая, почти не дышу. Уже сводит тело – подергивается мышца около копчика.
– Ты бывала здесь раньше? – спрашивает Три. – Это мое любимое место рядом с офисом.
Я качаю головой:
– Первый раз.
Официант приносит три меню. Напитки названы в честь асан йоги. «Собака мордой вниз». «Доблестный воин». При ближайшем рассмотрении понимаю, что в них нет алкоголя. Я не пила со старших классов, и это такое облегчение – не сидеть со стаканом воды в баре, – что я заказываю наугад. «Намаете». Мгновение спустя официант возвращается с нашими напитками и миской миндаля, присыпанного розмарином. В моем бокале безмятежно покачивается на облаке пены веточка лаванды.