Е. Холмс – Наследие души (страница 51)

Я пока не могла осмыслить идею последнего пристанища, поэтому задала более насущный вопрос:

– Но тут что-то не сходится, Карен. Если его душу вытянуло из тела, почему такого не происходило с вашими душами? Ведь вы с мамой все время подставляли себя под воздействие силы притяжения, открывая врата.

– Это у нас в крови, – ответила Люсида. В ее голосе звучала гордость. – Тех, кто наследует дар дурупиненов, нельзя перетащить на другую сторону, пока мы совершаем обряд перехода. Нас защищает право, данное нам при рождении.

Я не ответила. Мой разум только что совершил мысленный скачок в прошлое лето. Измученный голос деда эхом отозвался в моей голове: «Я видел это! Отправь меня обратно!»

Карен продолжила:

– Твоя мать была в отчаянии. Конечно, мы обе страдали, но впервые в жизни оказались на непримиримых позициях. Я чувствовала, что наш долг – продолжать исполнять обязанности дурупиненов. Твоя мать хотела бросить все это.

Люсида издала звук, похожий на тихое кошачье шипение. Катриона бросила на нее строгий взгляд, который та полностью проигнорировала.

– Почему ты решила и дальше заниматься этим, после того что случилось с твоим отцом? – Я не хотела грубить, но точка зрения моей матери виделась мне гораздо более осмысленной, чем позиция Карен. – Когда то, что ты делаешь, чуть не убивает твоих родных, разумно остановиться, верно?

– Я понимаю, почему ты сомневаешься в моем мнении по этому поводу, Джесс, но речь шла не о том, чтобы отказаться от какого-то хобби или чего-то подобного. Это было обязательство, для выполнения которого мы были рождены. Именно так объясняла Финварра наше предназначение, и я все еще верила в это. Но твоя мать больше не могла этого выносить. Она ушла.

– Но она все равно видела призраков, не так ли? Что она могла поделать с этим даром? Я не могу припомнить, чтобы мама когда-либо словом или делом заставила меня подумать, будто видит призраков. Я в том смысле, что сама вижу призраков всего несколько месяцев, и половина людей из моего окружения уже готова упечь меня в психушку. Как она могла скрывать это от меня?

– Она провела связывание, – прорычала Люсида и замолкла, не собираясь, видимо, больше ничего добавлять.

Я повернулась к ней, взбешенная.

– О, это полностью все объясняет! Большое спасибо. Полагаю, тебе не приходило в голову, что я понятия не имею, о чем вы тут все говорите? Если ты встреваешь в разговор, может, хотя бы расшифруешь свои долбаные кодовые словечки!

Люсида открыла было рот, чтобы ответить, но Карен оборвала ее:

– Она права, Люсида, позволь, я объясню ей, что к чему. Связывание – это заклинание, которое дурупинен может наложить на себя или на другого человека, чтобы блокировать контакт с внешними духами. Его можно использовать на очень короткое время и только в случае крайней необходимости. В прошлом его практиковали для защиты дурупинена от враждебных духов или иных существ, которые могут принимать форму духа.

Я ахнула.

– Иных существ, которые…

– Мы вернемся к этому в другой раз, Джесс. А сейчас не отвлекайся, пожалуйста, – устало произнесла Карен. – Твоя мать наложила на себя заклинание, но поскольку была Ключом к нашим вратам, для меня тоже прекратился всякий духовный контакт. Без нее моя связь с миром духов была прервана.

Что-то в ее голосе заставило меня затаить дыхание. Неужели я уловила печаль? Мысль о том, что можно тосковать по этим пугающим визитам призраков, казалась мне непостижимой.

Карен продолжила:

– Твоя мать хотела защитить нас и нашу семью, но провела связывание не так, как положено. В любой момент времени в мире существует определенное число врат, и все они служат очень важной цели управления активностью духов. Когда одни врата закрываются слишком надолго, последствия могут быть катастрофическими.

– Привязанные к земле духи нуждаются в нас, – добавила Катриона. – Без нас они могли бы застрять здесь навечно. Духов притягивают определенные врата, и находя нужные, они будут пытаться пройти через них, пока не добьются успеха.

– Духи тянулись к твоей матери на протяжении многих лет, но не могли установить контакт. Со временем их потребность становилась все сильнее, а связующее заклинание ослабевало. Той ночью, когда твоя мать умерла, духи в конце концов прорвали защиту, – сказала Карен.

У меня кровь застыла в жилах. Я наконец-то начала понимать, что случилось с моей мамой. Долгие месяцы я жила одним лишь желанием докопаться до истины, и вот теперь вдруг осознала, что, возможно, не готова к правде.

Впрочем, моя готовность уже не имела значения, потому что правда сама открывалась мне.

– Когда духи наконец прорвались сквозь заклинание, все их многолетние страдания взяли верх. Они пытались использовать твою мать в качестве Проводника, несмотря на мое отсутствие. Ты можешь себе представить, каково это было, Джесс. То же самое, только в меньшем масштабе, произошло с тобой прошлой ночью в библиотеке.

В фокусе сознания еще более отчетливо предстал кошмар той ночи. Слова Уильяма, его отчаяние и настойчивое ожидание встречи со мной – все это теперь обрело смысл. Я содрогнулась, вспомнив ослепляющую боль, ощущение того, что мое тело раздулось настолько, что его оболочка вот-вот треснет по швам. Такими были последние минуты моей матери, только в сто раз хуже. Ее жизнь оборвалась в вихре боли, смятения и ужаса. Это было страшнее, чем я когда-либо могла себе представить.

– Я думала, она уехала только для того чтобы уберечь нас и чтобы не видеть отца в таком состоянии.

Карен подняла на меня свои глубокие глаза.

– Но дело не только в этом. Она была беременна, Джесс. Тобой. Она с ужасом думала о том, что́ тебя ждет, если ты унаследуешь этот дар. Поначалу она с легкостью принимала риски, особенно в молодости, когда была погружена в очарование и волнение всего этого действа, но когда узнала, что станет матерью, все изменилось. Она увидела, что случилось с отцом, и запаниковала. Ты помнишь свою мать, Джесс. Ты знаешь, как сильно она любила тебя, несмотря на все свои пороки и неудачи. Она ни за что не стала бы рисковать твоей жизнью, даже твоей судьбой. Поэтому она стала скрываться и забрала тебя с собой.

Я обрела дар речи:

– Она всегда словно убегала от чего-то. Должно быть, потому и напивалась. Казалось, ее неотступно преследовал страх, что кто-то появится у нее за спиной, если она ослабит бдительность хотя бы на минуту. Мы постоянно переезжали с места на место, и всегда без предупреждения. Я ненавидела ее за это.

– Дурупинены искали ее, – объяснила Катриона. – Ее связывающее заклинание причинило больше вреда, чем она хотела бы признать. Мир духов становился все более нестабильным в отсутствие достаточного количества врат, контролирующих его. Было крайне важно разыскать ее до того как… но мы опоздали.

Мы долго сидели в молчании. Тишину нарушали лишь мое дыхание и редкие всхлипывания Карен.

Наконец я произнесла вслух то, что казалось мне очевидным изъяном во всем этом объяснении:

– Но я не могу быть Проводником. Должны быть две части, а я одна.

Мои слова снова взбудоражили Карен.

– Именно это я месяцами пыталась донести до Финварры и Совета. Не было никакой необходимости посвящать тебя во все это. Мы с Ноем так и не смогли завести детей, а в твоем поколении нет других женщин. К тебе вообще не должны были приходить эти гости. Врата закрылись со смертью твоей матери. Здесь происходит что-то другое.

– Ах, Карен, вот тут-то ты и ошибаешься, – сказала Люсида, нарочито смакуя слова. Она улыбалась, как будто мы наконец-то добрались до самого главного, ради чего и затевался этот разговор. – Врата все еще открыты.

– Не говори глупости, Люсида, – отрезала Карен. – Этого быть не может, и ты это знаешь!

– Тогда я скажу тебе то, что знаю точно, милочка. Врата открыты, и Джессика – их часть.

– О, правда? – парировала Карен. – Почему бы тебе не объяснить, как такое возможно, милочка?

– Потому что, как и ты, она одна из пары.

– Что значит «одна из пары»?

– А это значит, – Люсида подалась вперед, и в ее голосе прозвучала бархатистая ласка, – что она была не единственным ребенком, родившимся у твоей сестры восемнадцать лет назад. У нашей дорогой Джессики есть сестра-близнец.

Глава 17

Ханна

За этими словами последовала самая громкая тишина, которую я когда-либо слышала. Облако, поднятое беззвучным взрывом, медленно осыпалось на нас будто снежной пылью и таяло, попадая на кожу, пока мы пребывали в ступоре. Карен первой пришла в себя.

– Это невозможно, – прошептала она.

– Еще как возможно. Генетика, дорогая! В вашей семье ведь близнецы, не так ли? И это не только возможно, но, если хорошенько подумать, это единственное объяснение, которое имеет хоть какой-то смысл, – сказала Люсида.

Карен в отчаянии всплеснула руками.

– Нет, это не…

– Почему? Объясни мне, – потребовала я.

Люсида повернулась ко мне и снова изобразила свою кошачью улыбку.

– С радостью, дорогая. Твоя мать обнаружила, что беременна, и провела связывание, как и говорила тебе Карен. Но все обернулось куда хуже. Очень скоро она узнала, что носит не одного ребенка, а двоих, причем девочек. Потенциально нетронутые врата, заключенные в одной утробе, – чрезвычайно мощная штука. Ты должна понимать это, Карен, поскольку сама была частью целого.