Е. Холмс – Наследие души (страница 52)

Карен беспомощно открыла и закрыла рот.

– Мы можем только предположить, но, видимо, она рассудила так, что, разлучив младенцев и сохранив заклинание, сможет защитить их от того, чтобы они когда-либо вступили в свои права по рождению. Похоже, так она и сделала. Тебя, Джессика, оставила при себе, а от твоей сестры отказалась.

Я резко тряхнула головой, надеясь прогнать этот образ.

– Моя мать никогда бы так не поступила. Должно быть другое объяснение. Мама совершила много ошибок, но я просто не могу поверить, что…

– Может, она и не хотела, но, безусловно, могла, потому что именно это она и сделала. К сожалению, ее ввели в заблуждение. Никакое заклинание, каким бы могущественным оно ни было, и никакое расстояние, каким бы дальним оно ни было, не могут помешать дурупинену исполнить свое предназначение; думаю, она прекрасно об этом знала, поскольку сама была одной из нас.

– Хватит, Люсида. Ты можешь винить Элизабет во многом, но только не в том, что она пыталась защитить своего ребенка! – крикнула Карен.

– Детей, – поправила ее Люсида.

– Откуда ты это знаешь? Почему мы должны тебе верить? – Я продолжала настаивать, как будто Карен ничего не говорила.

Катриона вмешалась, очевидно, надеясь выступить посредником:

– Когда умерла твоя мать, врата должны были закрыться навсегда. Дурупинены знают, когда врата исчезают из мира и, следовательно, пора предпринимать шаги для создания новых. Но врата не исчезли. На самом деле, когда заклинание разрушилось, врата открылись полностью впервые за восемнадцать лет. Такое возможно только в том случае, если существуют достойные потомки, которые могут занять освободившееся место. Финварра начала расследование, чтобы узнать как можно больше.

– Не могу поверить, что она сделала это тайком от меня, – сказала Карен.

– И кто ты такая, чтобы Финварра, верховная жрица дурупиненов, информировала тебя о своих решениях? – фыркнула Люсида.

– Я, черт возьми, единственная оставшаяся представительница этой семьи, и она должна была сказать мне! И не надо так высокомерно со мной обращаться, Люсида. Не притворяйся, что у тебя вдруг появилось какое-то здоровое уважение к авторитетам.

– Не понимаю, о чем ты, милочка, – рассмеялась Люсида и повернулась к Карен спиной. – Нам удалось разыскать тебя, Джессика, но это, конечно, была только половина дела. Нам нужны были все фрагменты, чтобы восстановить геатгриму. Вот истинная причина нашего ночного визита. Мы нашли твою сестру.

После этого заявления Люсида вытащила из-за пазухи сложенный листок бумаги и начала размахивать им, как будто пыталась меня загипнотизировать.

При виде листка во мне сцепились две силы: жгучее любопытство, пламя которого разгоралось в уголках сознания, и инстинкт самосохранения, который умолял не поддаваться. «Это слишком! Слишком!» – кричал он. Что бы ни содержалось в той бумаге, это вполне могло разрушить жалкие остатки самоконтроля. В свете лампы перевернутые слова, похожие на иероглифы, дразнили меня своей непостижимостью.

Любопытство взяло верх.

Я рванулась вперед и выхватила листок из ее рук. Я почти ожидала, что Люсида затеет игру «А ну-ка, отними», но она охотно уступила. Я развернула потрепанный документ.

На первый взгляд я подумала, что это свидетельство о рождении. С виду медицинский документ, несущий ту же информацию. Но проставленная на нем дата пятилетней давности выглядела абсурдной.

– Что это, Джесс? – спросила Карен.

– Понятия не имею. Похоже на какую-то медицинскую карту.

– Анкета пациента интерната для проблемных подростков «Новые начала» в Нью-Йорке, – почти весело произнесла Люсида.

Она явно получала удовольствие от происходящего.

Я просмотрела документ. Имя моей матери первым привлекло внимание, магнитом притянув взгляд. Набранное обезличенным шрифтом, оно стояло в графе «Биологическая мать». Затем я пробежалась глазами по странице до верхнего левого угла, зная, что именно там найду имя, которое искала.

«Пациент: Баллард Ханна».

Мое потрясение казалось тусклой, слегка диссонирующей гармонией по сравнению с теплом, наполнившим меня при виде этого имени. Моя сестра. Моя близняшка. Ханна.

Конечно, она была моей Ханной, а не Эвана. Я искала совершенно не в том направлении. Он пытался привести меня к ней не только ради себя, но и ради меня тоже. Он знал, что она завершит врата, но в процессе сделает цельной и меня. Это единственное, что было в его силах.

Горя желанием узнать как можно больше, я стала вчитываться более внимательно, смахивая слезы, застилавшие глаза. Я увидела знакомую дату своего рождения, тот же отвратительно зияющий пробел в графе «Биологический отец». Увидела и другие знакомые детали; место рождения – нью-йоркская больница методистской церкви в Бруклине. Но в какой-то момент всплыли неожиданности, и мой временный восторг сменился паникой.

Обнаружился список приемных семей, я насчитала их семь. Проскакивали странные термины. Асоциальное поведение. Галлюцинации в анамнезе. Подозрение на параноидальную шизофрению. Перечень лекарств, названия которых я не могла выговорить.

– Что с ней не так? – требовательно спросила я.

Удивительно, насколько сильно вцепилась в меня паника.

Люсида невинно распахнула глаза.

– Ничего. Она дурупинен. Видит призраков, так же как и ты.

Карен успела прочитать, заглядывая мне через плечо, и поняла больше, чем я.

– Заканчивай свои игры, Люсида. Расскажи ей, что происходит.

Люсида одарила ее приторной улыбкой.

– Ну, сложи два и два, дорогуша. Твоя любимая мамочка верила, что ее заклинание подействует на вас обеих и вы не сможете видеть духов, но все работает иначе. Как думаешь, что могло бы произойти с тобой, если бы ты общалась с призраками и некому было бы объяснить тебе, что к чему? Ты сталкиваешься с этим всего несколько месяцев, но уже чуть не слетела с катушек. А твоя сестренка – Ключ, понимаешь? Она болтала со всякой нечистью, едва научилась говорить. Но была проблема – рядом не оказалось никого, кто мог бы просветить ее на этот счет и убедиться в том, что она ничем себя не выдаст. Естественно, все решили, будто она сумасшедшая. И до сих пор так думают, если уж на то пошло.

– Нам нужно найти ее. Немедленно, – твердо сказала я.

– Согласна. Я помогу тебе, – пообещала Карен.

– И мы тоже, – добавила Люсида.

– Только через мой труп! Ты и так устроила здесь достаточно хаоса, Люсида. Просто убирайся отсюда и возвращайся в Лондон. Уверена, тебе нужно отчитаться перед Финваррой, и я бы не хотела, чтобы ты упустила возможность поиграть в преданную собачку, когда у тебя это так хорошо получается.

Люсида, казалось, готовилась к резкому ответу, но Катриона положила руку ей на плечо, сдерживая порыв.

– Послушай, мы не хотели приходить сюда…

Карен недоверчиво рассмеялась.

– Ну ладно, я не хотела. Но Финварра приказала нам, и вот мы здесь. Хотя ты права: тебе нужно разгребать последствия, а нам лучше уйти. Но Финварра действительно хотела, чтобы ты связалась с ней после нашего разговора.

– О, не волнуйся, я так и сделаю, – ответила Карен.

– Хорошо. Что ж, тогда мы уходим, на этот раз через дверь. – Катриона выскользнула из комнаты, волоча за собой Люсиду.

– Рада познакомиться с тобой, Джесс! – крикнула Люсида из коридора.

Не в силах рассыпаться в любезностях, я просто смотрела ей вслед.

Глава 18

Побег из застенков

Следующие несколько часов превратились в ад. Как только Люсида и Катриона сбежали, я выбралась из постели и натянула на себя джинсы. Меня уже несло к лестнице, когда Карен сообразила, что я направляюсь к машине. Последовавшая за этим перепалка была не из приятных, но впервые в жизни я чувствовала себя на грани сумасшествия. У меня была сестра, сестра-близнец, и ее держали взаперти, как какого-то маньяка.

Те страхи, что я когда-либо испытывала по поводу своего будущего, составляли всю ее жизнь. Мне становилось так дурно, что я сглатывала желчь каждый раз, когда позволяла себе представить этот кошмар. Карен удалось усадить меня в кресло в кабинете, пока сама она принялась лихорадочно названивать по телефону. Мое тело все еще отзывалось болью на каждый удар сердца, но я едва замечала это. Новая боль поглощала меня, изнуряющая эмоциональная боль неизвестности.

Карен говорила с социальными работниками, судьями и коллегами-юристами. Она будила их всех посреди ночи, но, по-видимому, ее уважали настолько, что готовы были закрыть на это глаза и выслушать суть дела. К сожалению, их уважения, похоже, оказалось недостаточно, и ее тон становился все более резким с каждым последующим разговором. Я свернулась калачиком в большом кожаном кресле, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми и наблюдая, как ярко-оранжевые и розовые лучи рассвета пробиваются сквозь жалюзи и ложатся на пол. Наконец Карен с громким проклятием швырнула трубку на рычаг.

– Что? Что такое?

– Мы не можем добиться ее выписки, по крайней мере легально.

– Что значит «не можем добиться ее выписки»? С ней все в порядке! Она не сумасшедшая!

– Я знаю это, и ты это знаешь, но ни один врач в мире не выпишет ее с такой историей болезни.

– Позвони Финварре или как там ее, черт возьми! Она же отвечает за всю эту дурупиненскую хрень, не так ли? Наверняка она что-то может сделать! Я имею в виду, что Ханна, возможно, не первая из нас, кого заперли из-за чужих заблуждений.