Е. Холмс – Наследие души (страница 53)

– Да, не первая и не последняя, если на то пошло, – сказала Карен. – Но Финварра в Лондоне, и даже с ее связями потребовались бы время и деньги, чтобы сотворить чудо. Деньги у нас есть, но времени в обрез. Мы должны открыть ваши врата и осуществить переход, прежде чем одну из вас или вас обеих постигнет та же участь, что и вашу мать.

– И что теперь? Что нам делать? К кому обратиться?

– Мне больше некому звонить. Я уже сказала тебе, они не собираются выпускать Ханну.

– Но мы должны…

– Джесс, успокойся! Мы вытащим Ханну оттуда, и сделаем это сегодня. Просто потребуется немного… креатива. – Карен посмотрела мне в глаза.

Мой измученный мозг медленно соображал.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что мы освободим ее.

Мой гнев по отношению к Карен сменился чем-то похожим на уважение, и хотя в тот момент я не осознавала этого, но в душе уже готовилась простить за то, что она лгала мне.

– Я предполагала, что все эти звонки ни к чему не приведут, – продолжила Карен, – поэтому прикидывала другие варианты, и кажется, у меня созрел план Б. Как у тебя с актерским мастерством?

Я фыркнула.

– Никак, но просто скажи, что мне нужно делать, и я это сделаю.

– Думаю, единственный способ вызволить Ханну – это отправить тебя за ней. Мы притворимся, будто я, твоя мать, привезла тебя, неуправляемую дочь, для обследования и помещения в интернат. Пока я встречаюсь с врачами, тебе нужно найти способ проникнуть внутрь, найти Ханну и вытащить вас обеих.

– Хотя я понятия не имею, как мы собираемся все это провернуть, думаю, план блестящий, – сказала я.

– Согласна. Иди надень все имеющееся в твоем гардеробе, что могло бы напугать Ноя до смерти, и поедем.

Мне не нужно было повторять дважды. Я бросилась наверх в ванную. Почистила зубы, провела расческой по волосам, потом передумала и превратила их в безнадежно спутанный колтун. Толстовка с логотипом колледжа Святого Матфея сменилась рубашкой, больше напоминающей рыбацкую сеть, укороченной кожаной курткой из секонд-хенда и рваными серыми джинсами. Черные армейские ботинки до колена завершили образ. Карен ждала меня у подножия лестницы с папкой и моей сумкой в руках.

Я покрутилась перед ней, демонстрируя свой наряд.

– Достаточно страшно?

– Ужасающе. Погнали.

Удручающе спокойный голос в навигаторе предрек нам добрых четыре часа пути, и я отчаянно старалась убедить себя, что никакое ворчание с моей стороны не сделает поездку короче. Некоторое время я смотрела в окно, но периферийное зрение все еще оставалось каким-то странным, затуманенным, и размытый пейзаж начал вызывать у меня головную боль. Тогда я закрыла глаза и слушала Карен, пока она пыталась сформулировать план.

– Я уверена, там имеется что-то вроде комнаты ожидания. Просто притворись вялой, и, надеюсь, они позволят тебе посидеть без присмотра. Я скажу им, что ты под кайфом. Они на это купятся; не обижайся, но выглядишь ты отвратительно.

– Да я и чувствую себя отвратительно, так что, думаю, прокатит.

– Как только окажешься внутри, постарайся не попадаться на глаза персоналу. Это место, конечно, не крепость, но все равно найти Ханну, вероятно, будет нелегко. Когда ты это сделаешь, просто идите к выходу и ждите меня у машины. Я задержу врачей разговорами, чтобы выиграть для тебя как можно больше времени. Извини, что ничего лучшего не придумалось, нам придется импровизировать.

– А что еще остается.

– Пока ты переодевалась, я почитала кое-что о врачах, которые там работают. Пара из них давали показания как медики в ходе нескольких судебных процессов с моим участием. Они действительно порядочные люди и хорошие специалисты, не чета тем шарлатанам, которых я повидала в суде.

– Не то чтобы это принесло Ханне какую-то пользу, ведь ни один врач никогда не поверит тому, что она испытывает.

– Ханна оказалась в далеко не самом страшном месте, – сказала Карен. – Дурупинены получали гораздо более суровые наказания за свой дар.

– Дар – термин относительный, я пока не готова его принять, – парировала я.

Карен хватило такта изобразить раскаяние.

Наконец мы подъехали к интернату «Новые начала». Возможно, вывеска и вселяла надежду, но само место выглядело как тюрьма в миниатюре, чего стоили одни только решетки на окнах обоих этажей стерильно-белого бетонного здания. Жизнерадостные тюльпаны вдоль дорожек смотрелись так же неуместно, как если бы их высадили посреди арктической тундры. По периметру двора тянулся сетчатый забор, но он казался невысоким и преодолимым. Несмотря на все мои усилия, к тому времени как мы добрались до входа, я практически задыхалась.

Карен крепко схватила меня за плечи, и я позволила ей провести меня в вестибюль. Она усадила меня на оранжевый пластиковый стул и направилась к стойке регистрации. Я подавила ужасные воспоминания о посещении моего дедушки в Винчестере. Каким бы депрессивным ни был тот дом престарелых, интернат «Новые начала» производил куда более гнетущее впечатление. Тяжело было сознавать, что дети проводят лучшие годы своей жизни, запертые в этой тюрьме с зарешеченными окнами, стенами из шлакоблоков и нелепыми тюльпанами.

Я заметила, как Карен отчаянно жестикулирует, объясняя что-то медсестре за стойкой регистрации. Она явно была лучшей актрисой, чем я. Мне стало интересно, как часто ей приходилось лгать, чтобы сохранить секреты дурупиненов. Со мной вот она проделывала это много раз.

Медсестра с телосложением футбольного полузащитника перегнулась через стойку, чтобы посмотреть на меня. Прежде чем я успела напустить на себя одурманенный вид, она кивнула, как будто один взгляд подтвердил все, что сказала Карен. Медсестра встала и, топая по кафельному полу, направилась ко мне. Карен последовала за ней с выражением материнской заботы на лице.

– Извините, я не знаю, из-за чего возникла задержка с оформлением документов, но могу вас заверить, что ее примут в ваше заведение. Это срочное, санкционированное судом помещение под надзор. Вы можете ее куда-нибудь пристроить, пока мы во всем разберемся?

– Пожалуй, я могу поместить ее в один из кабинетов детоксикации, пока доктор не прояснит ситуацию, – сказала медсестра.

– Это замечательно, спасибо. – Карен вздохнула с облегчением. Она повернулась ко мне и потрясла за плечо. – Джессика? Тебе нужно пойти с сестрой Джеймсон. Она отведет тебя туда, где ты сможешь прилечь.

Я перевела взгляд с кислого лица медсестры на Карен. Мне следует изобразить покорность или устроить сцену? Карен уловила мои колебания и дала мне подсказку:

– Только не доставляй ей никаких хлопот, ладно? Не так, как в прошлый раз.

– Я хочу домой!

– Я знаю. Нам просто нужно привести тебя в порядок, а потом мы поедем домой, договорились? – Она улыбнулась.

Я оглянулась на медсестру, которая теперь возвышалась надо мной. Серьезно, эта женщина была настоящей амазонкой. Она тоже пыталась улыбнуться, хотя это выглядело так, будто меня собираются проглотить целиком.

– Врешь! Ты не заберешь меня домой. Просто запрешь здесь, да? Ты что, думаешь, я совсем тупая? Ненавижу тебя, стерва! – Последняя фраза, возможно, была излишней, но я решила, что лучше переиграть, чем недоиграть.

Карен, однако, нисколько не смутилась и подхватила мою игру:

– Джессика, придержи язык! И не смей говорить со мной таким тоном! С меня хватит! Я сказала, что мы поедем домой, и обещаю, что так и будет, но в таком состоянии ты никуда не поедешь. Если в таком виде попадешься отцу на глаза, он выгонит тебя из дома. Ты этого хочешь?

– Да!

– Довольно! А теперь, пожалуйста, позволь сестре Джеймсон отвести тебя в палату отдохнуть.

– Ненавижу тебя, мама! Ненавижу! – закричала я, когда медсестра подняла меня со стула и повела через холл.

Я бросила мимолетный взгляд через плечо. Карен с тревогой наблюдала за мной. Она быстро подняла вверх большой палец, а затем кивнула на свой мобильный телефон, прежде чем я потеряла ее из виду, завернув за угол. Мы договорились переписываться, чтобы поддерживать связь.

– Джессика, твоя мама сказала мне, что, по ее мнению, ты приняла экстази на той вечеринке. Это правда? – Голос сестры Джеймсон был низким и хрипловатым.

– Да.

– Это все, что ты принимала?

– Да. То есть, думаю, что да. На самом деле я не помню.

– Угу.

Сестра Джеймсон ослабила смертельную хватку на моем плече, чтобы вытащить ламинированный бейджик на шнурке из-за ворота своего халата. Она помахала им перед маленьким черным датчиком на стене, и дверь перед нами распахнулась. Видимо, мне предстояло украсть один из бейджиков, чтобы осуществить наш побег. Я не разбиралась в законах, но очень надеялась, что такая кража не считается уголовным преступлением.

Сестра Джеймсон провела меня по такому же коридору, а затем сразу же повернула направо, в ничем не примечательную маленькую палату, где не было ничего, кроме койки, прикроватного столика и черного пластикового мусорного ведра. Одним ловким движением она уложила меня на кровать и поставила рядом ведро.

– Тебя может стошнить, Джессика. Просто целься в ведро, хорошо? А то мне придется убирать за тобой, если промахнешься.

– Ладно, попробую, – пробормотала я, позволяя голове безвольно упасть на подушку.

– Надень это. – Она указала на стопку зеленовато-голубой хлопчатобумажной одежды в изножье кровати, после чего подошла к небольшому переговорному устройству на стене, нажала кнопку и отчеканила: – Новенькая в третьем боксе детоксикации. Сюда набор для сбора мочи и процедурную сестру. – Затем она снова повернулась ко мне. – Ну, что застыла? Переодевайся!