Е. Д. Лагода – Эхо разбитых надежд (страница 5)

Я пожимаю плечами: – Что поделать. Надо было мне заранее говорить, а не за 10 минут.

Он откидывает голову и холодно смеётся – смех звучит притворно. Я морщу нос и отвожу взгляд.

Себастьян подходит ближе. В воздухе витает аромат кожи и мускуса. Я смотрю ему в глаза – холодные и пустые. Он на мгновение опускает взгляд на мои губы, потом снова смотрит в глаза.

– Девочка, не играй со мной. Ты ещё не выросла, – произносит он грозно, но спокойно.

У меня мурашки по телу, но я гордо стою, задрав подбородок. Его рука несильно сжимает мою шею. Он наклоняется ближе и шепчет прямо в губы: – Я сломаю тебя. Заставлю плакать, умолять меня. Не играй с огнём. Затем он несильно, но ощутимо больно кусает мою нижнюю губу.

Я замираю от страха, тяжело дыша. Себастьян победно улыбается: – Вот так лучше. Знай своё место. А теперь – садись в машину.

Я резко отшатнулась, почувствовав, как по моей спине пробежал холодок. Страх, почти парализующий, сдавил горло. Но в то же время, где-то глубоко внутри, зажглась крошечная искра упрямства. Я не была игрушкой, с которой можно так обращаться.

– Ты ничего мне не сделаешь, – мой голос дрожал, но звучал твёрже, чем я ожидала. Я встретила его холодный взгляд, стараясь не отводить глаз.

Себастьян усмехнулся, и эта улыбка не достигла его глаз. – Ты так думаешь? – он медленно обошёл меня, словно хищник, оценивающий свою добычу. – Ты совсем ничего не знаешь обо мне, девочка.

Он остановился напротив, его присутствие давило, как физическая сила. – Но я могу научить. Я могу научить тебя, как вести себя. Как подчиняться.

Я скрестила руки на груди, пытаясь казаться уверенной. – Я не боюсь тебя.

Он рассмеялся, на этот раз без тени притворства. Звук был неприятным, как скрежет металла. – Боишься. Ты только не понимаешь, насколько. И это то, что делает игру интереснее.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Его слова были ядом, но я решила не пить его залпом.

– Интерес – это не то, что меня волнует, Себастьян, – я позволила себе лёгкую, едва заметную усмешку, копируя его манеру. – И уж точно не твоя способность "учить". Я уже закончила школу, спасибо. Мне не нужен ещё один учитель, особенно такой… устаревший в своих методах.

Он моргнул, и на секунду его хищная маска треснула, показав что-то вроде удивления. Этого было достаточно, чтобы я почувствовала крошечную победу.

– Устаревший? – он наклонил голову, и в его глазах вспыхнул огонёк, который я могла бы принять за интерес, если бы не знала, что это предвкушение охоты. – Милая моя, я не преподаю этикет. Я преподаю реальность. А реальность такова: через неделю ты будешь моей женой. И поверь, в браке с человеком вроде меня, твои знания о поведении будут обновляться ежедневно.

Он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отступила, но тут же заставила себя остановиться.

– А если я не хочу обновлений? – я подняла подбородок. – Если я предпочитаю свой собственный, современный подход к жизни?

Себастьян медленно провёл пальцем по краю моего воротника, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

– Твой подход? – его голос стал тише, обволакивающим, как дорогой, но опасный коньяк. – Твой подход, дорогая, приведёт к тому, что ты окажешься в ситуации, где тебе придётся выбирать между тем, чтобы подчиниться мне, или тем, чтобы твой возлюбленный, кто бы он ни был, внезапно обнаружил, что его карьера, его семья, его жизнь перестали быть такими уж радужными.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Он знал. Или догадывался.

– Я не понимаю, о чём ты, – прошептала я, пытаясь выиграть время.

Себастьян усмехнулся, и это была самая отвратительная, самая обаятельная улыбка, которую я когда-либо видела.

– О, поймёшь. Ты поймёшь всё, когда мы будем стоять у алтаря. А пока… – он отступил на шаг, позволяя мне перевести дух, словно великодушный тиран. – Пока можешь тренироваться. Например, можешь начать с того, что не будешь так яростно сжимать кулаки. Это не очень женственно, а я люблю, когда мои вещи выглядят безупречно.

Я смотрела, как его широкая спина исчезает за дверью, чувствуя себя опустошенной и одновременно взвинченной. Он ушёл, оставив после себя запах дорогого одеколона и ощущение, что я только что проиграла раунд в игре, правила которой мне ещё не озвучили.

«Не очень женственно», – эта фраза звенела в ушах. Я разжала кулаки, ощущая, как ногти впились в ладони.

Через минуту я уже сидела в машине Себастьяна. Я села на заднее сиденье, инстинктивно пытаясь занять как можно меньше места, но он не позволил мне оставаться в тени.

– Не прячься, – его голос был ровным, но в нём звучала сталь. – Ты моя будущая жена. Веди себя соответственно.

Я выпрямилась, чувствуя себя школьницей, которую вызвали к директору.

– Я и не прячусь. Просто не вижу смысла занимать больше места, чем необходимо.

Он усмехнулся, глядя на меня через зеркало заднего вида.

– Ошибаешься. Ты должна занимать *всё* место, которое тебе положено. В этом мире, *дорогая*, если ты не берёшь своё, его заберёт кто-то другой. И я не хочу, чтобы ты выглядела как кролик, которого вот-вот съест волк.

– А ты у нас кто, Себастьян? Волк? – я не удержалась.

Он повернулся ко мне полностью, игнорируя дорогу.

– Я – тот, кто владеет лесом, в котором ты заблудилась. И я не ем кроликов, – он сделал паузу, его глаза изучали меня с той же наглой харизмой, что и раньше. – Я предпочитаю, чтобы они сами приходили ко мне и просили защиты.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он говорил о моём отце, о договоре, о том, что я – часть сделки.

– Мы едем обсуждать контракт, а не метафоры, – напомнила я, пытаясь вернуть разговор в деловое русло. – Я надеюсь, ты не собираешься заставлять меня подписывать что-то, что лишит меня права дышать без твоего разрешения?

Себастьян откинулся на спинку сиденья, явно наслаждаясь моим напряжением.

– О, я бы мог. И это было бы очень весело, – он театрально вздохнул. – Но мои юристы проделали отличную работу. Контракт честный, насколько это возможно в нашей ситуации. Ты получишь всё, что тебе причитается по статусу. Финансовая независимость, управление фондами, всё, что нужно для поддержания образа безупречной миссис Кортес.

– А что насчёт меня? – спросила я, чувствуя, как мой голос становится чуть более хриплым. – Что я получу? Кроме тебя в качестве "учителя"?

Он посмотрел на меня с притворным сочувствием.

– Ты получишь безопасность. И, возможно, если ты будешь очень стараться, ты получишь моё уважение. А это, поверь, дороже любых фондов. Мы женимся ради слияния компаний, а не ради романтического романа, так что не ищи в этом контракте любовных обещаний. Просто знай: ты будешь жить в золотой клетке, но клетка будет *моей*. И я не потерплю, чтобы кто-то, включая тебя, пытался её взломать.

Машина плавно остановилась перед входом в дорогой, неприметный ресторан.

Глава 7

Добро пожаловать в твою новую жизнь, – пробормотал Себастьян, открывая дверь. – Постарайся не выглядеть так, будто ты здесь впервые. И держись за мою руку, когда мы будем входить. Это покажет всем, что ты уже приняла свою судьбу.

Я вышла из машины, стараясь не спотыкаться о свои собственные ноги. Ресторан выглядел так, будто его построили специально для того, чтобы никто не мог случайно увидеть, кто внутри ужинает. Мрамор, приглушённый свет, и, конечно, охранники, которые выглядели так, будто их единственная цель в жизни – выглядеть угрожающе.

Себастьян не стал ждать, пока я соберусь с духом. Он просто протянул руку, его ладонь была широкой и тёплой, но я чувствовала в ней скрытую силу.

– Руку, – не приказ, а констатация факта.

Я помедлила ровно на секунду, чтобы продемонстрировать своё недовольство, но затем вложила свою руку в его. Его пальцы обхватили мои, сжимая крепко, но не больно. Это было заявление: *она моя*.

Мы вошли. В холле нас встретил метрдотель, который, казалось, был готов упасть ниц, увидев Себастьяна.

– Добрый вечер, месье Кортес. Ваш столик готов.

– Отлично, – Себастьян одарил его быстрой, профессиональной улыбкой, которая мгновенно растопила лед в атмосфере. – И уберите посторонних из зоны видимости. Мы обсуждаем дела.

Когда мы шли к нашему уединённому столику, я чувствовала на себе взгляды. Не просто любопытство, а уважение, смешанное со страхом. И это всё из-за него. Я шла рядом с человеком, который мог уничтожить меня одним словом, и мне приходилось делать вид, что я горжусь этим.

Мы сели. Я сразу же потянулась за стаканом воды, пытаясь успокоить пересохшее горло.

– Не пей так жадно, – тут же заметил он, даже не взглянув на меня, а изучая меню. – Это выдаёт нервозность.

– Это выдаёт жажду, – парировала я, делая медленный, контролируемый глоток. – Или ты хочешь, чтобы я притворилась, будто мне всё равно, что мы обсуждаем мой контракт на продажу души?

Себастьян отложил меню и наконец посмотрел на меня. В его глазах плясали искорки, и я поняла, что он действительно наслаждается этой игрой.

– Продажа души? Какая драма. Ты продаёшь своё имя и свою лояльность, чтобы обеспечить будущее двух крупнейших корпораций. Это бизнес, дорогая. И да, ты должна выглядеть так, будто тебе это нравится. Люди, которые смотрят, должны видеть не похищенную принцессу, а *соучастницу*.

Он наклонился вперёд, его голос стал тише, интимнее.