Е. Д. Лагода – Эхо разбитых надежд (страница 4)

Мои колени подогнулись, и я опускаюсь на пол. Прижимаю ладони к груди, пытаясь хоть как-то удержать разлетающиеся на части осколки своего сердца. Слезы уже не текут, они как будто застыли внутри, превратившись в ледяные глыбы.

Я вспоминаю нашу первую встречу. Его улыбку. Его глаза. Как мы смеялись. Как мы строили планы. Как я была уверена, что это навсегда. И теперь… теперь "навсегда" обернулось самым горьким "никогда".

Вопрос "Что я должна делать?" снова всплывает в голове, но ответа нет. Я просто сломана. И я знаю, что даже если я залечу эти раны, шрамы останутся навсегда. Шрамы от этой любви, от этой потери, от этого рокового сообщения, которое, как приговор, разрушило всё.

Я закрываю глаза, пытаясь спрятаться от самой себя. Но образ Марка, его Его волосы – тёмные, как ночь, и, возможно, немного растрепаны, словно он только что провёл по ним рукой, обдумывая очередную шутку.

Но главная его особенность – это глаза. Глубокие, чистые, словно летнее небо после грозы. Эти голубые глаза смотрят на меня с таким теплом и искренностью, что я чувствую себя самой важной на свете. В них мелькают искорки смеха, даже когда он просто смотрит на меня.

А его губы… они пухлые, сочные, такие, что хочется их целовать. Когда он улыбается, а он улыбается часто, особенно когда видит меня, уголки его губ приподнимаются, обнажая чуть видный клык, и эта улыбка обезоруживает. Она полна озорства, лёгкости и какой-то детской непосредственности.И осознание того, что я сама разрушила наше счастье, больно режет сильнее любой стали.

Я здесь, одна, в этой пустой комнате, в этой пустой жизни, которую мне пришлось выбрать. И я даже не знаю, как начать жить дальше. Просто не знаю.

Я забираюсь в кровать, поджимаю под себя ноги. Мысль о побеге не дает покоя: куда? Где нас никто не найдет? Но куда бы мы ни пошли, у отца везде есть люди. У Себастьяна их и того больше. Он просто продолжает звонить, не прекращая. Нет, так неправильно. Он должен знать причину.

И вот, я отвечаю на звонок:

– Алло?

Марк тревожно спрашивает:

– Что случилось? Веснушка, что ты не можешь?"

Я пересказываю Марку ситуацию, рассказываю о своём отце, о том, как сложно всё это… И вдруг, когда речь заходит о том, что мне угрожают убить его, он замолкает. Тишина тянется, как будто время остановилось. Его голос, когда он наконец заговорил, звучит холодно.

– Я еду, – произносит он, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается. Он скидывает трубку, и я остаюсь одна с этой мыслью.

Счастье переполняет меня от того, что скоро увижу его, но тут же накатывает тревога. Больно осознавать, что он не остановится, даже если это может привести к беде. Если с ним что-то случится, я не смогу себе этого простить. Смешанные чувства терзают меня, и я понимаю, что всё это – не просто слова, а реальность, которая может обернуться трагедией.

Спустя двадцать минут я услышала стук в окно, и сердце глухо забилось в груди. Бегу к нему, не обращая внимания на испорченный макияж – тушь потекла, как у панды, и глаза опухли от слёз. Когда я открываю окно, его взгляд наполняет меня теплом и надеждой.

Я бросаюсь к нему, обнимаю так крепко, как будто хочу слиться с ним в одно целое. Вдыхаю его запах, который всегда успокаивал, и в этот момент слёзы начинают текут ещё сильнее. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим.

– Не плачь, – шепчет он, и в его голосе звучит такая нежность, что мне становится страшно. – Я не вынесу твоих слёз, веснушка.

Я смотрю в его глаза, в которых читаю всю нашу историю, и понимаю, что этот момент может стать последним. Стараюсь запомнить всё: его тепло, его дыхание… Начинаю его целовать, как будто это действительно последний раз. Каждое прикосновение, каждая капля слёз – всё становится частью прощания, которое так не хочется отпускать.

Он отстраняется и, глядя мне в глаза, говорит спокойно, но с тяжёлым оттенком в голосе:

– Не целуй меня, как в последний раз, потому что это не последний раз. Я не дам тебе выйти замуж за этого убийцу и наркоторговца.

Слова его звучат, как приговор. Он наклоняется ближе, шепча между поцелуями:

– Ты моя, и только моя!

Слёзы катятся по щекам, и я едва слышу, как шепчу:

– Они убьют тебя… Я не смогу с этим жить.

Он нежно гладит мои щеки, и этот жест приносит хоть немного утешения.

– Эй, веснушка, я без тебя жить не буду, – говорит он, и в его голосе слышится неподдельная тоска. – Думаешь, я смогу спать ночью, зная, что ты с этим ублюдком? Зная, что он может причинить тебе вред?

Он чуть кричит, в его голосе злоба и отчаяние:

– Нет!Я вижу в его глазах страх, и это пугает меня ещё больше. Он не просто говорит – он чувствует. Каждое слово как удар, и я понимаю, что это не просто разговор. Это битва за нашу жизнь, за нашу любовь.

Я тяжело вздыхаю, пытаясь подобрать слова:

– Если сбежим, они нас найдут, и неизвестно, что с нами сделают… Хотя, как бы известно, – добавляю я, ощущая, как отчаяние сжимает моё сердце. – Но я не буду жертвовать тобой.

Он смеётся, но это смех полон безумия и боли.

– Зато ты пожертвуешь собой, – злорадно шипит он, и его слова колют, как острое лезвие.

Я чувствую, как внутри меня всё переворачивается.

– Да, я в отчаянии, – отвечаю я, и это звучит, как признание.

Вдруг он срывается:

– Нет, Аврора! Они не имеют права! И если надо, я дам им отпор, но не отдам тебя им!

Его решимость наполняет меня энергией, но в то же время я понимаю, насколько это опасно. Мы стоим на краю, и каждый шаг может стать последним. Но я вижу, как он готов бороться. И это даёт мне надежду.

Мы садимся на кровать, и он осторожно обнимает меня, целуя в макушку. Весь мир кажется таким сложным и запутанным.

– Всё очень сложно, – шепчет он, и я чувствую, как его слова проникают в меня.

Я обнимаю его живот, прислушиваясь к тому, как быстро стучит его сердце – слишком быстро. Оно словно бьётся в унисон с моим.

Мы ложимся в постель, моя голова уютно устраивается на его груди, и я чувствую его тепло. Его рука мягко поглаживает моё плечо, а вторая – под головой.

Эта тишина – наша, и никто не может её нарушить. Только наше дыхание, сливающееся в один ритм, создаёт атмосферу близости и покоя. В этот момент кажется, что мир вокруг исчез, и остались только мы, вместе, против всего.

Я засыпаю на нём, ощущая спокойствие, которого не испытывала за последние дни.

Глава 6

Открывая глаза, я замечаю, что Марка нет рядом, и грусть охватывает меня.

– Куда ты ушёл? – шепчу я в пустоту, протирая глаза.

Вдруг раздаётся звонок телефона, и я быстро вскакиваю.

– Марк, это ты? – с надеждой беру телефон, но вижу незнакомый номер.

– Алло?

– Ты что, ещё спишь, девочка? – слышу голос Себастьяна, и осознание, что это он, обрушивается на меня, как холодный душ.

– Нет, не сплю, – отвечаю я недовольно, фыркая.

Он усмехается:

– Вот и отлично. Через 10 минут выходи!

Я не успеваю возмутиться, как он бросает трубку.

– Сука! – злорадно произношу я, сжимая телефон в руке.

Я, полная эмоций, достаю серые спортивные широкие штаны и облегающую белую майку. Надеваю серую мастерку, укладываю волосы в свободный пучок, оставляя несколько прядей у лица. Смотрюсь в зеркало и довольно улыбаюсь – будет знать в следующий раз, как меня не предупреждать о встрече.

С довольной улыбкой надеваю белые кеды, беру телефон и спускаюсь, направляясь к выходу. В доме только я, отца нет, ну и отлично , видеть его не хочу. Пишу Марку сообщение:

– Почему ушел, не сказав мне? Всё хорошо? Я иду на встречу с Себастьеном. Позвони мне, люблю тебя.

Улыбаясь, дописываю и кладу телефон в карман брюк.

На входе стоит чёрная BMW 7 Series. Рядом, облокотившись на капот, стоит Себастьян: руки в карманах, поза расслабленная, но в ней чувствуется скрытая напряжённость. На нём трикотажное поло шоколадного цвета с коротким рукавом. Вместо традиционных пуговиц у воротника – аккуратная металлическая молния, которая добавляет образу современности. Брюки в тон создают монохромный комплект: зауженного кроя, с эластичным поясом на кулиске со светлыми шнурками и декоративными стрелками защипами – они напоминают стилизованные джоггеры. На ногах – светло бежевые слипоны из мягкой замши на плоской белой подошве: они создают приятный контраст с тёмным костюмом. На левой руке – классические наручные часы на металлическом браслете. Образ выглядит элегантно, но при этом комфортно и расслабленно.

Я улыбаюсь и, поджимая губы, осматриваю машину.

– А ты знаешь толк в машинах, – говорю я.

Себастьян снимает чёрные очки. На его лице расползается ехидная улыбка, голубые глаза неторопливо осматривают меня с головы до ног.

– А ты, я смотрю, не особо паришься, да? спрашивает он, поднимая правую бровь.