Е. Д. Лагода – Эхо разбитых надежд (страница 1)
Е. Д. Лагода
Эхо разбитых надежд
Глава 1
Ярость накрыла меня с головой, вытесняя всю боль, всю слабость. В мои разноцветные глаза, точно осколки разбитого зеркала, впилось отражение моей всепоглощающей злости.
– Ты не можешь так со мной поступить! – мой голос сорвался на надрывный крик, и слезы хлынули неудержимым потоком, – Мы в каком веке живём, чтобы продавать меня, как ненужный скот? А Марк? У нас же свадьба должна быть!
Отец посмотрел на меня с той же холодной злостью, в которой, казалось, угадывалось какое-то давнее, болезненное воспоминание.
– Ты слишком похожа на мать, – сказал он спокойно, будто просто констатируя факт. – Какие чувства? Какая любовь? В конце концов, твой Марк через год или два начнёт забывать тебя и заводить любовниц. А ты будешь сидеть с детьми и плакать.
Его слова, произнесённые без капли сомнения, звучали как приговор – как неизбежная судьба, которая ждала меня.
– Себастьян богат. Чувства не нужны. Я твою мать не любил, но она жила счастливо и ни в чём не нуждалась.
– Конечно, она ни в чём не нуждалась! – выкрикнула я, и мой голос звучал как обвинение, как приговор, от которого некуда деться. – Просто умерла, наглотавшись таблеток из-за тебя! – прошипела я, чувствуя, как во мне разгорается жгучая, невыносимая ненависть.
Вдруг его рука ударила меня по щеке. Резкая боль взорвалась в сердце, и голова откинулась вправо. Смотря на него сквозь пелену слёз, я ощущала одновременно и боль, и ярость. Прижимая горящую ладонь к щеке, я подняла взгляд и смотрела на него с вызовом.
– Забыла, с кем говоришь? – его голос был холоден и резок. – Я не какой-то парнишка, которым можно помыкать! Твоя мать – слабохарактерная сука, и только!
Он подошёл вплотную, и я почувствовала ледяной взгляд, пронзающий меня насквозь. Его лицо оставалось невозмутимым, без малейшего признака эмоций.
– Еще раз позволишь такое ко мне отношение – вырву язык и заставлю тебя его съесть. Поняла?
Я сжала зубы, и стальной звук моего голоса слился с отчаянием и бешенством:
– Замуж не выйду!
Он словно забыл обо мне, произнёс тихо, но без сомнения:
– Тогда Марка завтра найдут мёртвым в одном из домов на окраине города.
Его рука провела по седым волосам, глаза оставались холодными и бесчувственными, как камень. В этом взгляде читалось жестокое и окончательное решение.
В тот момент весь мой мир рухнул – рассыпался на миллионы острых осколков. Мой собственный отец, мой кровный родитель, был готов пожертвовать мной, своей дочерью, чтобы добиться своего.
Передо мной встал невыносимый выбор: собственное счастье или жизнь человека, которого я любила больше всего на свете.
– Ненавижу, – прошипела я, разворачиваясь и стремительно поднимаясь на второй этаж.
На стене висели старые фотографии. Одна из них – мои родители улыбаются. На первый взгляд, мать выглядела счастливой: ярко-рыжие волосы, изумрудные глаза, сияющие светом радости. Но теперь я вижу за этой улыбкой притворство. Я помню маму как луч света в моей жизни, но она ушла, оставив меня одну с отцом. И стоя перед этим снимком, я чувствую одновременно жалость к ней и осуждение.
Рядом – фотография, где я маленькая, и мама. Мы обе такие счастливые, какой-то идиллический семейный кадр, в который я хотела бы вернуться.
Я отворачиваюсь и мой взгляд падает на другую фотографию – отца в деловом костюме. Серьезное лицо, каштановые волосы, карие глаза, тонкие губы, широкий нос, высоко изогнутые брови и лёгкая щетина. Он никогда не показывал своих чувств. Может, их просто нет?
Я захлопываю дверь в свою комнату и медленно опускаюсь на пол.
– Нет, нет, нет… этого не может быть, – шепчу себе, пытаясь найти утешение в боли. Я щипаю себя за руки, пальцы вплетаются в волосы, тяну их, словно пытаясь вырваться из этой жуткой реальности. Боль и отчаяние словно острые осколки режут грудь.
– Как я скажу Марку? – этот вопрос висит в воздухе, заглушая собственный плач. Мысль о том, что придётся разбить его сердце или, ещё хуже, увидеть, как из-за моего отца рушится его жизнь, становится невыносимой.
Несколько часов я просиживаю на полу в слезах, закусывая губы до крови. Мир кажется серым и пустым, будущее – мрачной бездной без выхода.
Вдруг из-за двери раздаётся ледяной голос отца:
– Аврора. Завтра приедет Себастьян с отцом. Будь одета достойно. Иначе забудь про Марка.
Эти слова, холодные и безжалостные, пронзают меня, словно стрелы. Они возвращают меня к реальности, к тому кошмару, который мне предстоит пережить. Завтра – уже сегодня. Мне придётся встретиться с Себастьяном, человеком, который стал символом моих разбитых надежд и страхов. В голове мелькает лишь один вопрос: как одеться, чтобы достойно встретить своё будущее, которое уже не принадлежит мне? Или, возможно, просто сдаться и позволить судьбе сломать меня?
Глава 2
С тяжелым сердцем я легла в кровать и, утопая в слезах, погрузилась в сон. Утро встретило меня стуком в дверь и спокойным, но властным голосом отца:
– Вставай и собирайся.
Я перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить свой отчаянный крик.
– Я должна быть сильной. Ради Марка и себя. Я что-нибудь придумаю, – шептала я, стараясь унять дрожь и собрать последние силы. С трудом поднявшись, я доплелась до ванной. Зеркало отразило моё измученное лицо: глаза опухли от слез, волосы растрёпались.
– Ужас, – прошептала я, вставая под душ.
Горячая вода стекала по волосам, лицу, груди, омывая тело. Я прислонилась лбом к прохладной плитке с бежевым узором полумесяца, закрыв глаза. Несколько мгновений стояла, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Затем, словно по инерции, намылилась гелем с любимым ароматом табака и апельсина. Смыв пену, тщательно вытерлась, сделала маски для лица и нанесла патчи под глаза – старалась скрыть следы бессонной ночи и слёз. Мне нужно было выглядеть собранной, даже если внутри всё рушилось.
Я сушу волосы, превращая непослушные рыжие кудри в единое "полотно" с мягкими, чётко очерченными S-образными изгибами. Делаю глубокий боковой пробор слева, чтобы основной объём волос спадал на левое плечо. Правая сторона плотно прилегает к голове, гладко зачесанная и зафиксированная изящной заколкой с жемчужинами. Затем приступаю к макияжу, тщательно скрывая следы вчерашней трагедии.
Глаза я подчёркиваю чёткими, чёрными стрелками с изящным хвостиком, направленным к вискам. На веки наношу тени нейтральной бежевой палитры – они придают глазам глубину, но не отвлекают внимания. Ресницы густо прокрашены чёрной тушью, а в наружных уголках добавляю пучки, создавая эффект «кошачьего взгляда».
Брови чётко очерчены, но сохраняют натуральность – они уравновешивают яркость губ.
Губы – главный акцент. Контур безупречен, нарисован карандашом в тон помаде. Я выбираю классический красный – глубокий алый с холодным синим подтоном, который визуально отбеливает зубы.
Веснушки я всегда прячу. Они мне не нравятся, кажутся детскими и неуместными. Сегодня, как и всегда, тщательно скрываю их под тональным кремом.
В зеркале вижу красивую, ухоженную девушку, словно нетронутую горем. Ни следа вчерашних слёз, ни тени отчаяния. Я репетирую наигранную улыбку, готовясь встретить сегодняшний день и тех, кто ворвался в мою жизнь, чтобы её разрушить.
Выйдя из ванной, мои пальцы, барабаня по скуле, оценивали варианты в шкафу. Взгляд остановился на платье, купленном для выпускного Марка – казалось, это единственное, что отдалённо напоминало о прежней жизни, о счастье, которое теперь было под угрозой. Чёрное платье, как маленькая черная классика, но в столь дерзкой интерпретации.
Корсет с выраженными чашечками чётко очерчивал силуэт, а тонкие бретели дополняли объёмные атласные банты на плечах, чьи концы свободно спадали вниз, добавляя образу динамики.Мини-юбка-солнце, лежащая крупными, жёсткими складками, обещала подчеркнуть стройность моих ног. Благородный атласный блеск ткани красиво переливался, словно звёздная пыль, подчёркивая глубину чёрного цвета – цвета моего нынешнего настроения.
Это было платье для праздника, для радости, для вечеринки. Но сегодня оно должно было стать моей броней, моей маской. Дополненное изящными босоножками с тонкими ремешками, украшенными стразами, оно создавало образ яркий и смелый – такой, какой, вероятно, ожидался от меня.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как ткань платья ложится на плечи.
18:00. Целый день я не касалась телефона, и теперь он буквально разрывался от сообщений и пропущенных звонков от Марка – пятнадцать сообщений, десять звонков. Сердце сжалось от вины. Я не могла сказать ему правду. Пока не могла. Быстро набираю короткое сообщение:
– У папы встреча. Напишу, когда вернусь.
Ответ приходит почти мгновенно:
– У тебя всё хорошо? Я переживаю, веснушка.
Я закатываю глаза, но на губах появляется тень улыбки. Эта его привычка называть меня «веснушкой»…
Делаю селфи у большого зеркала в холле, стараясь поймать нужный ракурс.
– Марк: Завидую тем глазам, которые будут с тобой на встрече. Ты прекрасна, моя любовь.
От этих слов глаза наполняются слёз, но я сдерживаю их, делая глубокие вдохи и выдохи.
– Аврора: Я люблю тебя, Марк. Ты лучшее, что со мной произошло в жизни.
– Марк: Я тоже, я тоже, моя жизнь. Буду ждать от тебя звонка. Я скучаю.