Джулия Либур – Это (не) Моя Туфелька, Король! (страница 3)

По лицу мачехи стало понятно, что для неё это сюрприз. Знала бы она раньше, то этих самых кошелей давно бы уже не было.

— Спасибо, батюшка. Я сама их у тебя заберу. Поеду с няней. Не буду матушку с сестрицами обременять. А где мои старые платья?

— Так у тебя в комнате. Вот ключ. Я никому не разрешал туда пока заходить. Всё надеялся, вдруг передумаешь.

Он подошёл к дочке, вложил ей в руку ключ и обнял.

— Давай я новость расскажу и пойдём, отдам тебе золотые. Гардероб-то лучше быстрей обновить. Скоро к нам может статс-секретарь Его Величества в гости заглянуть. Я спешил, чтобы рассказать об этом. Наш король, значит, устраивает в честь Нового года особый бал. На него будут приглашены лучшие кавалеры со всего королевства.

У мачехи и моих сводных сестриц глаза загорелись как прожекторы. Замуж бедняжкам, видно, сильно хотелось. Однако папенька их остудил.

Глава 4. Внезапная Материнская Любовь.

— А из девиц на этот бал попадут только умелицы и хозяюшки. Его Величество заявил, что больше не может терпеть в наших дамах лени, расточительства и мотовства, которые стали проявляться в последнее время. Хозяйка поместья — значит, должна уметь не только прислугой командовать, но и сама вести хозяйство, готовить, хоть немного шить, вязать и вышивать. Если будут ещё другие умения, то это приветствуется.

— Так и как же узна́ют, что девушка обладает этими умениями? — поинтересовалась мачеха, наивно хлопая глазами.

— Как-как. Конкурс значит, устроят. Вот сначала статс-секретарь и другие господа, Его Величеством назначенные, проедут по домам знати, которых Его Величество одобрил. Там лично посмотрят, может ли девица, хоть что-нибудь на кухне приготовить. Если да, то сразу забирают её с собой во дворец. На объезд знати даётся неделя. Всего отберут сорок восемь девиц. Это значит первый тур. А потом конкурсы всякие, и в конце к Новогоднему балу, останется уже три девицы. Самых, значит, умелых. Им позволят самим выбирать себе женихов из дворян, которые сделают им предложение. Родителям, значит, вмешиваться будет нельзя и заставлять идти замуж против воли нельзя. Остальных девиц тоже позовут, кто в конкурсах хотя бы на второй тур попали. Двадцать четыре девицы получается. Им дадут разрешение на брак. Совсем забыл. Те, что первые три места займут, могут привести своих сестёр на бал. В качестве награды. Наша фамилия в списке. Его Величество лично внёс. Так что ждите королевского посланника.

Тут я увидела, как мачеха расцветает, мячиком подскакивает с жалостливо стонущего дивана и бросается ко мне с объятиями.

— Анюточка, детонька моя! Я верю, что ты победишь в этом конкурсе!

— Почему я?! — шарахнулась от объятий толстухи, — Есть же ещё Роза и Лилия. Они что, готовить не умеют? Не хочу я во дворец!

Испугалась я серьёзно. Нет, сначала обрадовалась, что имя совпадает. А потом испугалась. Ладно в семье незнание быта, имён и должностей прислуги и прочих деталей можно списать на внезапную амнезию, и то сомнительно. Но попасть во дворец на конкурс, не зная историю страны, её государственное устройство, местную аристократию, моду, обычаи, этикет. Это уже не шутки. Можно и головы лишиться.

Читая про попаданок, часто встречала, что бывшая владелица тела, так сказать, даёт какие-то подсказки. Или память пробуждается. Ну, в общем, как-то попаданка оказывается в курсе всего происходящего. Я же не могла вспомнить ничего вообще. Только язык. Вот язык я знала и говорила на нём свободно.

Кстати. Значит, всё-таки память какая-то есть. Пока все эти мысли проносились вихрем в голове, в разговор вмешался папенька. Он, видно, сильно дочку любит.

— Доченька, погоди, ты же у нас умница и умелица. Наверняка не последняя будешь. А если выиграешь, то можешь сама себе мужа выбрать. И в монастырь, может, уже не захочешь. Да и отказаться теперь уже никак нельзя. Список дворянских семей утверждён. Нельзя мне идти и просить вычеркнуть. Так и в немилость попасть можно. Дескать, дочерей прячу. Хочу против воли короля пойти. А он у нас строгий. Видишь, какое дело, — лесничий почесал затылок, — Роза и Лилия, они того, совсем уж хозяйки никакие. Они даже чайник не смогут на плиту поставить. Она у них задымится, загорится, стрелять горящими углями будет. Не ровен час королевского посыльного обожжёт. А ты у нас искусница. Что не возьмёшься делать, всё в руках горит. Кроме тебя, нам и показать некого. А потом, может, с твоей помощью и этих неумёх пристроим.

Бочонок в юбке, насупившись, молчал, пока папенька так откровенничал по поводу падчериц. Но потом мачеха не выдержала.

— Оно и правда, доченька, помоги сёстрам. Уже в девках засиделись.

Да что же все так пристали? Я не спорю, готовить умею. И даже печь разожгу. Помнится, у бабушки в деревне стояла летняя прямо на улице. Но с памятью как быть? Надо что-то придумать, пока папенька здесь. Потому что «потерять» память без папенькиной поддержки, значит, наверняка подпадать под власть мачехи. Ей тогда и на конкурс будет наплевать. Постарается, куда-нибудь неугодную падчерицу спровадить.

— Хорошо, матушка, — и сразу повернулась к отцу, — Папенька, я так хочу в свою комнату попасть. Но вдруг там замок заело. Пойдёмте вместе?

Папенька с готовностью кивнул, и мы двинулись в коридор. Оказывается, моя комната была на втором этаже. Это хорошо. Может падение с лестницы устроить? Нет. Единоборствами занималась, конечно, но какая здесь у меня физическая форма, я понятия не имею. Хоть мачехе руку и вывернула, но это на автоматической памяти. Не каскадёр я. Значит, обморок от волнения остаётся.

Батюшка уже подошёл к двери и открывал её ключом и вот надо же. Ключ заел! Очень хорошо. Папенька повозился, но справился. Потом ещё несколько раз проверял замок, но он работал нормально. Зашли в комнату. Бог мой, комната прямо как у принцессы. Видно, папенька и впрямь меня любит. Понятно, почему сестрица так рвалась сюда. И гардероб платьями забит, и шкатулочка с драгоценностями. Удивительно, что не растащили всё. Как-то же меня умудрились под лестницу запихнуть. Папенька помялся.

— Дочка, я понимаю, почему ты боишься на конкурс идти. Из-за потери памяти.

Вот те раз! Я, оказывается, уже эту память потеряла! Надо быстро ковать железо!

— Да, папенька! — глаза сделала жалостливые, — Потому и тебя попросила со мной подняться. У меня снова с сегодняшнего утра всё забылось. Даже то, что вспомнила до этого! Я так боюсь! Я даже маменьку не помню.

— Маменьку я помогу тебе вспомнить, дочка, — отец погладил меня по голове, — Счастье, что после такого падения вообще жива осталась. Так что немудрено, дочка. А насчёт остального не волнуйся. Я же тебе книг накупил. Смотри сколько! В них много чего есть. Потом няня твоя Агата тебе поможет вспомнить. Она преданная. Когда лошади понесли, и ты на карете разбилась, она пешком шла, чтобы помощь вызвать. С тобой, сколько у лекаря сидела, выхаживала. Этот вот ключ от твоей комнаты она отдала мне, сразу после несчастья. Ты же без сознания совсем у лекаря лежала. А потом, пока я в лесу королевскую охоту устраивал, Лаура, твоя нынешняя матушка, тебя забрала от лекаря. Ты только в себя пришла. И тебя словно подменили. Под лестницей поселилась. Отказывалась со мной видеться. Я так счастлив, что ты хоть немного меня признавать стала. Что хочешь для тебя сделаю, дочка. Эх, как хорошо мы с тобой жили, пока старый король мне указ на этот брак не прислал. И надо же было, вскорости после этого он богу душу отдал. А мы уже женаты. Ну да что уж теперь. Зато новый король снова меня на службу призвал. Со старым-то я, почитай, года три, как охоты не делал.

— А новый король строгий, папенька? Он не накажет меня, если я что забыла?

— Я попрошу за тебя, дочка. Сегодня же напишу. Он знает, что ты у лекаря лечилась после того случая. Смело иди на конкурс. Но избегать нельзя, отказов король не любит. Издал указ, извольте выполнять. Потому и надо тебе ехать.

Глава 5. Что Же Произошло

Я кивнула. Теперь я точно понимала, что конкурс может быть для меня спасением. Слишком сгустились тучи над моей головой в этом доме. Папенька-то меня любит, но уедет он на очередную королевскую охоту, а я снова на карете разобьюсь или отравлюсь, или угорю. Да мало ли несчастных случаев с сиротками происходит, когда они под присмотром мачехи остаются. Только вот из-за чего всё это? Папенька явно небедный. Сёстрам содержание выделяет. Эту Лауру (бог мой, ЛАУРУ!) тоже обеспечивает. В чём же дело? Из-за доли на моё содержание? Ладно. С этим ещё разберёмся. Главное, что с амнезией уладилось. Она оказалась реальной. Как бы папеньку пока дома удержать? Молиться, чтобы у короля, кроме охоты, другие дела, поважнее, нашлись? Батюшка же тем временем отдал мне снова ключ, который вынул из двери.

— Держи, дочка. Я сейчас принесу монеты, что для тебя отложил, и шкатулку твоей маменьки. Агата её мне вместе с ключом отдала. Говорит, что ты перед поездкой у неё в комнате спрятала. Зачем не знаю. Ключик у тебя где-то в комнате. Ты пока выбери себе платье. Пожалуй, я с тобой сегодня съезжу. Вспомним, как мы с тобой раньше ездили за покупками.

Я радостно закивала. Вот это идеальное решение. Пока мне папенька очень даже нужен. И вообще, папенька нужен. Я росла только с мамой. Так уж случилось, что отца не стало, когда я была трёх лет от роду. Он был пожарный и погиб во время очередного вызова, спасая людей. Я им очень гордилась. Но росла всегда с тоской глядя на девочек, с которыми папы гуляли, приходили за ними в школу и могли защитить их. Ладно, защищать себя я, и сама научилась, а вот остальное. И вдруг у меня есть папенька. Причём явно любящий. Это очень приятный бонус для попаданки. Они обычно, бедняжки, из огня да в полымя беспросветное попадают.