Джулия Кэмерон – Взять хотя бы меня (страница 54)
Когда зацвели полевые цветы и сирень, на смену «музыкальным» мыслям в моей голове пришло много других забот. Доменика по уши влюбилась. Эзра, ее избранник, был очаровательным молодым человеком: воспитанным, темпераментным, привлекательным и с отличным чувством юмора. Джон Ньюлэнд, уже работавший с Доменикой, обратил на занятиях внимание и на Эзру. Он пригласил парня заниматься актерским мастерством при университете штата Нью-Мексико. Я часто присутствовала в классе Ньюлэнда. Забавно было наблюдать, как он подталкивает начинающих артистов, «вытаскивая» из них игру, как кролика из шляпы. И Эзра, и Ньюлэнд – оба захватывали наше с Доменикой воображение. Мы чувствовали себя почти настоящей театральной труппой – маленькой счастливой группкой искателей приключений.
Апрель сменился маем, и меня снова позвали читать лекции и вести семинары – в еще один «быстрый» тур, на этот раз с финишем в Боулдере, штат Колорадо. Я так же неохотно, как и в прошлый раз, оставила Доменику одну. Упаковала вещи и отправилась работать. И вновь я прибегла к голоданию, надеясь, что это даст мне больше ясности и целеустремленности в обучении других людей. На мои занятия приходили толпы народа, и я чувствовала, как сильно они мечтают о переменах и как горько разочарованы жизнью. Это становилось лишним поводом серьезно отнестись к своей задаче и по возможности вселить во всех пришедших оптимизм и надежду. Я чувствовала себя обязанной «вдохновлять» и «дарить мудрость». А в сочетании с голоданием требования, которые я сама себе выставила, выматывали меня до того, что я с ног падала. Поэтому, когда наконец добралась до Боулдера, чтобы погостить у друзей – Террел Смит и Кекуни Минтона, живших в небольшом домике высоко в горах, – меня в буквальном смысле трясло от слабости.
– Тебе нужно отдохнуть, – заявила Террел, окидывая меня сочувственным взглядом, и повела прямо в кровать.
Едва коснувшись головой подушки, я забылась глубоким сном совершенно измотанного человека и проспала всю ночь до позднего утра. Когда же наконец проснулась, услышала от Террел еще один совет: «Может, тебе прогуляться? Здесь красивые места, особенно вниз по ручью».
Послушавшись, я отправилась, куда указали. Почти сразу же наткнулась на быстрый, кристально чистый ручеек, извивающийся среди камней, сбегая с горы. Над берегом ручья возвышалась большая скала. Сев на нее, я прислушалась к музыке воды и ветра, и тут вдруг в мои мысли стала вплетаться мелодия. Я внимательно слушала, как она раскрывается в моей голове – и слова, и музыка, – словно некий дух исполнял ее специально для меня. Песня была прекрасна:
Зелень сердца яблоками полнится,
Лицо темноты искрится от звезд.
Я – та, о ком тебе не вспомнится.
Ты – тот, о ком будет больше грез.
Чтобы думать обо мне – танцуй,
Пой, чтоб вечно не забыть меня.
Пой – и в сердце нарисуй, кто мы такие…
Чтобы думать обо мне – танцуй,
Пой, чтоб вечно не забыть меня.
Пой – и в сердце нарисуй, кто мы такие…
Я – озеро, что не имеет дна.
Ты – меч, ран не оставляющий.
Я – пестрая от солнышка вода,
Ты – свет, с того берега летящий.
Чтобы думать обо мне – танцуй…
Вскочив на ноги, я изо всех сил понеслась обратно наверх, к дому. Влетела внутрь и едва не сбила подругу с ног.
– Террел, – крикнула я, – я услышала песню!
Не успела и глазом моргнуть, а Террел уже сунула мне в руки магнитофон. Затаив дыхание, я спела всю песню, стараясь придвинуться к микрофону как можно ближе. Волнуясь, мы перемотали запись и прослушали все снова. В песне звучал едва уловимый мелодичный кельтский акцент. Как и обещали мне утренние страницы, получилось просто шикарно.
По дороге домой, в Таос, меня в горах застала метель. Взобравшись на перевал Ла-Вета, я снова услышала песню, уже другую. И вновь от нее повеяло кельтскими мотивами:
Лес зеленый тени удлиняет,
Лес зеленый – дом для быстрых рек.
И влюбленные здесь знают все, что знают,
В изумрудной тайной темноте.
Звездочки далекими и близкими
В изумрудном кажутся лесу им.
Парочка, прислушавшись таинственно,
Слышит то, о чем не скажешь всуе.
Террел предусмотрительно догадалась дать мне в дорогу магнитофон, и я смогла записать новую маленькую песенку на кассету. Поехала дальше по опасной горной дороге, а песня все так же продолжала крутиться у меня в голове.
Вернувшись в Таос, я застала свою дочь все так же счастливо и взаимно влюбленной в Эзру. Их счастье передавалось всем окружающим. Кажется, даже на собак подействовало. Эзра все больше и больше времени проводил у нас дома, привнося в нашу семью столь желанное мужское присутствие. Бывали вечера, когда я почти забывала, что мы с Марком мучительно разводимся.
Хотя наш развод (по сравнению с другими) проходил вполне благопристойно и нечеловечески быстро. Мы с Марком разделили свое скудное имущество – в этом нам помогла приятельница Эллен Лонго, не так давно получившая сертификат бухгалтера. Сложнее всего было разобраться с авторскими правами. Марк хотел долю от всего, что я написала за период нашего брака. Вспомнив, что он играл для меня тогда роль музы и наперсника, первого читателя моих текстов, я согласилась. Наконец мы с Марком предстали перед судьей-блондином, и тот буднично, в считанные минуты, зафиксировал наш развод. Когда все наконец закончилось, я спряталась за высоким тополем и разревелась, смахивая с глаз слезы, ослепительно сияющие в солнечных лучах.
Утренние страницы все продолжали подталкивать меня к действиям. «Уезжай в Лондон. Там ты напишешь прекрасную музыку», – вещали они. Не очень склонная верить, я как-то поделилась этой мыслью с Доменикой и Эзрой. К моему удивлению, совет утренних страниц они восприняли серьезно. Моя дочь тоже собиралась в Лондон на гастроли театра Вест-Энда, с Дженкинсами. А у Эзры мать только что вернулась оттуда – гостила у родственников.
– Позвоните моей матери, – предложил он. – Она знает, где можно снять жилье.
Я так и сделала. Мама Эзры дала мне телефон некого мистера Прайса. Он сдавал внаем квартиры в Лондоне приезжающим американцам. Теперь у меня появилась реальная тема для обдумывания. Стоит ли лететь в Англию? Тим на лето вернулся домой, в Лондон, так что как минимум одного человека я там знаю. Может, действительно было бы полезно уехать подальше от Таоса, где я даже в город выбраться не могу без того, чтобы не проехать мимо квартиры Марка и не ощутить горечь на душе? Он собирался уехать в Санта-Фе, оттуда – в Лос-Анджелес, но пока что ведь он этого не сделал… Что он уже сделал – так это сменил свою молодую блондинку на еще более юную и даже одолжил ей Луизу, мой бывший пикапчик. В Таосе только одна главная улица, и казалось, что я замечаю этот пикап с блондинкой каждый раз, когда еду по городу.
– Я сделаю только один звонок, и он все решит, – заявила я Эзре с Доменикой. Показалось, или они многозначительно переглянулись?
И я действительно позвонила, учтя разницу во времени. Позвонила – и сразу же попала на мистера Прайса, словно он дежурил рядом с телефоном, не снимая руки с трубки. «У меня есть то, что вам подойдет», – заявил он и описал очаровательную квартиру по разумной цене, всего в нескольких кварталах от Риджентс-парка, в самом центре Лондона.
– Я арендую ее, – скорее услышала, чем произнесла я.
Итак, теперь в Лондон мы с дочерью собирались вместе, но Доменике прежде нужно было пережить выпускной. Это означало, что Мартин приедет в город и мне придется разыгрывать роль радушной хозяйки сразу перед двумя бывшими мужьями, каждый из которых полагает себя кровно заинтересованным в юной жизни Доменики.
Мартин действительно приехал – в компании своего друга и секретаря-архивиста. Они вновь поселились в
Выпускной – это все-таки торжество – с шариками и академическими шапочками, летающими в воздухе, – и потому все вели себя максимально прилично. Чтобы отметить праздник, я заказала для всех нас столик в