Джулия Кэмерон – Взять хотя бы меня (страница 39)

– Не говори со мной о деньгах, – разозлилась я. – Это вы с братьями гоняетесь за выгодными сделками, рассчитывая, что они, словно волшебная палочка, решат все проблемы.

– Семью мою не впутывай.

– А ты не занимайся ерундой.

– Ты так легко отказываешься от американской мечты?

Но мне уже вожжа под хвост попала, и остановиться я не могла.

– Ой, да ладно. А разве погоня за выгодными сделками – это не зависимость вроде пьянства? Опьянение деньгами какое-то, честное слово!

В момент, когда с моих губ сорвалась эта фраза – «Опьянение деньгами», – меня словно легко ударили током. А что если, спросила я себя, посмотреть на деньги с точки зрения теории зависимости?

– Опьянение деньгами? – переспросил Марк.

Фраза его тоже явно заинтриговала.

– Люди подсаживаются на них точно так же, как на любое другое вредное вещество, – я стала развивать тему. – Этакий алкоголизм, только другого рода. Кто-то рассчитывает на выгодную сделку. Кому-то нужно постоянно пополнять счет в банке. Кто-то не вылезает из нищеты. Марк, – возбужденно продолжила я, – думаю, нам надо это исследовать. Тут может получиться книга!

Своими словами я невольно, еще сама того не зная, бросила Марку спасательный круг. Дела с недвижимостью в Мэриленде шли все хуже и хуже, постоянно натыкаясь на запутанное местное законодательство. Несмотря на ум и азарт, Марк с братьями терпели поражения почти на каждом шагу. Местные застройщики и агенты привыкли к своей монополии и вовсе не горели желанием делиться лакомым пирогом.

Чем больше разваливались его дела в Мэриленде, тем более мрачным приезжал Марк к нам, в Чикаго, все так же раз в месяц. А я даже слушать отказывалась, как у него все плохо. Перед Марком лежал мир творчества, мир писательства – я верила в это. Тут нет монополий. С таким талантом, как у него, успех обеспечен. К тому же у нас появилась идея для новой книги, за которую можно было приняться вплотную, и я заранее предвкушала работу над ней.

– Пойдем пить кофе и писать, – обычно звала я.

Так, потягивая капучино на открытых верандах бесчисленных кафе, мы выстраивали свою теорию денег, страницу за страницей. Как выяснилось, мир больших финансов давно уже завораживал Марка. Как и я в свое время в Голливуде, он видел немало историй, когда богатейшие игроки проматывались в пух и прах – и поэтому хотел научить людей быть «трезвыми» в вопросах денег. Локоть к локтю, страница за страницей, глава за главой. В том, что наша книга выйдет в свет, у меня не было ни малейшего сомнения.

По настоянию Марка я отправила своему новому литагенту рукопись о развитии творческих способностей. К моему удивлению, она заинтересовалась, перезвонила.

– Только получилось слишком отвлеченно, – заметила агент. – Надо больше реальных историй и больше информации о вас.

Поначалу я заартачилась. Мне хотелось, чтобы книга о творчестве была чем-то вроде «руководства к действию», как инструкция к автомобилю или холодильнику. Чтобы получилось просто, прямо и с опорой только на факты, вроде: «Попробуйте сделать так. Это сработает». Марк убедил меня, что более «личная» книга поможет большему числу читателей, и я тщательно отредактировала текст, добавив в него истории, иллюстрирующие тот или иной мой прием или мнение. Это был длительный и кропотливый процесс. Закончив, я вновь отослала рукопись агенту, а спустя месяц, или около того, получила ответ – но не тот, на который рассчитывала.

– Все-таки я не могу вести вашу книгу, – призналась она. – Наше агентство занимается делами Натали Голдберг, и нам кажется, что здесь может возникнуть конфликт интересов.

Я была ошеломлена и расстроена. Книги Натали Голдберг я читала и не могла сказать, что у них в самом деле так уж много сходства с моей. Я попробовала переубедить агента:

– Сама Натали повела бы себя великодушно в подобном случае. Наверняка сказала бы, что на полке достаточно места для нас всех.

Агентша вздохнула.

– Полагаю, вы правы, она бы именно так и сказала, но бизнес есть бизнес. Мне жаль.

Разочарованная, в унынии я положила трубку. Марк протянул мне визитку другого литагента, где были указаны номер и имя – Сьюзан Шульман, и пояснил:

– С месяц назад заглянул на книжную ярмарку. Говард, ее владелец, спросил меня, есть ли у тебя хороший агент. Ну и дал мне эту визитку. Позвони ей.

Мне звонить не хотелось, поэтому Марк набрал номер сам. Позвал к телефону Сьюзан Шульман и передал трубку мне. Я вкратце обрисовала Сьюзан свой пестрый журналистский и сценарный опыт и изложила синопсис книги.

– Пришлите мне рукопись, – попросила она. – Так получается, что на каждое Рождество я нахожу одну отличную книгу.

– Ну, что она сказала? – набросился на меня Марк.

Менеджер по продажам в нем явно был разочарован моим неблестящим разговором.

– Попросила прислать ей книгу.

– Супер! Значит, пошлем!

И именно Марк отправил мою рукопись агенту. У него уже не хватало терпения выносить мои колебания и неуверенность. Он желал видеть книгу предъявленной миру.

– Она поможет многим людям, – упрямо настаивал Марк.

Склонный всегда помогать другим, он не видел того, что было ясно мне, – что ему самому нужна помощь. Там, в Мэриленде, местные политики махинациями таки выдавили его и братьев из бизнеса. То, что начиналось как отличная возможность, превратилось в рискованную ситуацию – и чудо, что им удалось вывернуться, не потеряв ни репутации, ни денег. Удрученный, разочарованный, Марк вернулся в Чикаго – «к нам», как я думала, – и все свои лютые предпринимательские способности сосредоточил на двух книгах, имевшихся у нас на руках к тому моменту.

– Давай просто будем писателями, – просила я, не очень тогда понимая, что одного только творчества Марку всегда будет мало.

Однажды, холодным январским днем, в моей чикагской квартире раздался звонок. Это была Сьюзан Шульман, литагент.

– Ну вот каждый год такое случается, – довольным тоном заявила она. – Перед каждым Рождеством я получаю великолепную рукопись, и на сей раз это была ваша. Я готова представлять ваши интересы и хотела бы отправить книгу Джереми Тарчеру, – Сьюзан объяснила, что Тарчер – издатель многих важных книг, посвященных психологии и творчеству, один из самых заметных в Америке. И она считала, что моя книга может ему подойти.

– Мы сейчас работаем над еще одной книгой, возможно, вы захотите на нее взглянуть, – сказала я Шульман. – Это взгляд на деньги сквозь призму теории зависимостей.

– Звучит очень даже интересно. Пришлите мне, что уже есть.

И черновик второй нашей рукописи, «Пьяные деньги/Трезвые деньги», тоже отправился к ней. Мне хотелось как можно скорее вернуться от нон-фикшн к беллетристике, и я взялась за написание очередного сценария. Марк же упорно подталкивал меня к тому, чтобы позвонить на кафедру кинопроизводства в Северо-Западном университете и спросить, нельзя ли мне читать лекции на их факультете, а не в Колумбийском. Я наконец сдалась, позвонила, и мне ответили, что они как раз ищут на постоянную занятость сценариста-практика. Ознакомившись с моим резюме, мне заявили, что нашли того, кого искали.

– Ну я же говорил! – ликовал Марк. В особый восторг его приводила обещанная мне зарплата, втрое выше той, что я получала в Колумбийском университете.

Большой поклонник брендов и их репутации, Марк также был очень рад, что я связываю свою жизнь с Северо-Западным университетом – возможно, самым престижным вузом в Чикаго.

А я просто влюбилась в студгородок университета, в его изящные здания и высокие деревья. В моей аудитории были огромные окна и парты, составленные вместе, чтобы собирать всех студентов в кружок. Первый курс набрался быстро, студенты оказались яркими, амбициозными и… обескураженными. Они считали родной факультет весьма придирчивым и не оказывающим им никакой поддержки. Их усердно учили анализировать фильмы, и почти не готовили к тому, чтобы в самом деле снимать их. Мне пришлось подстраиваться под общую атмосферу.

Первое, что я сделала, – привела класс в состояние эмоциональной стабильности, по мере сил вернула позитивный, оптимистичный настрой. Буду, решила я, учить их и писать сценарии, и выходить из творческого ступора. Начали мы с классики – с ежедневной нормы в три страницы, а оттуда уже развивали остальное. Нашей целью я видела настоящие, реальные сценарии полнометражных фильмов и верила, что у моих подопечных достаточно таланта, чтобы справиться с этой задачей. Все, что им было нужно, – отыскать способ заниматься творчеством не из-под палки и не «от головы», а по собственному желанию и вдохновению.

К моей радости, студенты с воодушевлением отнеслись к такому практическому подходу. По три страницы в день, не больше и не меньше, они писали собственные истории. И пусть это звучит довольно скромно, на самом деле три страницы в день – это очень высокая скорость для писателя. Девяносто страниц в месяц. Первый готовый черновик через шесть недель.

– Вы настоящие художники! – хвалила я своих подопечных. – Просто наслаждайтесь жизнью. Радуйтесь общению. Учитесь подслушивать и подсматривать. Уверяю, вы узнаете много увлекательного.

В условиях «свободного творчества» мои подопечные стали писать очень хорошо. Справившись с первыми черновыми набросками, они ощутили легкость во всем, что касалось академического обучения. По кафедре кинопроизводства пошли неизбежные «волны» от моего обучения – что я вообще себе такое задумала с этой «творческой разблокировкой»? Ничего особенного, просто мои студенты стали более вдохновленными, трудолюбивыми и энергичными. Их работы стали побеждать на конкурсах. Жизнь налаживалась.