Джулия Кэмерон – Взять хотя бы меня (страница 33)
Как бы Доменика отнеслась к тому, что ее мать действительно ведьма? Что, если странные «озарения» будут случаться со мной все чаще и чаще? Не ждет ли меня судьба городской сумасшедшей, которая бродит по набережной Венис-Бич, штат Калифорния, разодетая в фиолетовые платья с бусами? Чем больше я молилась об избавлении от «этого», тем более частыми и «точными» становились парапсихологические «приходы» и тем сильнее росло беспокойство. Я уже чувствовала себя в Чикаго не просто уединенно – изолированно. А психические «приключения» усиливали ощущение одиночества. Что же Бог со мной творил? Я боялась даже задавать этот вопрос. Я хотела быть писателем… и, может, еще режиссером. Но я точно не желала становиться ведьмой.
В моей жизни появился Барри Чеккони – мудрый, проницательный психотерапевт с отличным чувством юмора. Я ходила к нему на сессии, надеясь, что удастся таким образом избавиться от непрошеного «дара». Вместо этого мне в недвусмысленных выражениях было объявлено, что мой экстрасенсорный «дар» – на самом деле дар и что он вполне может остаться со мной навсегда. Барри предложил мне попробовать жить с этим даром, а не избавляться от него. Спросил меня:
– Неужели в вашей жизни не было людей, которые обладали бы сверхъестественными способностями и при этом оставались бы в здравом уме?
Я сразу же вспомнила о Соне Чокет, экстрасенсе и духовном учителе. Мы познакомились на мастер-классе по выявлению творческих устремлений, который она вела. Счастливо замужем, мать двоих детей, Соня казалась мне совершенно нормальной. Симпатичная брюнетка с живыми карими глазами и улыбкой, всегда готовой появиться на лице, она одевалась очень аккуратно, предпочитая свитеры и брюки. Никаких развевающихся халатов и бус, которые одним своим видом заявляли бы: «Я особенная; я не такая как все». Наоборот, если судить по внешнему виду, Соня была нормальнейшей из нормальных. Я позвонила ей с просьбой о встрече.
– Видите ли, – объяснила я, когда мы увиделись, – я боюсь, что обрела паранормальные способности.
– Они есть у всех людей, в той или иной степени, – мягко ответила Соня, – это совершенно нормально. Мы все интуитивные создания. Просто большинство из нас не дает себе труда открыться шестому чувству.
Она ободряюще улыбнулась. Встреча проходила в ее милом кабинете, сплошь уставленном книгами. Полуденное солнце било в окна настойчиво и ярко.
– В последнее время мне становятся очевидными такие вещи, о которых я и знать не знала, – продолжила я.
– Вы могли о них узнать. Просто не привыкли пользоваться теми инструментами, что дают это знание. Почему бы вам не позволить мне быть вашим учителем? Я могу объяснить и показать, как жить так, чтобы ваш дар стал частью вашей повседневности.
– Но мне страшно.
– Не стоит бояться. Экстрасенсорные способности сами по себе не влекут никаких странностей или угроз. Ну вот я кажусь странной? Или, может, пугаю вас? – Соня вопросительно изогнула бровь. На ее губах появился намек на улыбку.
– Нет. На вид вы совершенно нормальная.
– С вами будет точно так же.
Я возвращалась домой с консультации, чувствуя облегчение и легкое волнение. Если мама Доменики и в самом деле ведьма, то по крайней мере я буду доброй ведьмой, как Глинда из «Волшебника страны Оз».
Но все оказалось не так уж просто. Не успела я войти в дом и сесть за письменный стол, как услышала жесткую инструкцию или, как я это называла, «приказ к действию».
«Позвони Соне, – потребовали от меня. – Спроси ее о книге».
«О книге? О какой книге?» – мучилась я, пытаясь решить проблему с помощью рационального мышления. Соня не упоминала ни о какой книге. У меня не было ни малейшей возможности узнать, существовала ли ее книга вообще. Но «приказ к действию» был неумолим: «Позвони Соне и спроси ее о книге».
Я нехотя подчинилась. Мне не хотелось, чтобы Соня решила, будто ввязалась в бесконечные хлопоты с фальшивым экстрасенсом, которая теперь будет звонить ей по любому якобы «полученному свыше» сообщению. Но «приказам к действию» не было никакого дела до моих опасений. «Позвони ей. Позвони ей. Спроси о книге», – вновь и вновь слышала я. И позвонила.
– О книге? – выдохнула Соня. – А как вы о ней узнали?
– Понятия не имею, – честно призналась я. – Я экстрасенс, помните?
– Просто эта книга – мой самый страшный секрет, – рассмеялась Соня. – О ней почти никто не знает.
– Что ж, мне придется попросить вас поделиться этим секретом.
– Нет!
– Я хочу ее увидеть.
– Ни за что!
– Да ладно! Я же могу быть неопытным, начинающим экстрасенсом, так почему бы вам не быть начинающим писателем?
– Ну да, – неохотно ответила Соня, – это справедливо.
Оказалось, что она написала книгу, но двое «друзей», которым она дала почитать рукопись, разнесли ее в пух и прах. Один даже оказался настолько наглым, что поинтересовался: а английский вообще ее родной язык? А то ощущение, что неродной. Соня застыдилась и смутилась, да так сильно, что даже не сама привезла мне злополучную рукопись, а отправила с нею своего мужа Патрика. Так и началось наше с Соней взаимное наставничество. Я, кстати, сочла книгу хорошей – местами, быть может, грубоватой, но это же первый черновик только, разве нет?
– Я готова работать с тобой над книгой, когда ты захочешь, – сообщила я Соне.
– Ты правда думаешь, что это действительно книга? – Она боялась мне поверить.
– Да, – надеюсь, голос передал всю уверенность, что я ощущала в тот момент. Я «видела» ее книгу уже опубликованной и хорошо продающейся.
– И не похоже, будто английский для меня – неродной язык? – Соня пыталась притворяться незаинтересованной, но я слышала, что эта мысль вызывает у нее немало боли.
– Нет. Однозначно нет. Твой друг – просто злой человек.
– Ты уверена? – ее голос посветлел.
– Абсолютно.
– Думаешь, стоит попробовать еще раз?
– Да. Я думаю, что у тебя есть книга. Просто над ней нужно поработать.
Но не только Соню ждала работа – для меня у нее тоже нашлось задание. Мне было предложено «прочитать» тех моих друзей и знакомых, кто проявил интерес к появившимся у меня экстраординарным способностям, и написать им, что я о них «вижу». Открывшаяся перспектива пугала меня точно так же, как Соню пугала ее собственная книга. Но в то же время задача увлекала не на шутку. Одной из первых моих «клиенток» стала знакомая дама-редактор. Впервые спросив у мироздания «Что мне нужно знать об этой женщине?» – я получила «ответ» – сначала словами, а потом и «картинкой»: гранаты. «Гранаты? – недоверчиво переспросила я. – Она точно решит, что я псих». Но Соня учила меня не подвергать сомнению и вообще никак не оценивать парапсихологические озарения, и потому я просто написала: «Первое, что пришло в голову и что может оказаться важным, – это гранаты». Отправила мейл редактору, совершенно уверенная, что она прочитает и разочаруется окончательно. Но вместо этого в моей квартире раздался звонок.
– Не верится, что ты правда узнала про гранаты, – выдохнула моя знакомая. – В детстве я их просто обожала. Вечно таскала по карманам!
– Серьезно? – я впечатлилась не меньше нее.
– Все остальное тоже попало в точку. У тебя настоящий талант к этому, правда.
– Думаю, я предпочту все-таки остаться писательницей.
– О, ну и к литературе у тебя тоже явный талант.
Мне было приятно услышать такое признание. Недавно я написала пьесу под названием «Четыре розы», посвященную судьбам четырех женщин – пациенток центра реабилитации для алкоголиков. В театре
– Не давай им задеть тебя, – прошептал мне очень уважаемый мной режиссер Роберт Фоллз. – Просто это женская драматургия, а они к такой не привыкли.
Но критика задевала меня. Пьеса нравилась мне такой, какая есть, и я не видела возможности ввести в нее еще и мужскую роль. Что это было – упрямство или верность творческому замыслу? Вряд ли я тогда могла ответить. (Ответ был успешно дан спустя несколько лет, когда «Четыре розы» поставили в Лос-Анджелесе, ничего не изменив в тексте, и рецензии оказались прекрасными.) Чикаго становился все более трудным, тяжелым для моей жизни городом. Я привыкла, что меня воспринимают как писателя. В Чикаго этому мешали два обстоятельства: первое – мой пол, второе – моя трезвость. Местный околотеатральный мир представлял собой сборище пьющих без просыху мачо. Даже женщины там были брутальными и вечно пьяными. Проще говоря, я туда не вписалась.
– Не падай духом, ты напишешь книгу, и она принесет тебе большую известность, – пророчила мне Соня.
Допустим, в будущем меня действительно ждала известность, но в настоящем-то ее не было. Без стабильных гонораров от