Джулия Кэмерон – Писать, чтобы жить. Творческие инструменты для любого пишущего. «Путь художника» за шесть недель (страница 28)
В самый разгар работы над пьесой Мими вдруг поняла, что не может сдвинуться с места. «Все шло так хорошо, – жаловалась она, – я так быстро писала». Она говорила тоскливо и несколько тщеславно. Высокий темп работы был для нее источником гордости. Одним махом осилив первую часть, она исчерпала свой внутренний источник.
«Попробуй ограничить поток информации, – посоветовала я ей. – Никакого чтения – в любом виде. Никаких слов».
«Никаких слов?» – ахнула она.
«Вот именно», – категорично повторила я, и добавила, что, стоит ей отказаться от чужих слов, и к ней вернутся ее собственные. Так и начался ее литературный пост. Несмотря на скептицизм, уже через неделю она обнаружила, что снова готова писать.
«Спасибо за этот прием, – с восторгом благодарила она. – Я боялась, что уже не сдвинусь с мертвой точки».
Наше желание писать очень сильно, но метод воздержания от информации еще сильнее.
Опытный романист по имени Ричард внезапно утратил голос. Он уже долгое время стабильно и успешно писал, но, воодушевившись работой над книгой, стал работать запоем и исчерпал свой внутренний источник.
«У меня кончились идеи, – жаловался Ричард. – Слов не осталось». Я посоветовала ему, как и Мими, неделю воздержаться от чтения.
«Боюсь, я больше никогда не смогу писать», – сказал мне Ричард.
«Будешь, и очень даже хорошо, – заверила я его. – Воспринимай это как возможность отдохнуть».
«Я боюсь пробовать, – признался Ричард. – Боюсь, что если я перестану писать, перестану пытаться, то никогда уже не начну снова».
«Ты драматизируешь, – подтрунивала я. – Испытай на себе этот прием».
«Других идей у меня нет, – признался Ричард, – так что я попробую. Но скажи, ты правда имеешь в виду, что читать нельзя вообще?»
«Да», – ответила я.
«И в Google нельзя заходить?» – допытывался Ричард.
«Все верно», – подтвердила я. И вот Ричард на неделю отказался от слов. Он почувствовал, что ему хочется сжульничать, заглянуть в телефонный справочник, почитать хоть что-нибудь. Но я уговаривала его сохранять бдительность и не делать себе поблажек. «Никакого радио».
«Теперь я знаю, что писать дальше», – с воодушевлением сказал Ричард мне по телефону неделю спустя. Неделя воздержания от информации принесла свои плоды. Он был вне себя от радости.
«Я же говорила – сработает», – ответила я.
И Ричард, и Мими теперь ревностные поклонники этого метода. И они такие не одни. Зачастую творческие люди, которые поначалу противятся этому приему, извлекают из него самую большую пользу, испробовав его на себе. Мне доводилось слышать от поэтов-песенников, что, после того как они неделю не заходили на сайт с подборками рифм, их воображение начинало работать неожиданным и интересным образом.
Меня часто спрашивают (надо сказать, весьма язвительно) о том, как быть тем, чья работа требует чтения или быстрой переписки. Вот мой ответ: во-первых, я преподаю взрослым людям и никому не предлагаю пренебрегать своими обязанностями, действуя в ущерб себе. Но я все же прошу ограничить чтение настолько, насколько это возможно, и сама не раз убеждалась в том, что есть множество способов это сделать. В жизни любого человека есть «избыток» слов, СМИ, телевидения, сообщений, Интернета, и если в течение недели всего этого избегать, можно высвободить огромное богатство внутреннего потенциала и творческой энергии. Так что, говорю я, если вам срочно необходимо что-то прочесть – разумеется, читайте, только попытайтесь использовать как можно меньше слов. Но если это может подождать… пусть подождет. Наградой вам непременно станет словесный поток, причем наверняка очень мощный. Я очень люблю писать и поэтому обожаю этот прием.
Дорожите собой
Сегодня повсюду бело-голубые краски: по небу плывут белые пушистые облака, ветер качает ветви сосны за окном. Этот полный хлопот день потребует от меня немало сил. Впереди столько дел. Всем нам хотелось бы быть сильнее, легко справляться с планами на день. Мы стремимся выполнить все поставленные задачи. Собираем волю в кулак. Но это нам ничего не дает. Мы направляем свои усилия не в то русло. Пытаясь собраться с силами, мы чувствуем собственную слабость. Мы загоняем себя, заставляя делать как можно больше. Садясь писать, мы сомневаемся в своем вдохновении. Слова текут тонкой струйкой, а не бурным потоком. И мы упираемся еще сильнее, отчаянно нуждаясь в энергии, но наталкиваясь на одну лишь усталость. Неужто нет способа получше? Обязательно ли все время говорить себе: «поднажми»?
Думаю, способ получше есть, и заключается он в том, чтобы относиться к себе с добротой. Умерьте свои ожидания на день. Перестаньте требовать большего – требуйте меньшего. Ставьте себе низкую планку. Поделите количество запланированных задач на два. Примите к сведению принцип «тише едешь – дальше будешь». А еще лучше, запомните следующее изречение: «Дорожа собой, вы становитесь сильнее».
Как бы вы обращались с драгоценной вещью? Так же относитесь и к себе. Не спрашивайте с себя больше того, что можете осуществить с легкостью. Почувствуйте, сколько энергии у вас в запасе. Не тратите ли вы больше, чем можете себе позволить? На творчество уходят силы. Не забывайте об этом. Не заставляйте себя писать сверх небольшой, посильной нормы. Вы обнаружите, что, начав меньше от себя требовать, вы станете писать больше. Стоит лишь перестать лезть из кожи вон, и работа заладится. Каждодневный труд перестанет казаться вам обязанностью, и вы станете наслаждаться письмом.
Умение дорожить собой требует внимания и практики. Обращайте внимание на то, как издеваетесь над собой. Достаточно ли вы спите? Хорошо ли питаетесь? Прислушиваетесь ли вы к своему организму, когда он говорит: «Пора отдыхать»? Научившись беречь свои запасы энергии, вы обнаружите, что к концу дня у вас остаются силы. Умение дорожить собой приносит плоды в виде внезапных приливов необычайной работоспособности.
На улице стало пасмурно. Я без усилий писала все это время, пока ясная погода не сменилась грозой. Стараясь беречь себя, я иду в кровать, чтобы прерваться на послеполуденный сон. Организм велит: «пора отдохнуть», – и я подчиняюсь.
Подкуп
Не знаю, как у вас, а моего внутреннего писателя легко подкупить. Когда я чувствую, что не могу сдвинуться с места, я обещаю его вознаградить, если он продвинется вперед. Наградой или, проще говоря, подкупом может стать как некая вещь, так и что-то нематериальное. Мой писатель очень любит пряный чай с молоком, поэтому я ему обещаю: «Давай закончим это эссе, а потом пойдем в кафе и закажем чай с молоком и кусок вишневого пирога».
Если нужно написать что-то короткое, хватит и небольшой взятки. Если же работать предстоит долго, можно предложить награду покрупнее: «Куплю тебе то темно-синее платье в горошек». Некоторым это кажется жульничеством («Давай поработаем десять минут, и я разрешу тебе съесть шоколадку»), но я профессиональная писательница, и пускаю в ход все, что приносит результат. Подкуп работает. Я смогла осилить целую книгу благодаря чаю с пряностями и вишневому пирогу. Одно эссе за другим, по одной взятке за раз. Платье в горошек стало моей наградой за редактуру. Я его надеваю – и чувствую себя «настоящей» писательницей. Это моя осязаемая награда за хорошо выполненную работу. Я очень люблю писать, и платье это тоже обожаю.
Пуристы настаивают, что и сам подкуп непременно должен иметь отношение к писательству: новая дорогая перьевая ручка, писать которой – одно удовольствие, красивый блокнот для утренних страниц, которого хватит на три месяца. Моя подруга Сюзанна Сили коллекционирует дорогие перьевые ручки. Крупным почерком она заполняет один блокнот за другим.
«Я обожаю писать», – делится она; у нее замечательный каллиграфический почерк, а ручки служат ей взятками. Ей приятно держать их в руках.
Я не пользуюсь перьевыми ручками. Я пишу шариковыми и покупаю их пачками, по четыре штуки в каждой. «Закончи эссе, и я дам тебе новую ручку», – говорю я себе. Это работает. Мой внутренний писатель
«Закончи черновик этой книги, и я куплю тебе новый наряд», – предлагаю я, если вдохновение на исходе. Мой писатель оживляется. Ради «нового наряда» стоит потрудиться. Я люблю писать, а мой писатель любит хорошие взятки.
Близость
Открыв почтовый ящик, я обнаруживаю там пеструю открытку с изображением моих любимых цветов, лилий сорта «старгейзер». Это весточка от Эммы Лайвли, которая живет в тысячах километров от меня, в Бруклине. На открытке написано: «Дорогая Джули! Эти цветы всегда напоминают мне о тебе! С любовью, Эмма». Забрав почтовую карточку в дом, я прикрепляю ее на холодильник магнитиком в форме лилии. Я благодарна Эмме за эту яркую открытку, и еще больше – за то, что на ней написано.
Мы пишем ради самовыражения, но также и для того, чтобы почувствовать связь с другими. Общение – базовая человеческая потребность. Еще со времен пещерного человека мы выцарапывали послания на камнях в надежде, что их кто-то прочтет и поймет. Чем искуснее мы формулируем свои мысли, тем сложнее становятся сообщения, которыми мы обмениваемся. «Я здесь, а ты – там», – гласили наши первые послания, обозначившие отношения между нами. Затем мы стали выражать свои чувства. «Я здесь, а ты – там, и вот что я чувствую по этому поводу». С течением времени эти сообщения становились все сложнее. Мы научились лучше выражать нюансы и оттенки смысла. И, наконец, смогли общаться, изъясняясь очень точно, с облегчением чувствуя возникшую между нами связь.