Джульет Марильер – Тенепад (ЛП) (страница 21)

Глава девятая:

Шли дни, и с каждым из них я становилась немного сильнее. По безмолвному соглашению мы с Флинтом больше не говорили ни о будущем, ни о причинах. Мы вместе нацелились на мое восстановление. В бурю он не выпускал меня на улицу, не считая походов в туалет, но в таких случаях он заставлял меня под присмотром выполнять придуманные им упражнения несколько раз в день. Десять раз сходить до двери и обратно. Десять раз наклониться. Покрутить руками и плечами. Отдых, а потом все повторить. Я становилась сильнее, и он добавлял элементы сложнее.

Я подумывала, что, как Силовик, он тренировал новобранцев. Теперь я могла везде ходить сама, даже приносила маленькую охапку хвороста из горы за хижиной. А в тот день, когда тучи рассеялись, и солнце осмелилось пробиться, я прошла к холму, решив увидеть Лес воронов или то, что от него осталось. Но нас окружали камни, и они же закрывали вид. Мне нужно было забраться выше по холму, к деревьям. В воспоминаниях о доме не было этой хижины; наверное, она была дальше, чем я думала. Не было видно коня, который так долго нес нас с Флинтом. Не было видно добрый народец, даже незнакомый, хотя я вглядывалась в трещины между камнями и заглядывала под низкие кусты, надеясь и отчасти боясь, что они здесь.

Я вернулась и увидела, что Флинт полирует лежащий на столе меч. В свете лампы он мрачно сиял.

— Далеко от хижины не уходи, — сказал он, словно у него были глаза на затылке. — Может, мы и далеко от дороги, но лучше зря не рисковать.

— Где твой конь?

Он вскинул голову.

— Ушла. Здесь за ней сложно ухаживать, — увидев, что мои глаза расширились, он добавил. — За ней присмотрят. Не в этих краях. Такое существо на местной ферме вызовет вопросы.

Я какое-то время думала об этом. Я хотела спросить о многом, но по очереди отметала вопросы. Наконец, я сказала:

— И… когда ты пойдешь… ты будешь идти пешком?

Он посмотрел на меня.

— Зависит от нескольких факторов. Куда я иду. Когда я иду. Будет ли снег. Хватит ли тебе сил идти долго.

Я села на край кровати, ноги устали. Он будто ждал, что я пойду с ним.

— И ты не знаешь, куда пойдешь дальше? — сказала я.

Флинт сильными движениями двигал тканью по сверкающему металлу.

— Всегда есть выбор, — сказал он. — Север или юг. Вверх или вниз. Идти или отступать.

Наверное, на моем лице проявилось недовольство, он отложил ткань и подошел, прислонившись к стене неподалеку от меня.

— Выбор нельзя сделать, пока ты не восстановишься, — сказал Флинт. — Надеюсь, это будет до того, как дороги завалит снегом. Нельзя застрять здесь.

Я ничего не сказала.

— Ты могла бы сказать, куда идешь, — сказал Флинт. — Если бы я это знал, то помог бы тебе добраться. Я вижу, что ты не доверяешь мне, это мешает тебе открытья. Представь меня псом, что идет за тобой, даже если ты кричишь на него.

Я посмотрела на него, а он — на меня. Я поняла, что его очень сложно видеть врагом.

— Я когда-то кричала? — спросила я.

— Нет. Но говорила во сне.

Я задрожала. Нельзя забывать, что он такое. Если я доверюсь не тому, то не буду достойна Тенепада. Может, я уже совершила ошибку.

— Опять у тебя это выражение лица, — сказал Флинт. — Словно ты закрыла ставни.

Я просила себя не слышать доброту в его голосе. Я просила себя не смотреть в серые глаза, что сейчас были не такие настороженные, как обычно.

— Ты человек короля, — ровно сказала я. — Почему я должна доверять тебе?

Он скрестил руки.

— Я ношу знамя, да. Но я здесь и все это время был здесь. Ты со мной, и я не только лечил тебя.

— Потому что тебе что-то от меня нужно.

— Нерин, — голос Флинта стал тише. Я невольно подняла голову. Он с уверенностью смотрел на меня. Если он и притворялся, то был в этом экспертом. — Мне легко догадаться, куда ты шла. Это место в нескольких днях пути отсюда, и идти придется по такой местности, где не поедешь верхом. Нынче будут бури, а ночи холодные. Тебе нужны силы, чтобы идти пешком и устраиваться на ночлег на улице, — я смотрела на него, не понимая, догадался ли он, куда я иду, а Флинт добавил. — Если я пойду с тобой, ты будешь в безопасности. Если бы ты подождала бы меня тогда, то уже зашла бы намного дальше.

Я молчала. Он и тогда знал, куда я иду? Как?

— Думаю, ты задавалась вопросом, почему я повез тебя дальше, а не в Летний форт, — он теперь шептал, словно за закрытыми ставнями нас могли подслушивать. — Если я скажу, что и не собирался отдавать тебя им, это поможет тебе доверять мне?

— Да, если я смогу в это поверить.

— Я не жду от тебя всей правды, хотя даже капля правды очень помогла бы мне. Со своей стороны я скажу тебе только то, что тебе нужно знать. Мы с тобой понимаем, как опасны знания, когда есть те, кто могут силой вырвать их из нас. Просто знай, что я защищаю тебя. Приглядываю за тобой. Чтобы ты добралась до своей цели.

Так ты не человек короля? Я не могла задать этот вопрос. Он был и влиятельным с брошью серебряного оленя, и добрым с обещаниями уберечь меня. Мог он быть шпионом? Это могло бы многое объяснить. Но чему он тогда был верен?

* * *

Казалось, мы играем в опасную и сложную игру. Каждый день я исполняла упражнения под его присмотром. Я ела то, что мне давали. Отдыхала, когда мне говорили. Я начала помогать по дому — готовить еду, разжигать костер, стирать одежду и развешивать их у камина. Пару раз он выводил меня на короткую прогулку, хорошо укутав одеждой. Воздух был холодным, и вскоре у меня заболело в груди, и он отнес меня внутрь к огню. Но я медленно, но верно набиралась сил. Вскоре мы снова поговорим о будущем.

Флинт не задавал сложных вопросов. Порой он напоминал, что если бы я открылась, мы могли бы обсудить, что ждет нас дальше. Он был терпелив, обрабатывал меня, как вода камень, капля за каплей.

И между нами установилось напряженное доверие. Его доброта казалась настоящей. С каждым прошедшим днем он все больше казался не Силовиком, а другом, не обманщиком, а надежным мужчиной. Они ни разу не повысил голос и не поднял на меня руку. Он был терпелив. Он ухаживал за мной, хвалил за каждый успех, а когда я уставала или не могла чего-то сделать, он отходил, давая мне прийти в себя, и снова подбадривал. Если он и тревожился из-за того, что проходила осень, он не говорил об этом.

Конечно, все это могло быть уловкой, чтобы завоевать мое доверие. Тогда Флинт был очень хитер. Но таким и был бы шпион. И нельзя было понять, кто он на самом деле — Силовик или одинокий воин, человек короля или мятежник. Или кто-то еще. Я часто думала об этом, но ответа не находила. И хотя между нами были вопросы, мы уже проще общались друг с другом. Я давно не улыбалась, давно не радовалась. Я почти забыла, что такое счастье за годы пути. Но тут в хижине все было понятным, теплым и тихим. Я была спокойна.

— Флинт?

— Мм? — он выходил до этого, чтобы собрать морковь и репу из кладовой. Теперь он резал их в котелок, пока я рубила лук.

— В детстве ты играл в «Камнемона»? — я не могла спрашивать его о недавних временах, о его семье, о жизни Силовика. Никто не задавал такие вопросы, и я думала, что Флинт на них и не ответил бы. Далекое прошлое было безопаснее. — Вряд ли мы с братом ее сами придумали.

Я сказала слишком много. Флинт быстро это заметил.

— Брат?

— Умер несколько лет назад. В Лесу воронов, — умер в своей крови. Невинный. Мой милый и храбрый Фаррал.

Нож Флинта двигался ровно. Вскоре последовал ответ:

— Он был юным.

— Ему почти исполнилось четырнадцать, — сказала я. Слезы в моих глазах были не из-за лука. Проклятье. Я хотела поговорить о детстве Флинта, а не о своем. История брата была слишком опасной. Фаррал был слишком юным и разозленным, чтобы признать силу молчания. Но я давно выучила этот урок, я не должна была говорить о нем.

— Нерин, — тихо сказал Флинт.

Я перестала резать лук и посмотрела через стол на него. Его взгляд был спокойным, а глаза — чистыми, как лесной пруд под зимним небом. Прекрасные глаза. Я и не замечала, какой красивой формы его губы — тонкие и сжатые в линию, я лишь раз видела его улыбку. В остальном его лицо было обычным, в шрамах. За время в хижине его волосы отросли. Как и борода со щетиной.

— Что? — спросил он, рука с ножом замерла.

— Ничего, — меня будто застали подглядывающей. Словно я заглянула в запретную комнату. Мои мысли смущали меня.

— Сомневаюсь. Ты меня разглядывала.

— Я пыталась понять по длине твоих волос, сколько дней прошло.

Флинт провел рукой по голове. На миг на его лице проявилось удивление.

— Больше месяца, — сказал он. — У тебя слезы в глазах.

— Это лук.

Он отложил нож и посмотрел на меня так же оценивающе, как я до этого.

— Расскажи о брате. Он умер из-за болезни? Случая? Или его убили, когда народ Леса воронов восстал против людей короля?

Так он знал об этом.

— Он умер от копья Силовика, — я услышала горечь в своем голосе. — Это разбило отцу сердце. Они все сожгли. Фаррал пожертвовал собой зря, — я сжала ладони в кулаки перед собой. Я склонила голову, понимая, что нельзя было выдавать это, но я хотела, чтобы Флинт услышал это.

В тишине я почти чувствовала, как он думает.

— Тогда ты должна сделать то, что он не смог, — сказал Флинт так тихо, что мне могло показаться. А я услышала голос бабушки: «Ты должна быть такой женщиной, какой я быть не смогла, Нерин». Она имела в виду — мудрой, понимающей добрый народец, быть сильной духом. Быть той, что не сдастся под давлением. Выступит против людей короля так, что это будет что-то значить.