Джульет Марильер – Тенепад (ЛП) (страница 23)

Добрый тон сбивал с толку. Он ждал, пока я переведу дыхание, а потом сказал:

— Теперь пойдем к деревьям. Сначала ты, — я полезла дальше, он говорил сзади. — Ты сможешь, Нерин.

Деревья были в тридцати шагах по прямой. Цель. Я смогу. Я достаточно сильна.

Через десять шагов рука Флинта подхватила мою.

— Хватит идти одной, — сказал он.

Его тело было теплым. Прикосновение дало мне силу. Мы пошли к деревьям. Их ветви без листьев были полны птичек, ищущих сушеных ягод или орехов, что уцелели. Мы повернулись. Мы вышли из-за каменной ограды, окружавшей хижину, перед нами открыла долина под высоким небом с облаками. Ниже, в миле на север, было темное пустое место. Разбитая стена. Руины домов. Ряд грустного боярышника. Я помнила, как помогала украшать ветви лентами весной, чтобы почтить богиню, чье имя уже не произносили. На этом месте был волшебный лес когда-то. Многие деревья сгорели при нападении, но остальные стояли кругом, как безмолвные стражи-свидетели.

— Лес воронов, — выдохнула я и отпустила руку Флинта.

Боги, там были руины домика бабушки, и терновник, под которым умер Фаррал. А там Силовики устраивались на ночлег, чтобы посмотреть, кто вернется, не упустили ли они кого-то. На холме в конце долины был дом, где мы с отцом укрывались. Там я ухаживала за бабушкой последние месяцы боли, оттуда уходил отец каждый день, чтобы найти работу, чтобы мы не голодали. Туда он возвращался и каждый раз был все мрачнее. Сердце разрывалось от боли.

Флинт коснулся моей спины. И от этого я резко вздрогнула, я была далеко мыслями. Он отдернул руку, и это было хуже всего. Мне было холодно и одиноко, я смотрела на руины своего дома и не знала, как сказать Флинту, что мне нужно тепло человеческого прикосновения, рука на моих плечах, рука в моей руке. Я хотела верить, хоть на миг, что у меня есть друг.

— Лучше нам возвращаться. Ты замерзнешь, — сказал Флинт.

— Я хочу спуститься, — голос стал ниже из-за сдерживаемых слез. — Когда это случилось, не было времени… мы не смогли… — я не думала, что будет так больно.

— Это опасно.

Я посмотрела на место, где был Лес воронов. Здесь остались только призраки прошлого.

— Флинт.

— Да? Идем, мы должны идти.

Я обвила его руку, не спросив. Он был живым, теплым и сильным среди этого горя и потери.

— Когда ты сказал, что мы пойдем… ты имел в виду, на север, да? Как мы сделаем это, не пройдя Лес воронов?

— За теми деревьями есть дорога, что ведет к горам и дальше на север. Ты можешь ее даже помнить. Вы с братом, наверняка, бегали по этим холмам летом, как дети. Дорога ведет к месту, названному Одиноким озером. Этот путь безопаснее. Отдаленнее, — он посмотрел на меня. — Путь сложный.

— Я справлюсь, — сказала я.

Мы прошли по камням, окруженным колючими кустами, Флинт издал едва слышный звук. Через миг я оказалась оттолкнута в укрытие.

Я скорчилась между камнями, куда меня толкнул Флинт, и ему не нужно было просить меня молчать. Я не видела, чтобы он доставал меч, но это его рука толкнула меня.

Я ждала. Представляя варианты. Местные охотились на меня, чтобы получить серебро короля. Дикие псы, голодные волки. Силовики. Нет, Флинт не бросил бы меня одну. Я медленно дышала.

— Нерин!

Я чуть не подпрыгнула. Голос не принадлежал Флинту, это был кто-то маленький.

— Нет! — прошептала я. — Не сейчас!

— Да, сейчас!

— Быстро, пока он не вернулся!

Лица выглянули из-за колючих веток. Глаза появились в трещинах. Голоса доносились из луж. Я не видела следов доброго народца, сколько была здесь. Теперь они были всюду.

— Ну, говори же! — молили они. — Пока его нет рядом.

— Тшш! — зашипела я. — Тише, спрячьтесь. Сейчас не время.

— Опасно!

— Прячьтесь! — приказала я.

И ветер донес голоса с холма. Флинт говорил с парнем.

— … раньше, — услышала я Флинта. Ты пришел раньше.

Парень. Флинт ждал его. Я дышала снова.

— … послание… иди к переходу. Много…

— Как долго…

Голоса их таяли, они уходили. Добрый народец послушался и скрылся, стал незримым для людей. Я знала, что они все еще смотрят на меня. Кожу покалывало от их близости.

Я ждала, прячась и замерзая все сильнее. Я представила, как иду в Лес воронов. Как склоняюсь у могилы Фаррала, отмеченной горкой камней, сделанной незадолго после того, как ушли Силовики, убедившись, что место очищено от запятнанных и мятежников. Мы вышла из укрытия, став печальными выжившими, и отдали почести умершим. Мы скрыли обломки жизней в сердцах и ушли. Я мысленно пела для брата: «И Острова секрет хранят, и сплю спокойно я в Тенях».

— Нерин.

Флинт был здесь. Я поднялась на ноги. Они не хотели меня держать. Он поймал меня, не дав упасть.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел задерживаться. Уже все хорошо. Идем домой.

— Домой, — прохрипела я. — Я бы посмеялась, если бы могла, — ноги были как желе. Я стиснула зубы и сделала шаг.

— Я тебя понесу, — сказал Флинт.

— Нет! Это просто судорога, — я двигалась вперед. — Он ушел? — прошептала я, пока мы шли к хижине.

— Мм, — ответ Флинта был неразборчивым. Через миг он добавил. — Поговорим внутри.

В хижине, когда за нами закрылась дверь, я боролась с желанием рухнуть на кровать. Я повесила накидку и села на скамейку у стола. Я хотела вернуть силу. Я хотела вернуть прежнюю Нерин, которая могла пройти много миль, не останавливаясь, разжечь костер и сотворить себе ужин.

Флинт был серьезным. Он был мрачнее обычного, его губы были поджаты, челюсть — напряжена. Взгляд запрещал вопросы. Он бросил бревно в огонь, наполнил чайник и поставил его кипятиться. Он снял накидку, серебряный олень блестел в свете огня, и повесил рядом с моей накидкой. Он встал рядом со мной, скрестив руки. Мы не сказали ни слова, сколько были внутри.

— Ты, вроде, с кем-то говорила там.

Этого я не ожидала. У него был острый слух. Голоса доброго народца были очень тихими, и я говорила шепотом.

— Я молилась о брате, — сказала я ему. Отчасти это было правдой.

— Угу, — Флинт склонился, глядя на меня.

— То был парень, что сюда приходит? — спросила я.

Он кивнул.

— Что он хотел?

— Ничего важного, — сказал Флинт.

А это напоминало ложь.

— Я слышала, что он говорил, что кто-то идет к переходу.

— Я могу это отрицать, как это сделала ты. Мы можем играть в это, пока нас не схватят.

Я промолчала. Он хотел рассказывать мне лишь то, что мне нужно было знать. А ему не нужно было знать про добрый народец.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал Флинт. — Тебе лучше отдохнуть.

— Я буду сильной, — прошептала я, не зная, злюсь я на Флинта или на себя, или на короля Кельдека, или на все королевство Олбана.

«День, — подумала я. — Всего день, когда мне нужно думать обо всем этом. День, когда я могу выйти и прогуляться, почувствовать солнце, не оглядываясь через плечо. День, когда можно поговорить с Флинтом и добрым народцем, поговорить со всеми, кто придет, не боясь слов», — я просила не так и много. Но это было невозможно.

— Сначала отдохни, — сказал Флинт. — Мы погуляем еще позже. Но…

— Но что?