Джульет Марильер – Тенепад (ЛП) (страница 20)
* * *
* * *
Лихорадка отступила, оставив меня слабой, но живой. Я лежала и смотрела, как Флинт носит хворост, режет овощи на столе, варит травяные настои. Порой он уходил ненадолго, возвращался с зайцем или птицей, после чего готовил ужин. Он почти не говорил, долго молчал. Он стал худее. В сиянии лампы его лицо казалось бледнее.
Ко мне возвращались воспоминания, но я не все понимала. Флинт был здесь, как и я. Но где? И почему? Через пару дней стало достаточно тепло, и он открыл ставни, и солнце проникло в комнату. Но в окно было видно только ветви голой березы и бледное небо.
Я чуть не умерла. Под покрывалами из тощего тела выпирали кости. Колени и локти стали острыми, как у старушки. Если я посмотрю в зеркало, то, наверное, увижу лицо призрака. Сколько я лежала беспомощно? Я хотела задать сотни вопросов, но не могла подобрать ничего, кроме
— Я голодна.
Он улыбнулся, его глаза на миг засияли, он вдруг переменился. Но быстро совладал с собой, и улыбка угасла.
— Есть каша, — сказал он. — Для завтрака подходит.
Я вспомнила, что первый раз мы ели вместе кашу с комками, приготовленную на костре неподалеку от Темноводья, и тогда я боялась, что он утащит меня в постель.
— Где ты взял зерно? — спросила я.
— Не трать силу на такие вопросы, — сказал Флинт, отвернулся и занялся чем-то за столом.
А куда тратить силу? На вопросы, ответы на которые я не готова была слышать? Я оглядела хижину, чтобы не смотреть на Флинта, пока думала. Я знала это место хорошо. Почти все было видно с кровати. Все было неотесанным: от стола до скамейки, на которой спал Флинт, и там не было покрывала и подушки, была лишь его накидка и сумка. На моей кровати было несколько одеял и две перьевые подушки. На полке у стола были кастрюля, несколько тарелок и чашек, разная утварь. Рядом с ними был ряд мешочков со специями. На нити висел заяц, дожидаясь ужина. У двери к стене было прислонено оружие: лук и колчан, меч в черных ножнах, топор, которым явно не деревья рубили.
Что ему сказать? Каждый вопрос поднимал множество других. И даже простой вопрос мог выдать то, что я держала в тайне: куда я шла, с кем говорила, кто помогал мне. Я боялась, что в лихорадочном бреду бормотала. Что во время кошмарных снов проронила слово: «Тенепад».
Флинт снял с огня котелок, разделил содержимое на две миски и одну поставил рядом с кроватью. Он поправил подушки за моей спиной умелыми движениями. Он нашел шаль на кровати и укутал мои плечи. И ни разу не посмотрел мне в глаза.
— Ешь, — сказал он, сев на стул рядом с кроватью и зачерпнув кашу ложкой.
— Я поем сама. Хоть на это и уйдет время.
Флинт безмолвно сунул ложку в мою руку. Прося себя быть сильной, я осторожно проглотила кашу. Он много раз кормил меня. И я часто отворачивала голову, ведь не могла и крохи проглотить. Он готовил суп или кашу, но меня тошнило. Я должна хотя бы съесть это сама, даже если это убьет меня. Я съела еще ложку. Флинт держал миску, глядя на свои руки.
— Хорошо, — сказал он, когда я закончила и легла на подушки, устав. — Завтра приготовлю зайца и сварю суп. У нас еще есть запасы, и я пополняю их, оставляя капканы. А зерно было здесь, когда мы прибыли.
И он все-таки ответил на мой вопрос. Это удивляло.
— Ты бы съел свою кашу. Остынет, — сказала я.
— Это меня беспокоит меньше всего, — сказал Флинт. Он забрал мою миску на стол и взял свою, но смотрел на меня и не спешил есть.
— Где мы?
— Сколько ты помнишь? — спросил Флинт.
Я заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Память медленно возвращается. Я спала в амбаре, меня нашли люди. Они позвали тебя, ты заплатил им и забрал меня. Мы спали на другой ферме. Мы очень долго ехали. Мне было плохо. Я видела странные сны. Непонятные. Больше ничего не помню.
— Путь был долгим, да. Мы прошли Раш, а теперь спустились к месту, что близко к сгоревшему поселению.
Сердцу вдруг стало больно. Я не могла больше удерживать меня. Я смогла только закрыть глаза.
— Отдохни, — сказал Флинт. — Ты еще слаба.
Я вдохнула и сказала:
— Я в порядке. Продолжай, пожалуйста, — Лес воронов. Где-то здесь лежали кости моего брата, убитого копьем врага. Здесь лежала бабушка в могиле, что мы в спешке вырыли для нее. Мы с отцом убежали из дому с землей под ногтями.
— Хижина на ферме, — сказал Флинт. — Она высоко на холме, с главной дороги не видно. Место занимают летом, когда здесь пасут овец. В другое время года используют иначе. Например, для укрытия людей. Ты уже не могла идти, и я подумал…
Он потерял нить повествования. Я открыла глаза, и он тут же отвел взгляд. Я ждала.
— Я подумал, что ты можешь не выжить, — тон Флинта был сдержанным.
Это было странно. Он поймал меня. Заплатил за меня. До Летнего форта было меньше дня пути, но он повез меня в другую сторону. Он мог доставить меня в крепость короля, пока я не заболела так, что чуть не умерла. А теперь мы были где-то возле Леса воронов.
— За рекой, — прошептала я. — Так далеко, — я очень хотела пройти по обломкам своей родной деревни. Постоять у могил. Попрощаться и успокоить, сказать то, что тогда не успела. Пропеть утерянным старую песню. В груди от этого болело. Я подумала о заботе Флинта. Без него я умерла бы. Правда трепетала на языке. Я прикусила его. Он был добр, да. Но нельзя забывать, что он — Силовик. Мог он спасти меня не из-за чувства ответственности или жалости, а для другой цели?
Флинт пристально смотрел на свою кашу.
— Зима близко, — сказал он. — Риск был продуман. Если бы я ждал, пока ты выздоровеешь, на первой ферме, то было бы слишком поздно переходить реку, выпал бы снег. И были дополнительные причины двигаться, — он взял ложку и начал есть, словно разговор был обычным.
Я вдохнула, призывая свою смелость.
— Что ты сделаешь со мной? — спросила я.
— Моя очередь спрашивать, — холодно сказал Флинт. — Когда ты шла в долину Раш, ты направлялась все в то же место, о котором говорила в ту ночь в Темноводье? Укрытие, где вокруг будут камни и деревья?
Боги, он все помнил. Но, наверное, это было частью его работы. Я часто врала, чтобы избежать таких ситуаций. Но с Флинтом ложь не пройдет. Он видит меня насквозь. Я решила сказать часть правды.
— Сгоревшая деревня в Лесу воронов, — сказала я. — Я жила там когда-то. Все погибли, дома разрушили, но… там могли остаться пещеры или старые хижины… Туда я хотела уйти, — я слышала, как жалко это звучало. Флинт решит, что у меня нет мозгов. Но на меня свалились простуда и плохая погода, иначе я бы выжила сама. За годы пути отец меня многому научил. Теперь я была слабой, приближалась зима, и мои намерения казались смешными. Пока я не позволила друзьям помочь мне. Пока не использовала дар, который едва понимала. Я ярко помнила, как прижималась к камню и шептала стишок камнемону, камень обнял меня и защитил. Силовики уехали в Летний форт. Все, кроме одного, и вот он был передо мной.
— Ты не смогла бы, — ответил Флинт. — Даже без этой простуды ты не пережила бы здесь зиму. Где твои ловушки? Где твой лук и стрелы, нож и гарпун? Какая пещера или хижина может защитить ото льда на каждом пруду и замерзшей земли под ногами?
Я кашлянула, но ничего не сказала. Не таких слов я ожидала от Силовика.
— Ты спросила о моих намерениях, — сказал он. — Ты уже задавала похожий вопрос, и ответ не изменился.
Я устала. Хорошая еда, тепло, возможность дышать клонили меня в сон. Я уже это спрашивала? И что он сказал? Я вспоминала ночь и странный разговор, когда я была разбита потерей отца, боялась будущего. Что-то о выборе. Что он дает мне выбор.
— Не понимаю, — прошептала я, борясь с желанием закрыть глаза и уснуть. — Какой у меня может быть выбор?
Флинт молчал. Он снял с огня чайник и поставил на стол. И вдруг сказал:
— Поспи. Отнести тебя в уборную?
— Нет, — я посмотрела на свои руки на одеяле. Они были бледными, бело-серыми, с выпирающими костями. Руки трупа. Я спрятала их под одеяло. — Спасибо, что присматривал за мной, — выдавила я. — Знаю, что если бы не ты, я бы умерла.
Долгое молчание, глаза слипались.
— Понимаю, что тебе сложно довериться мне, — тихо сказал он. — Но ты не одна.
Я открыла глаза, повернула голову и увидела его у огня. Он смотрел на меня с серьезным видом.
— Выбор есть. Но ты устала, и мы поговорим в другой раз, — через миг он добавил. — Тебе еще далеко до момента, когда ты будешь готова отправляться в путь, даже если пойдешь не одна. Тебе не нравится, что я нужен тебе, чтобы отгонять волков от двери, а они точно придут. Но у тебя есть только я. И когда-то нам обоим придется рискнуть и рассказать правду.