Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 42)

Джебедайя встал у самой воды, скрестив руки на груди, плотно сжав губы, мрачно созерцая реку. Потом он повернулся и сделал знак Зику подойти — я тоже придвинулась, прислушиваясь к их голосам сквозь шум потока.

— Доставай веревку, — велел Джеб, указав на рюкзак Зика.

— Сэр?

Нахмурившись, Джеб отвернулся и снова принялся обозревать реку.

— Пусть все приготовятся. Будем переходить сейчас.

Я подобралась еще ближе. Зик медлил, озабоченно глядя на воду.

— Может, лучше остановиться на ночь? — спросил он. — Подождать, пока вода немного спадет? Для детей, тут, пожалуй, слишком сильное течение.

— Тогда пусть кто-нибудь им помогает, — ответил Джеб с безжалостной невозмутимостью. — Нам нужно перебраться на другой берег сегодня.

— Сэр…

— Иезекииль, — прервал его Джеб, обернувшись с суровым видом. — Не заставляй меня повторять дважды.

Несколько мгновений Зик выдерживал его взгляд, потом отвел глаза.

— Постарайся, чтобы все были готовы как можно скорее, — сказал Джебедайя таким отменно учтивым тоном, что мне захотелось заехать ему в челюсть. — Как только мы окажемся на другом берегу, сможем отдохнуть. Но прежде чем мы расслабимся, мы должны благополучно пересечь реку.

Зик неохотно кивнул.

— Так точно, сэр.

Он отошел, скинул с плеч рюкзак, а Джеб вновь повернулся к воде. Его взгляд задержался на чем-то, чего я не видела, на чем-то у самой кромки реки, и его тонкие губы сжались. Я подождала, пока он не пошел к остальным, туда, где Зик и Дэррен разворачивали веревку, поспешила к краю берега и присмотрелась.

Вода неслась с головокружительной скоростью, темная и злая. О чем же думал Джеб, неужели он и впрямь настолько упрям и бессердечен, что заставит нас пройти через это? Да еще и с детьми?

Вспыхнула молния, и в ее свете внезапно сверкнули белые мертвые глаза.

Вздрогнув, я посмотрела на лежащий ниже по течению, у самой воды, валун. Теперь было ясно, что это не валун, а одно из тех громадных рогатых животных, что огромными стадами бродили по равнинам. Этот зверь, раздутый и несомненно мертвый, лежал на боку головой ко мне, губы его растянулись в жутком оскале, а большие белые глаза вылезли из орбит. Ветер подул в мою сторону, и я уловила над водой явственный запах гниения и пагубы.

Живот у меня скрутило, и я поспешила помочь Дэррену и Зику с узлами. Выходит, Джеб все-таки не злобный мерзавец. Отлично. Правда, все равно непонятно, почему он хотя бы не сказал Зику, что тут могут быть бешеные. Его правой руке было бы полезно это знать. Возможно, он не хотел, чтобы среди людей распространилась паника. Или этот невозможный человек просто считал, что его приказы в объяснении не нуждаются. Но теперь хотя бы стало понятно его желание перебраться через реку.

«Бешеные опасаются глубокой или быстро текущей воды, — рассказывал мне Кэнин в больнице. — Никто не знает почему — дело не в том, что они боятся утонуть. Может быть, они не понимают, почему почва больше их не держит. Или им внушает страх нечто сильнее их. Но с тех самых пор, как их создали, бешеные не приближаются к глубокой воде. Помни об этом, потому что однажды это может спасти тебе жизнь».

Увидев, как Зик с веревкой в руках пробирается по грязи к толстому дереву на берегу, я поспешила к нему.

— Как мы переберемся? — спросила я.

Зик как раз обматывал веревку вокруг ствола и завязывал тугой узел. Грустно улыбнувшись, он показал на остаток веревки.

— Будем держаться изо всех сил.

— Как? — спросила я, бросив взгляд на ствол. — Веревка на этой стороне. Если не перенести ее на другой берег, она нам не поможет.

— Именно, — вздохнул Зик и начал обматывать другой конец веревки вокруг пояса. Я встревоженно посмотрела на него, и он скорчил гримасу. — По крайней мере, на этот раз я уже мокрый.

Поглядев на стремительный пенящийся поток, я покачала головой:

— Разве это не… опасно?

— Именно. — Зик поднял голову, и наши взгляды встретились. — Джейк не умеет плавать, а Дэррена я не стану просить так рисковать. Да и вообще никого не стану просить. Это должен сделать я.

Не успела я ответить, как он скинул ботинки и куртку и аккуратно сложил их у обрыва. А потом, у всех на глазах, спустился вниз по берегу, проскользил по грязи и оказался у кромки воды. Быстро оглядел берег, оценил течение — и бросился в бушующую воду.

Глубинное течение тут же подхватило его, но Зик, упорно работая руками и ногами, устремился к противоположному берегу. Я смотрела, как его бледная фигура подскакивает на воде, иногда исчезая в ней. Каждый раз, когда его затягивало вниз, я прикусывала щеку и стискивала кулаки, пока его голова вновь не появлялась на поверхности. Зик был отменным пловцом, но мне все равно пришлось пережить несколько пугающих мгновений перед тем, как он выбрался на берег на другой стороне реки. Вода капала с него, он едва дышал. Пока все ликовали, Зик подковылял к дереву, обвязал веревку вокруг ствола и, совершенно обессиленный, тяжело уселся в грязь.

Однако, как только остальные начали переправляться, он поднялся на ноги и подошел к воде, чтобы помогать людям выбираться на берег. Я держалась в стороне и наблюдала; первой пересекла реку Рут — похоже, ей не терпелось оказаться рядом с Зиком. После нее на другой берег медленно и мучительно, изо всех сил цепляясь морщинистыми пальцами за веревку, перебрались Сайлас и Тереза.

Потом Дэррен повернулся ко мне.

— Твоя очередь, Эллисон, — сказал он, протягивая руку.

Я посмотрела туда, где под дождем сгрудились трое детей — Калеб, Бетани и Мэтью.

— А как же они?

— Зик переберется обратно и поможет, — ответил Дэррен. — Он возьмет либо Калеба, либо Бетани, я возьму того, кто останется, а Джейк поможет Мэтью. Не волнуйся, мы не в первый раз перебираемся через реку. Я пойду сразу за тобой. — Он улыбнулся и махнул в сторону реки. — Конечно, если тебе требуется помощь, я с радостью перетащу тебя на тот берег на спине.

— Нет, спасибо, — я не стала брать его руку и пошла к веревке. — Думаю, я справлюсь сама.

Оказавшись в воде, я испытала шок. Не из-за ее температуры — страшный холод, разумеется, меня не беспокоил, — но из-за поразительной мощи глубинного течения, что пыталось утянуть меня на дно. Будь я все еще человеком — и, если точнее, человеком, который почти не умеет плавать, — было бы чего испугаться.

Река была не слишком глубокой, всего лишь по грудь, но из-за течения каждый шаг давался с трудом. Дэррен закричал мне сзади, чтобы я не останавливалась, — его голос еле пробивался сквозь рев воды. Я оглянулась. Тихая крошка Бетани сидела у Дэррена на спине, обхватив его руками за шею и крепко зажмурившись.

И тут я увидела, как что-то большое мчится к нам по воде, прыгая на волнах, — обломанный древесный ствол. Я крикнула Дэррену, но дерево плыло быстро, и мое предупреждение опоздало. Ствол врезался в него, оторвал от веревки, и Дэррен исчез в волнах. Бетани только успела вскрикнуть — и ее затянуло под воду.

Я не раздумывала. Я лишь действовала. Отпустив веревку, я нырнула. Течение подхватило меня, потащило, точно тряпичную куклу. Оно не давало мне подняться к поверхности, волокло по дну, пока я не перестала понимать, где верх, а где низ. На несколько мгновений меня охватила паника… пока я не осознала, что река не причинит мне вреда. Я не дышала, и опасность утонуть мне не грозила.

Едва я прекратила бороться с течением, стало намного легче.

Река несла меня, и я высматривала в бушующей воде Бетани и Дэррена. На долю секунды перед моими глазами мелькнуло голубое платье — и я бросилась к нему. Спустя несколько долгих минут мне удалось схватить кувыркающееся в волнах обмякшее тельце и подтянуть к себе, изо всех сил стараясь держать маленькое личико над водой. Упершись в дно, чувствуя, как бьет по ногам поток, я напряглась и побрела к берегу.

Выбравшись из реки, я положила Бетани на землю и опустилась на колени рядом с ней, в тревоге высматривая признаки жизни. Бетани выглядела совсем утопленницей: глаза закрыты, рот полуоткрыт, спутанные светлые волосы прилипли к лицу. Похоже, она не дышала. Я приложила ухо к ее груди, прислушиваясь к сердцебиению, готовясь не услышать ничего, кроме гулкой тишины.

Сердце билось. Слабо, но билось. Бетани была еще жива.

Я выпрямилась, кусая губу, глядя на бездвижную девочку. Я смутно представляла, что мне надо сделать; на Периферии я однажды видела, как маленького мальчика вытащили из затопленного ливневого стока. Его спаситель пытался реанимировать его, дышал ему в рот и нажимал на грудь, а толпа смотрела. Увы, вернуть ребенка к жизни не удалось, и мать понесла домой обмякшее тело. Я невольно подумала — не ждет ли Бетани то же самое?

Ну разумеется ждет, если ты ничего не предпримешь, Эллисон.

— Черт, — пробормотала я, аккуратно раскрывая девочке рот и зажимая ей нос. — Я вообще не понимаю, что делаю, — предупредила я и приложила свои губы к ее губам. Пришлось вспомнить, что надо сделать глубокий вдох, набрать воздух в свои легкие — и медленно выдохнуть в рот малышке.

Я повторила это пять или шесть раз — дышала за Бетани, чувствуя, как раздувается и опадает ее живот. Бетани не шевелилась, не реагировала на мои действия. Я задумалась, не нажать ли ей на грудь, как тому мальчику, но решила, что не стоит. Я до сих пор не осознавала своей силы, и меньше всего мне хотелось нечаянно сломать Бетани ребро. От одной мысли об этом у меня внутри все переворачивалось.