Джули Дейс – Свидание вслепую (страница 12)
– И для этого вы должны накормить ее… с ложечки?
– Не
– Интимная взятка, – Софи морщит носик. – Очень
– Это бизнес, Соф.
– И вы тоже?
Смех щекочет горло.
– Приготовь себе кофе, после чего мы обсудим дела моего члена.
Само собой, игнорирую предупреждение.
– Я не пью кофе. От него сухость в горле и неприятный запах изо рта. А еще остается налет на зубах, и повышается риск сердечных заболеваний.
– Хорошо. Чай, полагаю?
– Нет. У меня внезапно пропал аппетит на весь день.
Она разворачивается и уходит от меня и моего члена. Такое, знаете ли, случается крайне редко. Не то чтобы хвастаюсь, но у меня никогда не было проблем с женщинами. София Вуд единственная, кто держит на расстоянии вытянутой руки. До сих пор от нее не поступило ни одного вербального или невербального сигнала.
Глава 11. София
Не скажу, что неделя из простых, но я не ударила в грязь лицом. По крайней мере, думаю, я вполне неплохо справилась.
Две спальни, одна из которых расположилась под крышей, из-за чего стены скошены. Две просторные ванные комнаты. Постирочная в подвале. Смежная со столовой гостиная, занимающие весь первый этаж. Гардеробная в каждой комнате и одна кладовая. Много окон, следовательно, много света. Аккуратный кирпичный фасад с крышей из черепицы, зеленая лужайка у дома и великолепный задний двор. Четыреста тысяч. Это удручает.
На сегодняшний день другие приоритеты, и первый из них: переехать. Знаю, рискованно, когда только устроился на новую работу, но стены душат по очевидным причинам.
Спенс и я переехали в квартиру сразу после получения диплома. Несколько месяцев до выпускного мы садились на мою узкую кровать в кампусе и подыскивали варианты. Мы оба работали на полставки, чтобы не обращаться за помощью к родителям. Мы копили, ограничивая себя в мелочах. Но мы пережили трудные времена, постепенно встав на ноги, хотя последнее время я чувствую, как одна из моих ног поймала пулю и не функционирует в полную меру. Тем не менее я должна сделать это. Странно ложиться в кровать, которую ты совсем недавно делила с бывшим парнем. В которой занималась с ним любовь. Готовить завтрак и ужин на кухне, где когда-то вы делали это вместе и смелись над подгоревшим тостом. Смотреть комедии по телевизору, за который вы периодически воевали, выбирая фильм на вечер. Все в квартире связано со Спенсером, а мне пора двигаться дальше.
Вечер среды ничем не отличается от предыдущих. Я снова задерживаюсь. В понедельник Джеффри подсунул номер охраны, к которой могу обратиться за помощью. Отныне не придется бежать по лестнице с двадцатого этажа, словно за мной гонятся адские псы. Каждый вечер я меняю приемную на личный кабинет, где могу почувствовать себя в безопасности.
Во вторник я приобрела магнитную доску, где размещаю важную информацию. Сейчас она усыпала разноцветной бумагой для заметок. Я раздробила их на несколько разделов: розовая – старые проекты; зеленые – будущие; желтые – те, что на стадии разработки сегодня. Также есть просветы белой, где упомянуты все имена и должности, с кем, так или иначе, Джеффри имеет связи. В основном это адвокаты, люди из городских администрации и поставщики стройматериалов.
Перебирая бумаги, сидя на полу у ножки стола, я слышу вибрацию своего мобильника и сглатываю.
За сегодняшний день мама звонит уже третий раз, будто чувствует, что телефон вернулся к хозяину. Почему не принимаю звонок? Потому что тогда придется столкнуться с правдой лицом к лицу. Придется признаться, почему не вернула его, как только обнаружила потерю. А реалии таковы: Спенсер и я не вместе, следовательно, свадьба не состоится. Тем не менее она волнуется (возможно, волнуется), поэтому мне приходится переступить через себя.
– Здравствуй, мама. – Я натягиваю улыбку. – Прости, что не позвонила сразу.
– Милая, я уже дозвонилась до Спенсера, – любезничает она, что крайне несвойственно ее чопорному характеру. – Он заверил, что с тобой все в порядке.
Желудок сжимается до размеров спичечного коробка по ряду причин. Первая из них: Спенсер не сказал, что мы разошлись как в море корабли. Мой, к слову, налетел на риф. Вторая: он скинул атомную бомбу на меня, в то время как знает, что мама превозносит мужчин до уровня божественных созданий.
– Мы волновались за вас.
Я устало тру глаза и на одном дыхании сообщаю:
– Мы расстались, мам.
На линии повисает мертвая тишина. Я не спешу что-либо добавлять, отчасти потому, что язык прилип к небу. Сердце громыхает в ушах, и часть того, что она говорит, попросту не слышу. Стыдно признать, что я не удержала мужчину. Мама довольно строгий духовно-нравственный человек. Она придерживается мнения, что первый секс должен состояться с будущим мужем. Если нет, это приравнивается к греху, и тогда тебе сулит участь ведьмы, которую сжигают на костре. Развод и вовсе незнакомое для нее понятие из китайского словаря. Некоторое время она таскала меня в церковь, пока в один
– Мне очень жаль, София.
Вот как это звучит на самом деле.
– Мне тоже, – сдавленно отзываюсь я, сделав вид, будто не раскусила скрытый посыл. – Но со мной все в порядке. Я устроилась на новую работу и… Мне потребуется некоторое время, чтобы разобраться.
– А как дела у Спенсера?
Боже, эта женщина интересуется делами моего бывшего жениха, а не расспрашивает меня о новой работе или о моем самочувствии в целом. Мужчина, в ее понимании, глава гребаного мира, его слово – закон. Женщина ему прислуживает, разумеется, помалкивая.
– Может быть, ты позвонишь ему и спросишь? – Вырывается раньше, чем успеваю подумать. – Прости, мама.
– Я не так воспитывала тебя, София! Позвони ему и извинись.
Господи, все стало намного хуже. Она заочно обвиняет меня в разрыве. Мужчины, разумеется, не могут ошибаться.
– Мне пора, мама.
Завершаю звонок до того, как она возразит. Щеки у меня влажные от слез. Яростно смахнув их, я ненароком вспоминаю, почему не приезжаю на Рождество домой. Дебби Вуд будет указывать, где мое место, и кривить губы, потому что моя юбка выше колена. Спенсер как-то попытался убедить ее, что мужчины не анализируют длину юбки и уж точно не считают девушку доступной, если она не посещает воскресную службу, но тщетно. Он сдался. Я советовала ему сделать это еще до знакомства с ней. Мой отец тоже не подарок, но он способен проявить мягкость и терпение. Он не нарекал меня падшей женщиной из-за гребаной одежды.
В такие моменты хочется стать подростком-бунтарем, который включает в своей комнате Эминема на полную громкость, чтобы насолить «правильным» родителям. Конкретную песню. Конкретный фрагмент. Конкретную фразу.
Что мешает сейчас?
Ничего, черт возьми!
Я включаю композицию, покачиваю головой в такт мелодии и улыбаюсь сквозь слезы, пытаясь угнаться за исполнителем. Задиристый Эминем, играющий на нервах властных чернокожих парней и Голливуда, восхищает меня. Пожалуй, послушаю несколько песен из старого альбома.
– Эминем? Вы не перестаете удивлять, мисс Вуд.
Дрожь пробегает по позвоночнику при звуке этого голоса.
Я не высовываюсь из-за ножки стола, чтобы не показывать покрасневший кончик носа. Джо называет это моей отличительной чертой. Я могу солгать. Глаза не выдадут. Но вот нос тот еще предатель.
– Угу, я такая. Несовременная.
– Отдых от работы входит в ваши планы? – Тон Джеффри что-то среднее между порицанием и озорством.
– Как только изучу все, чем вы занимаетесь.
– Я прихожу, когда ты уже тут, и ухожу, а ты, опять же, остаешься тут. Из наблюдений можно подвести итог: ночевки на рабочем месте. Где прячется кровать?
Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Смех, вероятней всего, наполнится печалью, нежели искрометным весельем. Я задерживаюсь не только из-за несоразмерной нагрузки, но и из-за нежелания возвращаться домой. Меня никто не ждет. Вот почему необходимо подыскать новое гнездышко. В рассуждениях Джо кроется жестокая правда. Я слишком зациклена на заботе о ком-то. Возможно, мне хочется дать другому то, чего недополучила сама. Моей матери выражение любви чуждо, а отец не из тех, кто предпочитает тактильный контакт. Наверное, Джо и Спенс подарили мне больше объятий, чем родители за двадцать семь лет жизни.