Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 68)
Спустя примерно год после смерти мистера Грея появился Ричард Марстон – он был близким другом брата Лауры. Марстон восхищался Лаурой и пытался добиться ее симпатии. Узнав о ее бедственном положении, он действовал жестоко: чтобы положить конец соперничеству с мистером Дженнингсом, поведал ем у скандальную ложь. Мистер Дженнингс отказался поверить в нее, но была состряпана другая ложь, чтобы возбудить ревность и охладить привязанность. Мистер Дженнингс колебнулся и проявил холодность к Лауре, что возмутило ее яростный дух, ибо насколько она была нежна, настолько же и горда.
Она написала мистеру Дженнингсу, чтобы сообщить: между ними все кончено и они больше никогда не увидятся. Он ответил в письме, которое по разным причинам не скоро попало к ней в руки, в выражениях самых страстных и болезненных, что считает себя помолвленным с ней до конца жизни и никогда не женится ни на ком другом.
В этот момент мисс Грей приехала к нам, решив зарабатывать на жизнь собственным трудом.
Лорд Риллингдон, заподозрив, что его сын продолжает поддерживать связь с Лаурой, и случайно узнав, что леди с таким именем живет в Мэлори, нанес визит в Кардайлион. Это был тот самый старый джентльмен в шоколадного цвета пальто, который встретил нас на пути из церкви и беседовал с мисс Грей под деревьями на Мельничной дороге.
Его целью было добиться обещания, что она разорвет связь с его сыном. Тон лорда Риллингдона был высокомерным, властным и в высшей степени раздражающим. Лаура мужественно выдержала его выпады и категорически отказалась разговаривать на эту тему. В результате он расстался с ней в гневе, так и не донеся свою точку зрения и оставив нас с сестрой сгорать от любопытства.
Ричард Рокстон Марстон был единственным близким родственником сэра Гарри Рокстона. Он попал в немилость баронета совершенно справедливо. После череды диких и подлых выходок он совершил мошенничество, о котором никогда бы не стало известно, если бы не совокупность несчастливых случайностей. Когда мошенничество раскрылось, дядя отказался видеться с ним, но при заступничестве мистера Блаунта согласился обеспечивать племянника небольшим годовым пособием при строгом условии, что Ричард покинет Англию. Именно на пути в Лондон, куда Ричард решил ехать через Бристоль, он чуть не расстался с жизнью при кораблекрушении «Замка Конуэй».
Здесь моя история впервые пересекается с его.
Короткое пребывание Ричарда Марстона в Мэлори охарактеризовалось необъяснимым интересом ко мне и столкновением с мистером Дженнингсом, который приехал туда, услышав о том, что там находится Лаура Грей. Он сумел встретиться с ней, возобновить помолвку и наконец убедить ее согласиться на тайную свадьбу, которая вначале сопровождалась долгой разлукой, во время которой жизни ее супруга угрожала опасная болезнь.
Я спешу с объяснением, но должна поведать еще несколько фактов и событий, которые проливают свет на некоторые моменты в истории моей жизни.
Почему Ричард Марстон вдруг решил жениться на девушке, о которой он знал достаточно, чтобы понимать, что у нее нет того, на чем расчетливость настаивала бы как на первой необходимости, – денег?
Ну, оказалось, что его план был ничуть не безрассуден. От мистера Блаунта я узнала подробности, объясняющие его.
Мистер Блаунт, который проявлял к Ричарду интерес и всегда лелеял надежду, что он исправим, однажды передал ему слова сэра Гарри, что одна из дочерей Мейбл Уэр станет его наследницей. Втайне Ричард посмеялся над этой угрозой, так как знал о враждебности, существовавшей между семьями. Но в конце концов он испугался. Мистер Блаунт показал ему письмо, в котором сэр Гарри прямо заявлял, что решил оставить все имущество мне. Мистер Блаунт показал письмо для того, чтобы внушить Ричарду терпение, необходимое для восстановления потерянного уважения в глазах старика. Но решение дяди не давало покоя сбившемуся с пути молодому человеку, и когда случайный шторм выбросил его к нашей двери, ему в голову пришла идея предотвратить опасность потерять все и вернуть утраченное положение с помощью стратегии, которая мгновенно принесла плоды.
После его возвращения в Англию и разрешения поселиться в Дорракли опасность остаться ни с чем стала еще сильнее, но изобретательность мистера Марстона была безграничной. Ему удалось, как я уже сказала, связать меня помолвкой. Тем самым он обеспечил себе безопасность, что бы ни случилось. Однако он сделал другой выбор, и насколько жестокий, вы уже знаете. Любил ли он меня? Я думаю, что да, насколько это согласовалось с его природой. Он был в ярости из-за того, что я сбежала от него, и, несомненно, нашел бы меня, если б мог в тот момент покинуть Дорракли.
Его женитьба, полагаю, была выдумкой. Если бы он сумел добиться разговора со мной, разыскав после побега, то говорил бы совсем по-другому. По мнению мистера Блаунта, Ричард, возможно, держал в уме некий план женитьбы из честолюбия, ради исполнения которого я должна была отойти в сторону. Однако даже если это так, не думаю, что он был удовлетворен этим планом, рискуя потерять меня навсегда. Полагаю, вы рассмеетесь над тщеславием женщины, которая в ее-то случае позволила себе предположить такое. Но, несмотря ни на что, я так думаю. Я уверена, что настолько, насколько он был способен на любовь, он любил меня. Не буду докучать вам печальными доказательствами того, на чем была основана эта вера. Пусть эти пустые умозаключения останутся на своем месте – в моем сердце.
Важный пост, который занимал молодой лорд Риллингдон в одной из наших колоний, умение, смелость и мудрость, с которыми он вел дела в самый критический период, открыли ему путь еще выше. Они с Лаурой собирались в Индию через полгода – и настаивали, что я должна ехать с ними. Это было бы восхитительно при более счастливых обстоятельствах, но чувство зависимости, пусть завуалированное, ужасало меня. Мы так устроены, что для среднестатистического разума болезненнее делить праздную зависимость откормленного быка, принадлежащего другу, чем работать ради обеда из трав.
Пока что они собирались в Брайтон, и я согласилась погостить у них три-четыре недели, после чего продолжить поиски «места». Лаура уговаривала меня стать няней для ее маленькой дочки, но это я тоже решительно отвергла. Вы можете обвинить меня в глупости, но, если вы, будучи женщиной, поставите себя на мое место, вы поймете, почему я отказалась. Я чувствовала, что буду хуже чем бесполезна. Лаура никогда бы не стала мне приказывать так, как хорошая мать приказывала бы человеку, ответственному за ее единственного ребенка. Она была бы смущена и несчастна, как и я, от осознания, что только мешаю.
Еще два обстоятельства требуют объяснения. Лаура рассказала мне спустя долгое время, что получила прощальное письмо от мистера Кармела, в котором говорилось, что он хотел предупредить меня об опасности, которую тогда не мог объяснить. Незадолго до этого месье Дроквилль, чьего расположения искал мистер Марстон, получил письмо, в котором говорилось, что он, Марстон, решил покинуть Америку и снова поселиться в Дорракли. Узнав об этом, мистер Кармел написал ту записку, которая так меня озадачила, и передал через третьи руки на почту Кардайлиона. Он писал с большой осторожностью, поскольку сэр Гарри питал сильную антипатию к людям его профессии.
Дроквилль не доверял Ричарду Марстону. Кроме того, он знал об истинной природе завещания сэра Гарри и пункте, который аннулировал его волю в случае, если я перейду в римско-католическую веру.
Вследствие этого пункта в черновике завещания и из соображения неразумности каких-либо действий, пока смерть леди Лорример еще столь свежа, а мое возмущение столь велико, Дроквилль решил, что какое-то время не стоит возобновлять попытки по переманиванию меня в католичество.
Придерживаясь ясного и жесткого взгляда на свое служение, адепты имеют право проводить разграничения. В глазах Господа души богача и Лазаря одинаково ценны. Таким образом, выбирая, кого обратить, они останавливаются на том прозелите, который укрепит влияние Церкви на земле. Так что в этом отношении они поступили правильно, здравый смысл оправдывает их.
Здесь я заканчиваю необходимую главу объяснений, и моя история продолжается.
Глава LXVIII
Последний из Рокстонов
Мрачный тихий гул наполнял старый дом в Дорракли: шли приготовления и совещания, многое было не готово, и отдавались последние распоряжения по приему гостя в гробу.
Старая миссис Шеклтон, экономка, бродила по комнатам, то и дело прикладывая платочек к глазам; повсюду сновали главная горничная со служанками.
Сэр Гарри много лет назад оставил мистеру Блаунту письмо, в котором содержалось все касательно похорон.
Гроб, согласно древней традиции, нужно было поставить на козлах в парадном зале у огромного камина. Точно так же, как это описывается в дневнике Пипса. За гробом должны были идти арендаторы и столько дворянства, соседей мистера Гарри, сколько пожелают присутствовать. Всех пришедших должна ждать роскошная трапеза, включающая столько «мяса и лучших напитков, сколько они съедят», а оставшееся следовало «раздать бедным».
После прощания гроб следовало поместить в каменный семейный склеп с гербом, примыкающий к церкви Голден-Фрайерс, а в церкви, на южной стене, той, что ближе к склепу, сделать табличку с короткой надписью «Без лести» и упоминанием, что почивший не был женат и был последним из древнего имени Рокстонов из Дорракли.