Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 65)
– А, мистер Спейт, – сказал Ричард, – вы получали известия от мистера Джалкота сегодня?
– Короткое письмо, мистер Марстон, но ничего по делу, только несколько новостей: он в Лондоне до завтрашнего дня, где и увидится с мистером Блаунтом.
– Тогда он, конечно, слышал о нашем несчастье?
– Да, сэр, и мы все глубоко сочувствуем вам, мистер Марстон, в этом горе. Не хотите ли войти, сэр, и взглянуть на письмо?
Мистер Марстон принял приглашение.
Его заинтересовали лишь два-три предложения.
«Сегодня утром я имел разговор с мистером Блаунтом. Он опасается, что сэр Гарри не составил завещание. Я встретился с господами Хаттом и Бэббиджем, которые делали черновик завещания, но они не могут пролить свет на этот вопрос и говорят, что это могут сделать лишь поиски, которые, по словам мистера Блаунта, не займут и пяти минут».
Это было интересно. Марстон откланялся, снова сел в экипаж и поехал мимо «Святого Георгия и дракона» по дороге, которая поднимается в горы от берега озера. Он высунул голову в окно и оглянулся: позади никого не было, а перед собой он видел лишь сгорбленные спины кучера и его сменщика да лошадей, чьи терпеливые головы качались из стороны в сторону. Свет тускнел, но все же позволял читать, что ему не терпелось сделать. Но он сомневался: это было рискованно.
Ричард взглянул на часы: ему потребуется почти три часа, чтобы добраться до станции по другую сторону гор. Досадная задержка в Дорракли!
Стемнело. Белый туман наползал на дорогу, растекался и живописно поднимался по горам. Вышла луна. Он начинал терять терпение. В горах кажется, что пройденное расстояние несоизмеримо затраченному времени. Путешествие казалось ему бесконечным.
Над одним из зигзагообразных поворотов узкой дороги возвышался гигантский белый камень, смутно напоминающий всадника, его можно было принять за разбойника, поджидающего путников. В глазах Ричарда он принял форму почившего Гарри Рокстона: будто бы тот сидит на серо-стальном коне и поджидает его, чтобы перекинуться парой слов. Ричард чертыхнулся, увидев это фантастическое напоминание. Вскоре фигура исчезла из виду.
Экипаж наконец достиг высшей точки, и начался быстрый спуск. Когда Ричард взглянул на часы при лунном свете, он понял, что они достигнут станции вовремя, чтобы успеть на поезд.
И вот показалась станция. Мистер Марстон расплатился и с черным саквояжем в руке выбежал на платформу.
– Поезда до Лондона еще не было? – спросил он, с предвкушением вглядываясь вдаль.
– Еще четыре минуты, – сказал начальник станции с услужливой вежливостью, – может, побольше. Они вынуждены уменьшать ход в тоннеле Малвин. Надеюсь, с вашим багажом все в порядке? Выписать вам билет, мистер Марстон?
Необычайная вежливость чиновника, возможно, имела связь с тем фактом, что слухи о смерти сэра Гарри уже достигли и этого места, а владения сэра Гарри простирались до железной дороги и дальше. Про Ричарда знали, что он единственный племянник почившего баронета, и то, что он наследник, не вызывало сомнений.
Подозрительному Марстону, однако, показалось, что начальник станции (который вовсе не питал никаких коварных замыслов) хочет поиграть в детектива и побольше выяснить о его передвижениях и багаже. Получив билет, он отошел от него так быстро, как позволила вежливость, стараясь не возбуждать любопытство.
Через несколько минут подошел поезд, захлопали двери. Марстон с саквояжем, пледом и зонтом занял место напротив худой и сердитой пожилой леди в черном. Рядом с ним, сбоку, сидела няня, присматривающая за двумя детьми. Присматривала она плохо – дети все время спрыгивали и забирались обратно на сиденье, подбегали к окну и громко задавали дурацкие вопросы. С другого бока сидел старый, сморщенный джентльмен в оливково-зеленом матерчатом кепи и кремовом кашне. Ричард надеялся на пару часов тишины, возможно, на пустой вагон. Для человека, желавшего подумать, шум и суета были разочаровывающими.
Поезд прибыл в Дайкем. Ричарда встретил носильщик из гостиницы «Три монахини» – здесь он собирался разместиться на ночь. Идти было недалеко – не больше пятидесяти ярдов от вокзала. Там Марстон нашел письмо мистера Блаунта из Лондона, как и говорилось в депеше. В шляпе и пальто, в газовом освещении у стойки Ричард, затаив дыхание, прочитал его. Ничего нового там не было – все это он уже знал из письма мистера Джалкота. Стало очевидно, что сэр Гарри оставил всех в неведении относительно того, оставил ли он завещание.
В ответ на вежливый вопрос хозяина гостиницы об ужине Ричард ответил, что поздно отобедал. Это была неправда, но у него определенно не было аппетита.
Он приказал разжечь камин в гостиной, так как вечер показался ему прохладным. Купил несколько книг, журналы и газеты. Для него опустили портьеры, и приятный запах табачного дыма, повеявший от них, заверил его, что против сигары никто возражать не будет.
– Я позвоню, когда что-то понадобится, – сказал он, – а пока не беспокойте меня.
Именно здесь, когда он вел переговоры для сэра Гарри о продлении договоров аренды в Дайкеме, он получил то самое поразительное сообщение с припиской о подробностях в письме.
Как видите, мистер Марстон времени зря не терял, и он опять находился в той же самой гостиной, желая одного – тщательно разобраться в этом деле.
Глава LXIV
Завещание
Горят свечи, ставни закрыты, портьеры опущены, веселый огонь пляшет в камине. В старомодной гостиной уютно, но Ричард Марстон нервничал, как никогда. Он внимательно просмотрел раздел некрологов в газетах, но сообщения о смерти сэра Гарри среди них не было. Ничего больше он не читал.
Некоторое время Ричард стоял спиной к огню. Он был похож на человека, подхватившего простуду, которого ничто не может согреть. Такого состояния он не предвидел и почти жалел, что сделал то, что сделал. Дверь была заперта, но на всякий случай он подошел и подергал ручку. При нем было то, что смущало и даже пугало его, словно это была улика, указывающая на убийцу.
Сев в кресло, он вытащил из нагрудного кармана довольно большую пачку бумаг, перевязанную красной тесьмой с печатью. На верхнем листе карандашом, почерком сэра Гарри, было написано: «Заверено Дарби Мейном и Хью Феником», ниже стояла дата.
Вздрогнув, Марстон убрал бумаги обратно в карман и обыскал комнату – открыл два старых шкафа и заглянул за шторы, чтобы убедить воспаленную фантазию в отсутствии соглядатаев.
Потом он снова вытащил бумаги, сломал печать, разрезал тесьму и, держа их дрожащими руками, прочитал:
– «Последняя воля и завещание сэра Гарри Рокстона из Дорракли, графство ***, баронета».
Это было великое кощунство. Он ограбил мертвого! Но в его действиях больше не было нерешительности.
Вот что он прочитал далее:
– «Я, Гарри Рокстон и т. д., баронет Дорракли и т. д., будучи в здравом уме и твердой памяти, оставляю свою последнюю волю…»
Чем дальше читал Марстон, тем сильнее темнело его лицо.
– Четыре попечителя, – пробормотал он. Так как он не был экспертом, у него никак не получалось ухватить смысл завещания. – Ну да, две тысячи двести фунтов стерлингов в виде ренты – ренты! – которая будет выплачиваться до конца жизни равными суммами первого мая, первого августа… да… и так далее… в качестве оплаты за все вышеупомянутые поместья и так далее. Ну, что еще? – Его голова медленно качалась из стороны в сторону, пока он читал. – Блаунт получит двести в год! Я догадывался, что этот старый методист знает о его намерениях. Так, дальше о деньгах… Пять тысяч фунтов. Пять тысяч для меня? А… из двадцати тысяч ста фунтов в государственных облигациях. Скромно, учитывая все обстоятельства, и рента всего в две тысячи двести в год до конца моей жизни, да еще аренда поместий, как я узнал, почти девять тысяч… – произнес он с презрительным смешком. – И на этом все! – Марстон хлопнул себя по колену. – А все остальное, – пробормотал он, – земля и деньги, без исключения, отходит мисс Этель Уэр. Она – хозяйка владений, я – нищий, получающий ренту! – Он чуть не задохнулся от ярости и обиды. – Теперь я понимаю, чего он добивался. Вижу смысл… И вижу свой путь. Я не должен допустить ошибку, хотя… ошибки не может быть. Все предельно ясно.
Он быстро сложил завещание и убрал бумаги в карман.
За прошедшие полчаса его лоб потемнел, щеки впали.
Чуть позже он вытащил другую бумагу, очень старую, потрепанную по краям, надписанную «Дело в отношении Ричарда Рокстона Марстона, эсквайра». Полагаю, в тот день он прочитал ее по крайней мере раз двадцать во время поездки в Дорракли. «Нет, ничто на свете не может быть яснее и точнее, – думал он, – это так же верно, как то, что дважды два – четыре».
В завещании были указаны два свидетеля, которые оставили свои подписи в присутствии друг друга, – технически все было верно. Но он говорил с ними по приезде в Дорракли и узнал достаточно, чтобы убедиться: они ни о чем не догадываются. Это были работники сэра Гарри. Старик вызвал их в день, когда было составлено завещание, и заставил расписаться в дюжине разных документов, которые сами они считали договорами об аренде, но не были уверены. Сэр Гарри никогда не говорил с ними о завещании.
Марстон спросил также и миссис Шеклтон, но и она никогда не слышала, чтобы сэр Гарри говорил о завещании.