Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 62)

Я обещала, страстно и укоризненно. Я изумлялась, как он может подозревать, что я хочу уехать. Что я буду веселиться в свете без него. Но я не могла укорять его ревностью, которая доказывала любовь.

Кажется, именно в этот момент я услышала звук, который заставил мое сердце затрепетать, а затем прыгнуть в пятки от ужаса: низкий голос сэра Гарри, такой близкий, что, казалось, еще шаг, и он покажется из-за поворота тропинки и увидит нас.

– Беги, дорогая, – сказал Ричард, нежно подталкивая меня одной рукой и второй указывая в противоположную от голоса сторону.

Сам он развернулся и быстро пошел навстречу сэру Гарри, который беседовал с лесничим о прореживании леса.

Через секунду я скрылась из виду и в неописуемом волнении направилась домой.

Глава LIX

Неожиданный гость

Все было правдой – Ричард уехал на следующее утро. Те, кто переживал подобное расставание, знают его горечь и следующую за ней апатию.

Я должна была остаться одна в Дорракли по крайней мере на три недели, возможно, и дольше. Мистер Блаунт назавтра отбывал в Виши, во Францию, где у него были какие-то дела.

Сэр Гарри Рокстон, который через несколько дней собирался в Брайтон, был сама доброта. Не было сомнений, что он ничего не знает о нас.

– Ты будешь скучать по нардам с Лемюэлем Блаунтом, – сказал он. – И по лодочным прогулкам со мной, и по нашим разговорам за чаем по вечерам. Тебе здесь будет тоскливо, девочка, но скоро ты появишься там, где зрелища и шум. Так что думай об этом, и когда мы уедем, не броди уныло по дому, но приободрись – всего несколько недель отделяют тебя от Брайтона и Лондона.

Конечно же, его доброе утешение только усилило мое отчаяние.

Пришло время, и я осталась одна. Одиночество на самом деле было облегчением. Я могла смотреть на озеро и вспоминать, как мой возлюбленный приезжал на лодке. Я могла гулять по тропинке, сидеть под старым буком и мысленно вести долгие беседы с Ричардом без страха быть прерванной… Все было бы терпимо, если бы не предчувствия, ожидание и бесконечная боль от расставания!

От Ричарда не пришло ни строчки. Он настоял, что, пока я нахожусь в Дорракли, мы не должны переписываться. В Голден-Фрайерс, куда поступали письма, было слишком много любопытных глаз.

Сэр Гарри отсутствовал около трех недель, когда он вдруг прислал мне изысканные маленькие эмалевые часики, украшенные бриллиантами: их привез в Дорракли наш сосед по городку, которого мой благодетель встретил в путешествиях. Через неделю пришло еще письмо от сэра Гарри. Он писал, что собирается в Лондон, чтобы проверить дом и убедиться, что там все готово.

Последовали несколько дней тишины, прервавшиеся очень странно. Я была на своей обычной одинокой дневной прогулке, довольно далеко от дома, когда к парадной двери подъехал экипаж с багажом на крыше. Из него выскочил Ричард Марстон, взбежал по лестнице и приказал слугам поднять чемоданы в его комнату. Дома ли я, он поинтересовался не сразу. Казалось, он не знал, что ему делать дальше: подошел к лестнице, резко остановился, положив руку на перила, потом развернулся, постоял посреди холла, глядя на свои пыльные ботинки, открыл входную дверь, в нерешительности посмотрел на улицу, снова вернулся в холл и сказал слуге:

– Так мисс Уэр, говорите, гуляет? Ну, идите и скажите экономке, что я приехал и буду приезжать и уезжать несколько дней, пока не получу известий из Лондона.

Слуга ушел, а мистер Марстон, сев в карету, отправился в Голден-Фрайерс. Там он нанес визит викарию, имел с ним личный и откровенный разговор и вернулся в Дорракли.

Мистер Марстон был возбужден. В холле он снял шляпу, положил ее на комод, потом снова надел, то есть вел себя как человек в опасности. Стоя у лестницы, он прислушался. Затем, уже без спешки, подошел к комнате сэра Гарри, повернул ключ, торчавший в замке, открыл дверь, вынул ключ и вошел внутрь.

Меньше чем через пять минут миссис Шеклтон в своем неизменном коричневом шелковом платье громко постучала в дверь.

– Войдите, – раздался голос Ричарда Марстона.

– Не могу, сэр.

– Не можете? Почему? В чем дело?

– Вы заперли дверь изнутри, – ответила она.

– Я? Вовсе нет, – ответил мистер Марстон, рассмеявшись. – Попытайтесь еще раз.

Она попыталась, со всей силы толкнула дверь, и та открылась.

Мистер Марстон сидел в кресле дяди с газетой, которую купил в поезде. Он невинно взглянул на нее:

– Ну, миссис Шеклтон, в чем дело?

– Ни в чем, сэр, – ответила она, заходя в комнату и подозрительно осматриваясь. – Но дверь была заперта, уверяю вас, сэр, всего минуту назад, когда я пыталась открыть ее в первый раз. Кроме того, мой хозяин, сэр Гарри, приказал никого не впускать в эту комнату, пока он в отъезде.

– Я должен был догадаться: везде его письма, – но ключ торчал в замке, вот он, поэтому я подумал, что лучше его вытащить.

Миссис Шеклтон сделала реверанс, взяла ключ из его пальцев и застыла в ожидании.

– А! Полагаю, – сказал он, вставая и потягиваясь с улыбкой и зевком, – вы хотите, чтобы я вышел?

– Да, сэр, прошу, – сказала экономка категорично.

Молодой джентльмен беспечно посмотрел в дальнее окно, осмотрелся, будто проверяя, не забыл ли он чего, и сказал с улыбкой:

– Миссис Шеклтон, счастлив тот, у кого есть такая бдительная леди, как вы, которая может позаботиться о мирских благах.

– Я не леди, сэр, я не ценю себя так высоко, – сказала она, снова сделав реверанс. – Я всего лишь пытаюсь выполнять свои обязанности по совести. Прошу прощения за беспокойство, сэр.

– Не стоит, все в порядке, – сказал он, выходя из комнаты и снова зевая.

Он ломал голову над тем, как угодить экономке или смягчить ее, но миссис Шеклтон, знал он, обладала северной гордостью, которую легко задеть, поэтому ему следовало быть очень осторожным.

Глава LX

Ключ сэра Гарри

Мистер Марстон поднялся в свою комнату: его вещи давно уже были там. Он хотел смыть пыль и сажу после путешествия по железной дороге.

Он быстро привел себя в порядок, и как раз когда хотел открыть дверь, в нее постучали.

– В чем дело? – спросил он.

– Пришел викарий, сэр, и желает знать, можете ли вы его принять.

– Конечно. Скажите ему, что я спущусь через минуту.

Он предвидел этот визит с дальновидностью, которой гордился. Спустился вниз и нашел викария одного в гостиной.

– Я так рад, что вы пришли, – сказал мистер Марстон, быстро приближаясь к викарию и не давая тому времени заговорить. – После приезда я едва успел переодеться, а пока занимался этим, подумал, что самое лучшее – передать вам ключ, не использовав, пусть хранится у вас. Вы так не думаете?

– Да, сэр, – кивнул викарий, – так и есть. Это странно, но такая же мысль пришла в голову и мне и фактически вынудила меня нанести вам этот визит. Понимаете, ключ был доверен мне, и, думаю, я не должен расставаться с ним, пока не вернется хозяин.

– Вы правы, – согласился Марстон.

– Возможно, мы оба действовали слишком опрометчиво.

– Да, сэр. Но я беру всю вину на себя. Я склонен к импульсивности и глупости. Обычно я думаю, когда уже слишком поздно; к счастью, в этот раз я все обдумал и уверен, что прав. – Молодой человек доверительно положил руку на предплечье викария.

– Есть один маленький нюанс: я не могу взять на себя полную ответственность за этот ключ. Ведь вполне могут существовать и другие ключи, которые подойдут. Я не могу отвечать за слуг и кого-либо еще, кто бывает в доме. Давайте проверим вместе.

Мистер Марстон был убедителен.

Послали за миссис Шеклтон, которая без ропота и вопросов открыла дверь для викария, которого любила. Однако она не оставила их – подождала в коридоре. Через несколько минут мужчины вышли из комнаты сэра Гарри.

– Вы останетесь на обед? – спросил Ричард викария уже в холле.

– Нет, благодарю. Я очень спешу. Хочу повидать бедного мальчика, к которому мистер Блаунт всегда был так добр. Думаю, ребенок умирает.

С ключом в кармане он ушел.

Все это время я была одна в своих невеселых мыслях. Я и представить не могла, что герой моих грез находится совсем рядом, как вдруг увидела его идущим по тропинке. Вскрикнув, я побежала ему навстречу. Казалось, он был счастлив и лучился любовью, когда притянул меня к себе, обнял и страстно поцеловал. Он говорил что-то, но когда позже я обдумала его слова, поняла, что они свелись к одному потрясающему обещанию: с этого дня он хочет видеть меня чаще.

Мне показалось, что его поведение изменилось: в его тоне звучала уверенность влюбленного, у которого есть право распоряжаться. Он стал более демонстративным в своих чувствах. Мне должно было бы возмутиться его страстью, как того требовали правила приличия, но я была счастлива и ни о чем таком не думала.

Ему нужно сходить в город, сказал он, отстранившись от меня, ненадолго. И да, не стоит давать людям повод для сплетен – мы должны быть осторожны.

Я отпустила его без просьб или протестов, хотя мне стоило неописуемой боли потерять его, пусть всего на час, так скоро после долгой разлуки. Именно так – он обещал вернуться через час, хотя это было почти невыполнимо, и я поверила ему. Влюбленные попирают невозможное – не знаю, кому принадлежит эта фраза.

Перед уходом он сказал:

– Когда я вернусь, я сразу пойду в гостиную: ты будешь там?

Конечно! Вернувшись домой, я тотчас же направилась в гостиную. Я боялась покинуть ее хоть на секунду, чтобы он не нашел комнату пустой. Мне нравилось подчиняться ему, нравилось, что он это знал. Как я ждала его возвращения! Как нетерпелива была! Но все это время у меня было тайное предчувствие. Поведение Ричарда изменилось, как я уже сказала: в нем появилась уверенность, некая небрежность. Не то чтобы он восхищался мною меньше, но… он стал другим, и это казалось мне зловещим.