Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 59)
Я услышала, как он сказал, указывая рукой: „И это Дорракли?“
Кто-то в лодке ответил ему.
Я не могу думать об этом без ужаса. Что привело сюда этого человека? Что может интересовать его в Дорракли, кроме того, что это мое нынешнее пристанище?
Уверена, он не видел меня. Когда он посмотрел в мою сторону, солнце светило ему в глаза, а мое лицо находилось в тени. Но это не имеет значения, если он приехал с какой-то целью, связанной со мной».
Инстинкт подсказал мне, что месье Дроквилль будет неукоснительно руководствоваться интересами своего ордена, советоваться с которым, не опасаясь последствий для себя, было его суровой обязанностью.
Теперь здесь, в этом прекрасном и уединенном уголке мира, я была далека от спокойствия. Я могла воскликнуть, как в «Изгнании Эрин» Кэмпбелла:
Мои страхи основывались на секрете, который я не могла раскрыть. Никто не мог мне помочь, потому что я не могла ни с кем посоветоваться.
На следующий день я сказалась больной и оставалась в своей комнате. Я думала, что месье Дроквилль придет и потребует разговора. Возможно, с помощью своей силы он попробует вынудить меня стать инструментом в осуществлении его планов, касающихся веры или собственности других людей. Ожидая его появления, я сжималась от страха.
Шли дни, неделя – месье Дроквилль не появлялся. Я снова начала дышать. Я знала, что он не из тех, кто охотно потратит недели или даже дни в поисках живописных видов в таком полуварварском месте, как Голден Фрайез.
Наконец я набралась храбрости поговорить с Ребеккой Торкилл. Я сказала ей, что видела месье Дроквилля и что я хочу, чтобы она, ничего не говоря слугам в Дорракли, навела справки в «Святом Георгии и драконе»: не останавливался ли там человек, отвечающий его описанию. Такого человека там не было, и я могла предположить, что он уехал. Я подумала, что он приезжал с сэром Ричардом Мардайксом из Касбрука, где часто бывал. Но такой человек, как Дроквилль, даже на приятную прогулку не отправится, не думая о деле. Наверное, он наводил справки, возможно, следил за мной. Я не могла чувствовать себя спокойно.
Но умиротворение, которым я так наслаждалась в Дорракли, постепенно вернулось, и я получала истинное удовольствие от рутинной жизни и скуки, которая в другом состоянии показалась бы невыносимой.
Стояла глубокая зима, и как же прекрасен был ландшафт в снежном саване! Все вокруг сверкало на зимнем солнце, а морозный сухой воздух был возбуждающе приятным.
Сэр Гарри Рокстон, страстный охотник, устойчивый к холоду, как гранит, в лунном свете уходил в низину со старомодным ружьем или, пока озеро не замерзло, с двумя дюжими гребцами отправлялся на лодке к заветным местам. Выросший в городе мистер Блаунт довольствовался быстрой прогулкой с тростью, в сопровождении пары собак, до Голден-Фрайерс и обратно. А мистер Марстон отсутствовал по причине некой миссии, в которую отправил его дядя, чтобы, как сказал мистер Блаунт, проверить, «способен ли он к бизнесу».
Однажды вечером, когда я сидела одна в гостиной, я немного удивилась, увидев, как в комнату входит Ребекка Торкилл в чепце и пальто, таинственная и важная. Закрыв дверь, она настороженно огляделась.
– Что вы думаете, мисс? Подождите, послушайте, – прошептала она, подходя ко мне. – Как вы думаете, кого я видела три минуты назад у лип рядом с озером?
Я смотрела в ее лицо, наполненная тревогой.
– Я возвращалась домой от Шенстонов, к которым ходила с чаем для бедного маленького мальчика, который болеет. И как только я подошла к Дорракли, кого я увидела так же ясно, как вижу вас? Мистера Кармела! Он только что вышел из лодки и, как мне показалось, собирался пойти к дому. Он узнал меня, как только увидел – луна сегодня очень яркая, – и спросил о моих делах, а потом о ваших. Сказал, что в Голден-Фрайерс он всего на несколько часов и нанял лодку, надеясь увидеть вас хоть на минуту, но не знает, захотите ли этого вы. Он умолял меня выяснить это и сообщить ему. Если вы не против, он ждет вас там, внизу, мисс Этель. Что ему передать?
– Идемте со мной, – сказала я, быстро поднимаясь.
Надев пальто и шляпку, ни о чем не думая и ничего не говоря, я вышла в тихий вечер и зашагала по хрустящей траве. Снежные пики далеких гор пронзали воздух, озеро было печально и мрачно, и лишь серебристые проблески лунной дорожки оживляли его.
Я быстро спустилась по плавному склону между лип, оставив удивленную Ребекку Торкилл далеко позади. В конце аллеи я остановилась и затаила дыхание: с другой стороны приближались гулкие шаги. Наконец я увидела мистера Кармела, идущего ко мне.
Через секунду он был рядом со мной и, как обычно, держал мою руку.
– Вы очень добры; как мне отблагодарить вас, мисс Уэр? Я не надеялся, что вы выйдете. Мне предстоит долгое путешествие, я чувствую себя не так хорошо, как раньше, и подумал, что если потеряю такую возможность в нашем изменчивом мире, то уже никогда не увижу свою ученицу. Я не мог не попрощаться.
– Так вы уезжаете? – спросила я, пожимая ему руку.
– Да, скоро нас будет разделять океан и половина мира, и я никогда не вернусь.
Я вспомнила всю его доброту – его задумчивую сердечность, его верность, – и на секунду мне показалось, что я сейчас заплачу.
Он кутался в шубу и казался худым и больным, при свете луны линии его красивого лица были резкими, словно вырезанными из слоновой кости.
– Мы много ссорились и снова мирились, и теперь мы расстаемся, уверен, хорошими друзьями.
– Вы уезжаете, и вы болеете… – только и смогла сказать я, но понимала, что в моем голосе есть что-то от того необузданного тона, который появляется от непритворной печали.
– Как часто я думал о вас, мисс Этель… как часто я буду думать о вас, сколько бы мне ни осталось.
– Мне так жаль, мистер Кармел, ужасно жаль! – Не отпустив его руки, я смотрела в худое лицо с печальным предчувствием.
– Я хочу, чтобы вы помнили меня. Это глупость, я знаю, но это безвредная глупость, вся человеческая природа разделяет ее, и… – его голос немного дрожал, – и ваш учитель, который старался мудро воспитывать вас, в конце концов не меньший глупец, чем остальные. – Он полез в карман и протянул мне красивый золотой крестик с пятью бриллиантами. – Вы сохраните этот крест? Он принадлежал моей матери, а затем, с разрешения моих духовников, мне, так что вы можете принять его с чистой совестью. – Он улыбнулся. – Если вы будете его носить или просто положите на столик… – Снова небольшая пауза. – Возможно, иногда он напомнит вам о том, кто был в вас заинтересован. И… ох, Этель, дайте мне посмотреть на вас еще раз!
Он вывел меня – всего на несколько шагов – из тени дерева под яркий лунный свет и, держа за руку, внимательно смотрел на меня с бесконечно печальной улыбкой.
–Вот она, моя своенравная, щедрая, умная Этель! Как гордился я своей ученицей! Сердце знает горе души своей[57], – сказал он мягко. – Ах, в тот день, когда Искупитель начнет собирать свои драгоценные камни, вы будете самым ценным из них! Я повидался с вами, прощайте!
Он поднял мою руку и дважды нежно поцеловал ее. Потом развернулся, быстро спустился к воде и шагнул в лодку. Гребцы опустили весла, и вода рассыпалась бриллиантами. Я видела, как темная фигура в черном стоит на корме, указывая рукой в сторону Голден-Фрайерс. Лодка была в трех метрах от берега… в двадцати… в пятидесяти… Слезы, которые я сдерживала, прорвались, и, рыдая так, словно мое сердце разрывается, я выбежала на берег, встала на широкий плоский камень и махала рукой отчаянно и невидимо для моего друга, которого, знала я, больше никогда не увижу.
Я смотрела вслед лодке, пока ее очертания и звук весел не скрылись в серой дали.
Глава LVI
«Любовь остановила времени полет…»[58]
Шли недели: все тот же бодрящий мороз и низкое веселое солнце, возбужденные собаки и резкие для слуха звуки вдали, красные закаты, ранние сумерки и трескучий огонь камина. Зима была в разгаре. Добрый голос сэра Гарри Рокстона, слышимый во всем доме, звал меня из холла: он хотел знать, выйдет ли «маленькая Этель» на прогулку, поедет ли с ним в город смотреть на катающихся на коньках, ибо в мелких местах у берега озеро замерзло.
Однажды я зашла в комнату сэра Гарри по какому-то делу.
Мистер Блаунт стоял, опершись на каминную полку, а сэр Гарри вынимал большой ключ из двери железного сейфа, который был встроен в стену. Я поняла, что помешала им, и немного взволнованно сказала:
– Я зайду позже: ничего серьезного.
Сэр Гарри поманил меня пальцем:
– Останься, маленькая Этель. Я не вижу причины, Блаунт, почему мы не можем рассказать девочке.
Мистер Блаунт согласно кивнул.
– Подойди, моя красавица. – Сэр Гарри вставил ключ и открыл сейф. – Посмотри внутрь, видишь эту полку? Ну, запомни, здесь старик Гарри Рокстон оставил завещание – запомнила, где оно лежит? – Он мягко притянул меня к себе, нежно погладил по голове и поцеловал в лоб. – Да благословит тебя Бог, милая! – Снова запирая дверь, он сказал: – Запомни, сейф рядом с картиной. На этом все, девочка.
Получив разрешение, я ушла.
В столь уединенном месте, как Дорракли, время шло неслышными шагами. Минуло Рождество. Мистер Марстон вернулся: зимой он чаще жил с нами, и в доме было веселее.