Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 33)
Однако я должна рассказать вам о том, что в дневнике описано совсем коротко. Среди моих многочисленных поклонников, которые просили о танце, но не более, были двое, кто, казалось, испытывает ко мне более глубокие чувства, чем остальные. Один – красивый полковник Сент-Джордж Дейкр, с состоянием тридцать тысяч в год, как сказали маме ее приятельницы, и она не могла не поведать сей факт мне. Но юные леди, только что вышедшие в свет, привередливы, и мне было сложно угодить. Мое сердце было свободно, и в своей прежней жизни я видела мужчин, которые нравились мне больше. Я слишком дорожила тем, что имела, и чуралась идеи замужества. Вторым был сэр Генри Парк, тоже богатый, но старше. Отец, я думаю, желал для меня большего и считал, что я могу выйти за политика ради связей для него. Он не обсуждал со мной этот вопрос и, возможно, переоценивая меня, предоставил мне свободу поступать так, как я хочу.
Так или иначе, этим джентльменам с предельной вежливостью к их чувствам было отказано: одному в Брайтоне в августе, второму немного позже в Касбруке, где он решился заговорить. Я упомянула об этих случаях в том порядке, в котором они следовали, но много не писала.
Полагаю, каждый хоть раз в жизни начинал вести дневник, который дóлжно заполнять так же старательно и настойчиво, как Сэмюэл Пипс[29]. Но я не следовала этому правилу и вела дневник отрывочно. Здесь я приведу отрывки, которые должны помочь моему повествованию.
«Наконец, слава богу, новости о моей дорогой Лауре Грей. Не могу поверить, что скоро ее увижу. Да, многое может омрачить мое счастье, ибо ее слова предвещают недоброе. И все же будет приятно встретить ее, услышать о ее приключениях и вести долгий разговор, ведь наши разговоры с ней делали жизнь в Мэлори столь счастливой.
Однако по порядку.
Я была у матушки около получаса назад, она, в халате и тапочках, только села за туалетный столик, как Уэнтуорт (ее горничная) пришла с утренними письмами. У матушки, конечно же, есть несколько секретов, как у большинства людей, но ее корреспонденция в этом отношении неинтересна. Открыв и прочитав письма, она иногда разрешала мне заглянуть в них. Сегодня мне показалось, что я уловила небольшое, но отчетливое изменение в ее беззаботном виде, когда она просмотрела одно из писем. Она прочитала его во второй раз и протянула мне. Так оно от Лауры Грей! Там говорилось, что у нее большое горе и что она зайдет в наш городской дом „завтра“, то есть сегодня, в четверг, в час дня, чтобы попробовать увидеться с мамой.
„Мне кажется это очень дерзким. Однако я не против встретиться с ней, – сказала мама, – она должна знать, что я о ней думаю“.
Мне не понравилась эта идея, и я подумала, что должна попытаться увидеть Лауру раньше ее. Должно быть, ей есть что рассказать, иначе она не стала бы использовать меня так недобро».
«
«
«Ее письмо, как мне кажется, написано в спешке волнения. Я не понимаю, что все это значит».
«
«
«Заглянула к маме, когда она завтракала в постели, и рассказала, как я волнуюсь о Лауре Грей. Она сказала: „С мисс Грей все хорошо, за исключением того, что она не знает, как положено себя вести“. Я не согласна с мамой и уверена, что на самом деле она так не думает о Лауре. Я все еще беспокоюсь за нее. На ее письме не было обратного адреса».
«Только что снова говорила с мамой, пыталась выяснить, знает ли она что-то, с помощью чего мы могли бы найти Лауру Грей. Она сказала, что не знает ничего, по чему мы могли бы ее отследить. Я спросила, как мисс Грей появилась у нас. Мама сказала, что искала гувернантку через контору по найму, но потом папа увидел объявление в „Таймс“, и они решили, что это то, что им подойдет. Мисс Грей ответила на записку мамы, и, когда та спросила о рекомендациях, она сослалась на леди, имя которой было маме известно. В тот же день эта леди приехала в карете со слугами, имела богатый вид и говорила о Лауре как о кузине. Рекомендации были наилучшими, и гостья сетовала, что Лаура вдруг решила искать место гувернантки – уж лучше бы жила дома с ней. Теперь мама не могла вспомнить ни ее имя, ни адрес, и мы не могли найти ее. Утешало, что леди, которая назвала мисс Грей родственницей и говорила о ней с такой теплотой, была богата и хотела вернуть ее домой, но обстоятельства всегда изменчивы, а жизнь мимолетна – откуда нам знать, где эта леди сейчас?»
«Осталась одна надежда: Лаура могла написать „в четверг“, но иметь в виду пятницу. Это единственный шанс, и я цепляюсь за него».
«
«
Она не пришла и на следующий день. По вопросу, который так остро волновал маму, у нее не было возможности высказаться ни тогда, ни на следующий день.
Сезон закончился, и мы снова в Мэлори!
После визита в Касбрук родители отправились в аббатство Хейтли. По какой-то причине – возможно, просто потому, что я не получила приглашения, – я не сопровождала их. Под присмотром старой леди Эстер Уигмор, которая направлялась в ту же сторону, меня отправили в Честер, где меня встретила мисс Паунден. С ней «к моему огромному удовольствию», как писал Сэмюэл Пипс, я и отправилась в поместье, где был мой единственный настоящий дом и куда я всегда возвращалась с невыразимой любовью.
Но мое пребывание в Мэлори было неожиданно прервано запиской от мамы, назначившей встречу в Честере. Папа был вынужден поехать в Лондон для консультации с друзьями, а затем он собирается в Шиллингсворт, чтобы выступить на банкете. А мы с ней отправимся на север. Она все расскажет, когда встретимся. Пышные наряды брать не нужно.
С этой скудной информацией и любопытством по поводу того, куда именно мы направляемся, я прибыла в Честер, где встретила маму, от которой узнала, что поездка приведет нас в местность дикую, красивую и совершенно новую для меня.
Глава XXXII
«Святой Георгий и дракон»
Нам пришлось долго ждать на какой-то станции, забыла ее название. Солнце село, когда прибыл экипаж. Мы проехали еще примерно двенадцать миль. Вдоль дороги тянулись торфяники. Я не могла поверить, что в Англии существует нечто столь первобытное. Легкий туман вуалью простирался над темным пространством, и в лунном свете тут и там тускло блестели огромные лужи. Потом впереди показались горы. Скоро мы въехали в ущелье и оказались зажаты между крутых склонов. Мне никогда не забыть впечатление от внезапно развернувшейся сцены: когда дорога достигла вершины, внизу я увидела Голден-Фрайерс.
О, что за ч удесный вид!
Колоритный маленький городок был окружен амфитеатром холмов. В лунном свете поблескивал белый камень домов, стоявших на берегу озера. Вязы, одиночные или в группах, казались почти черными. Картина была иллюзорной, и я вскрикнула от удивления и восторга.
Мама молча смотрела из окна, и я видела, что она тихо плачет. Здесь, у озера, она провела свое детство и юность, а встреча с прошлым всегда пробуждает столько сладких и горьких воспоминаний! Наверняка ее слезы вызвала тоска по безвозвратному, и я старалась не прерывать ее одинокие мысли. Я и сама поддалась меланхоличному настроению, навеянному природой, хотя никогда не была в этих краях. Она мне так и не сказала о цели поездки, но обмолвилась, что в Голден-Фрайерс будет леди Лорример, и я догадалась – видимо, мама собиралась поговорить с ней о том, как помочь папе, как избежать козней этого Гарри Рокстона.
Несомненный враг нашего дома, тот самый Гарри Рокстон, чьи злые чары опутывали моих родителей и в деловом Лондоне, и в тихом Мэлори, и в далеких Франции и Италии, жил где-то поблизости. Как ни странно, эти мысли добавляли интереса романтической сцене.
Мы спустились к озеру, и теперь наша дорога изящно изгибалась вдоль берега. В серебристом лунном свете холмы на той стороне казались такими воздушными, что можно было вообразить, будто брошенный камень пролетит сквозь них, как сквозь дым. Мы проехали под тенью могучих вязов, и впереди показались первые домики. Городок спал, только лаяли собаки да гоготали бдительные гуси. Наш экипаж, запряженный четверкой лошадей,– не пустое расточительство, не желание пустить пыль в глаза, а необходимость там, где бóльшая часть дороги пролегает сквозь холмы,– остановился у гостиницы «Святой Георгий и дракон», чьи окна, обращенные к озеру, были освещены[30]. Так закончилось наше путешествие.
Прежде чем мы поднялись в наши комнаты, мама поинтересовалась, здесь ли леди Лорример. Да, миледи приехала позавчера. Мама казалась нервной и взволнованной. Она послала горничную выяснить про сэра Гарри Рокстона, и когда та вернулась и сказала, что в Дорракли его не ожидают еще две недели, она вздохнула, и я услышала тихое «Слава богу!» Признаюсь, для меня это было скорее разочарование, чем облегчение. Я хотела увидеть этого жестокого человека.