Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 21)

Он улыбнулся, иронично поклонился и направился к двери.

– Ничто не мешало нам быть друзьями, ничто.

Лаура не ответила, и он добавил:

– Нет ни одной причины, почему бы мы не могли быть друзьями. Вы могли оказать мне ничтожную любезность. Я мог жизнью послужить вам.

Снова пауза.

– Я могу объяснить вашу глупость лишь самой бесчувственной злобой. Я все сделаю сам. Вы меня знаете. Что бы ни случилось, благодарите за это свое собственное безрассудное упрямство.

– У меня еще есть друзья, – воскликнула она с болью. – Ваша трусость, ваши угрозы и оскорбления, ваши преследования создания совершенно беззащитного и безутешного, которой никто не поможет… – Ее голос дрогнул. – Разыщите своих друзей, если они у вас есть, расскажите им все что хотите, и, если оно того стоит, я опровергну вашу историю. Я поспорю с вашими друзьями. Я поставлю мое слово против вашего.

Мистер Марстон больше не ухмылялся, и в его тоне не было ни капли иронии, он говорил с горячностью неприкрытой ярости:

– Я ничем не побрезгую. Я многое пережил и стал еще более безрассуден, а следовательно, более опасен. Если бы вы знали чуточку больше, вы бы не посмели ссориться со мной. – Он грохнул рукой по столу.

Лаура сжалась:

– Мне страшно… я напугана, но ничто на земле не заставит меня сделать то, о чем вы просите.

– Довольно, на этом все, – сказал он и замолчал. Потом медленно и подчеркнуто произнес: – И помните, последствия, которые я обещал вам, намного ближе, чем вы думаете.

Сказав это, он вышел из комнаты так же внезапно, как появился.

Лаура Грей дрожала. Ее мысли путались. Она была смертельно напугана.

Море, которое поглотило все остальное, оставило в живых только этого злого человека. Сколько хороших, добрых и полезных жизней было потеряно в роковой момент кораблекрушения, думала она, а эта жизнь, лишенная всего хорошего, распутная и жестокая, одна – одна! – удостоилась милосерди я.

Глава XIX

Встреча

Я ни о чем не догадывалась и только много лет спустя узнала об этом разговоре. Когда я вернулась, Лаура ничего не сказала мне. Уверена, она поступила правильно. Некоторые вещи она не смогла бы объяснить, в том числе безумный план мистера Марстона жениться на мне, не имеющей ни гроша за душой.

Я, конечно же, заметила признаки подавленного настроения, и ее рассеянность возбудила мое любопытство. Однако она легко отмахнулась от меня. Я знала, что иногда моя милая гувернантка хандрит, но она никогда не делилась со мной своими проблемами.

Мы больше ничего не слышали о нашем госте до следующего дня, когда Ребекка Торкилл сказала за пятичасовым чаем, что его снова мучают головные боли. Кажется, она рассчитывала на наше сочувствие, но мы никак не прореагировали. А вскоре после заката мы увидели, как мистер Марстон не спеша прошел мимо окна нашей комнаты и довольно долго гулял под деревьями.

Тем вечером мы были необычно молчаливы. Из-за врожденного упрямства, чем больше моя гувернантка предупреждала меня об опасности этого человека, тем больше я интересовалась им. Думаю, ее мысли целиком были заняты мистером Марстоном, а мои уж точно.

– Сегодня мы не будем открывать окно, – наконец сказала Лаура.

– А я только подумала, как было бы хорошо вдохнуть свежего воздуха. Почему бы нам не открыть его? – в пику ей откликнулась я.

– Потому что тогда он снова подойдет, а вашей матушке не понравилось бы, что вы водите знакомство с таким человеком.

Я рассердилась, но не стала настаивать. Сидела в мрачном молчании и задумчиво глядела в окно.

Ранние сумерки сменились мраком, когда мистер Марстон вновь появился. Он направился к нашему окну, но, заметив, что оно закрыто, остановился. Осмелюсь предположить, что он рассердился больше, чем я. Однако что ему было делать? Он посмотрел через плечо куда-то и снова бросил взгляд на окно, а потом пошел за угол к дому приказчика.

В его комнате горели свечи – он нашел там Ребекку Торкилл с небольшим кувшином и чайной чашкой на подносе.

– Сэр, только подумать, вы опять делаете что-то невообразимое, – воскликнула она. – Вы, кто недавно был при смерти от головной боли! Как вы себя чувствуете, сэр?

– Премного благодарен. Сейчас все хорошо. Головная боль уходит так же, как и приходит: неожиданно. Что это? – Он указал на поднос.

– Пряный напиток, сэр, с сахаром, белым вином и мускатным орехом. Я подумала, что вам захочется.

– Господи, грог! – улыбнулся постоялец. – Я угадал?

– Да, и не худший.

– Не сомневаюсь! – Мистер Марстон решил быть дружелюбным со старушкой. – Как мне вас отблагодарить?

– Это лучшее средство в мире, чтобы заснуть после головной боли. Пейте, пока горячий.

– Тут любых благодарностей недостаточно, вы моя спасительница.

– Пейте, пейте, а я вскоре проведаю вас, – с этими словами добрая женщина вышла.

– Я не должен ее обижать, – пробормотал себе под нос мистер Марстон, налил немного грога в чашку, попробовал и тихо рассмеялся. – Попиваю грог! Что-то новенькое для Ричарда Марстона! Каждый день перемены. Что же, изобразим, что нам понравилось, – сказал он и вылил напиток из окна.

Несколько слов, невзначай брошенных утром доктором Мервином, пробудили в нем острую тревогу. Он накинул широкое пальто, надел кашне и шляпу, взял трость и уже хотел выйти, чтобы отправиться в Кардайлион, но тут вернулась Ребекка Торкилл с нарезанным лимоном на тарелке.

– Некоторым нравится выжать в грог лимон, – сказала она. – И я подумала, что будет хорошо принести его вам.

– Было очень вкусно, правда, – заверил он, когда миссис Торкилл заглянула в кувшин.

– Ну, – выдохнула она с неподдельным восхищением, – будь я проклята, если вы оставили хоть каплю! Ха-ха! Ладно, принесу еще, пока вы не легли. Но не пейте одним глотком, сэр. Так можно и заболеть.

– Нам, мужчинам, так нравится хороший алкоголь, что мы… мы… мы… о чем это я? А, да, нам, мужчинам, так нравится хороший алкоголь, что мы не умеем вовремя остановиться. Плохое оправдание, но что делать. Я собираюсь на небольшую прогулку: это всегда помогает после головной боли. Доброго вечера, миссис Торкилл.

Прежде чем она успела ответить, он ушел.

Была ясная тихая ночь, взошла луна. Прогулка из Мэлори в городок обещала стать приятной. Мистер Марстон выбрал узкую дорогу, параллельную той, что вьется по берегу эстуария. Эхо его шагов под деревьями, залитыми луной, было единственным признаком жизни, за исключением далекого лая сторожевого пса. Печальный ветер свистел над морем, напоминая стоны утопших.

У кладбища он остановился, отчасти чтобы раскурить сигару, отчасти чтобы взглянуть на старую церковь, вид которой в лунном свете был жутковатым. Церковь отбрасывала черную тень на траву и надгробия, и казалось, будто гигантская рука показывает на него пальцем. Марстон цинично улыбнулся, когда эта мысль пришла ему в голову.

– Еще одна могила здесь? Не удивлюсь, если так и будет. Еще одна могила, и с моей-то удачей ничего удивительного, если в ней буду лежать я… я! Но это не факт… да. Что за глупое прорицание. Но эта тень и правда похожа на перст, указующий на меня!

Он курил, прислонившись к столбу железных ворот, и по своему обыкновению проговаривал мысли вслух:

– Тут поневоле поверишь во всякую ерунду. Что за странное место! Кто знал, что я встречу здесь Лауру? Или этого плаксивого дурака Кармела? И кто бы мог подумать, что именно Дженнингс появится в этом захолустье? Господи! Я словно святой Павел: едва избежал кораблекрушения, как в руку вцепилась змея. Мой бывший приятель Спрэг превратил бы все это в элегию. Интересно, могу ли я еще сочинять элегии?

Докурив, он медленно пошел дальше и вскоре оказался на Касл-стрит, центральной улице маленького колоритного городка.

Парадная дверь «Верни Армс» была открыта, и свет лампы мягко освещал тротуар. Мистер Марстон ненавидел ожидание. Он скорее бы пошел на невыгодную сделку, чем вынести пытку долгих переговоров. Он скорее бы шагнул навстречу катастрофе, чем ожидать ее медленного приближения. Нетерпимость неопределенности часто делала его непредсказуемым. Он пришел в Кардайлион просто на разведку, но в голове у него уже сложился план. В тени домов на противоположной стороне улицы он медленно ходил взад-вперед, искоса поглядывая на дверь гостиницы, пока не докурил новую сигару.

Как только он выбросил окурок, по ступеням «Верни Армс» спустился другой курильщик. Некто высокий и стройный стоял на пустынной улице, неторопливо затягивался и смотрел по сторонам. Как только из-за набежавшего облачка вышла луна, мистер Марстон узнал его. Постоялец гостиницы был очень красив: редко встретишь такие умные и воодушевленные лица. Он и не подозревал о недобром взгляде, направленном на него с другой стороны улицы.

Мистер Марстон решил, что пора действовать. Он перешел улицу и остановился рядом с курильщиком.

– Как я слышал, – произнес он тихо, – вы хотите поговорить со мной. Вы сказали об этом «У Блэка».

Курильщик опустил сигару. Он явно был удивлен. Пристально посмотрев на Марстона, он наконец мрачно произнес:

– Да, я так и сказал. И да, я хочу с вами поговорить.

– Хорошо. Но не здесь: нам лучше найти другое место, где мы могли бы поговорить, не привлекая внимания.

– Идите за мной, – сказал молодой человек, направляясь вверх по улице.

Мистер Марстон шел за ним чуть в стороне. Случайному прохожему они могли показаться приятелями.