Джозеф Шеридан – Желание покоя (страница 23)

Глава XXI

Пациент Пла Ильд

Домой я вернулась с последним лучом заходящего солнца. Сумерки серым плащом накрыли кладбище, море и землю. В окне на первом этаже мерцал свет, и я обрадовалась, ибо это говорило о том, что Лаура Грей сидит в чайной комнате, а мне не терпелось рассказать ей свою историю.

Как я и ожидала, она была там, и по ее удивленно вспыхнувшему взгляду я поняла, насколько ее поразило мое волнение. Даже не скинув пальто, я стала рассказывать о происшествии.

Едва упомянула о внезапном появлении мистера Марстона, Лаура вскочила и прижала руки к груди:

– Кто-то убит? Ради всего святого, скажите же скорее!

Я описала все, что видела.

– Он убил его, этот негодяй! Его угрозы всегда исполняются, а обещания – никогда. Ах, Этель, он был совсем рядом, а я не знала об этом.

– Кто, Лаура? Этот мужчина? Не бойтесь, дорогая, он не убит – никто не убит. Осмелюсь предположить, что ранение неопасно, и доктор Мервин уже с ним.

– Нет-нет, я уверена, что он тяжело ранен… он его убил. Он так давно ненавидит его, что не остановился бы, пока не убьет.

Лаура все сильнее нервничала, и я делала все, чтобы успокоить ее.

– Как его зовут? – наконец спросила я.

Казалось, этот вопрос успокоил ее. Она посмотрела на меня, затем опустила взгляд и снова подняла. До этого раз или два она упоминала брата, которого сильно любила и который был одной из величайших ее тревог. Раненый мужчина – это он? Или ее возлюбленный?

Последнее едва ли было правдой, ибо она долго уклонялась от моих вопросов, а потом сказала:

– У меня нет возлюбленного или воздыхателя, за исключением того, кого я презираю и ненавижу больше всех на свете.

Вполне возможно, что ее брат был в долгах или в трудном положении, поэтому она отказывалась открыть правду о нем. Я надеялась, что она много чего расскажет, и была разочарована: от меня снова отмахнулись. Но я знала, что мисс Грей говорит правду, ибо она была самой честностью, когда она сказала, что обязательно откроет мне свою историю и что скоро придет время, когда она сможет это сделать. Но сейчас – бедняжка! – она была в состоянии, очень близком к отчаянию. Она беспрерывно задавала вопросы, и я снова и снова описывала внешность раненого мужчины. Казалось, она догадалась, кто это, что не останавливало ее от новых более подробных вопросов.

Тот вечер прошел ужасно для нас обеих.

На следующее утро доктор Мервин по пути к пациенту заглянул к нам, намереваясь выяснить у меня все обстоятельства его обнаружения. Осмотрительная Ребекка Торкилл призвала меня не рассказывать о неожиданном появлении мистера Марстона в столь подозрительной близости от места происшествия, поэтому я просто описала зрелище, которое представлял собой раненый мужчина, когда я наткнулась на него в лесу, и поведала о его перемещении на ферму Пла Ильд.

– Говорят, это несчастный случай, – сказал доктор, понимающе кивнув и улыбнувшись. – Несчастный случай, как же! Если это так, то почему он отказывается говорить, кто еще причастен к несчастному случаю, кроме него? По-моему, бесполезно делать из этого секрет, так как – если, конечно, не случится ничего неожиданного – он поправится чуть больше чем через неделю. Ранение очень странное. Пуля ударила его в ключицу и сломала ее, отскочив вверх. Если бы она проникла вбок и вниз, он бы умер на месте.

– Вы знаете его имя? – спросила я.

– Нет, он очень скрытен. Так часто бывает в его ситуации – не хочет попасть в газеты, или связан тем, что мы называем благородством, или, возможно, преследуется законом. Но это не принесет ему проблем – через несколько дней он встанет на ноги.

С этими обнадеживающими новостями доктор покинул нас.

Мисс Грей стало лучше. Одно было точно: победивший участник дуэли – а это, как я поняла, была дуэль, ибо я видела два пистолета, – не осмелится появиться в нашей стороне в ближайшее время.

– Вы пойдете со мной справиться о его здоровье? – спросила я Лауру, как только доктор ушел.

– Нет, я не могу, но это было бы мило с вашей стороны. Только если это не напряжет вас…

– Ничуть. Надо попросить Ребекку приготовить бульон или то, что посоветует доктор. Могу я рассказать о вас миссис Причад? Ведь я с ней буду разговаривать. То есть вы хотите, чтобы пациент – будем звать его так – знал, что вы здесь?

– О нет, не нужно. Он последний человек на земле, который…

– Вы уверены?

– Совершенно. Молю, дорогая Этель, не упоминайте мое имя.

– Ну, мистер Марстон знает, что вы здесь, – настаивала я.

– Это плохо, но в данной ситуации будет просто невыносимым. Я знаю, Этель, что могу на вас положиться.

– Ну, я ничего не скажу: не буду упоминать вашего имени, если вы так решили.

Прошло два или три дня. Сначала я была добрым самаритянином в женском обличье, который помог попавшему в беду, теперь я стала участливой сестрой, добрым ангелом – как вам удобнее меня называть. Мне очень хотелось помочь выздоровлению, о котором так уверенно заявлял доктор.

Я не ощущала романтического интереса, который, наверное, должна была ощущать к предмету своего милосердия. Напротив, меня преследовало ужасное воспоминание о том, каким я его увидела. Именно поэтому я не стремилась подойти к его постели – достаточно общения с фермершей. У меня нет недостатка в храбрости, физической или моральной, но я была бы плохой фельдшерицей и еще худшим солдатом: при виде крови мне тут же становится плохо, и я испытываю неописуемое отвращение.

Иногда я думаю, что мы, женщины, порочные создания, ибо питаем интерес ко всему дерзкому, если оно окружено ореолом тайны и романтики. Могу ли я признаться? Образ мистера Марстона, несмотря на эпитеты Лауры и пугающую ситуацию, в которой я видела его в последний раз, часто посещал меня и очаровывал сильнее, чем я могла признаться самой себе. Если в мужчине чувствуется энергия, если он умен и красив, безрассудная порочность не помешает глупому роману. Я и сама была импульсивна, поэтому пресная или робкая добродетель не заинтересовала бы меня.

У моей матери было большое трюмо, которое перенесли в мою комнату, и я стояла перед ним в шляпе и жакетке, чтобы в последний раз взглянуть на себя перед выходом в Пла Ильд. Что я видела перед собой? У меня есть смелость описать свое впечатление, потому что теперь уже рядом нет никого, кто мог бы посмеяться надо мной. Девушка неполных восемнадцати лет, рост выше среднего, стройная, с большими темно-серыми глазами и длинными ресницами, не румяная, ни в коем случае не кровь с молоком, но с чистой и гладкой мраморной кожей, губы карминно-алые, зубы очень белые, густые темно-каштановые волосы; когда она говорит или улыбается, появляются ямочки на щеке и подбородке. Лицо было оживленным и энергичным, и я смотрела на себя с большим удовольствием.

В этот день я оставалась перед зеркалом чуть дольше обычного, а полчаса спустя уже была перед тяжелой дверью Пла Ильд. Это один из самых красивых фермерских домиков в округе. Вблизи него растут липы и боярышник, соломенная крыша со временем выцвела, но все равно выглядела живописной. От миссис Причад я узнала, что «джентльмен наверху» сегодня отлично себя чувствует и уже сидит; доктор считает, что завтра-послезавтра он сможет прогуляться.

Выяснив все, что могло заинтересовать Ребекку Торкилл, я покинула добрую фермершу и, так как погода располагала, пошла в старый лес, где мужчина получил ранение. Прогулявшись в уединении, я намеревалась вернуться в Мэлори.

Глава XXII

Изгой

Ступая среди деревьев, я вдруг увидела мистера Марстона. Признаюсь, от испуга я застыла на месте, но у него был столь жалкий вид, когда он стоял там, сняв шляпу, что я тут же успокоилась. Было очевидно, что без моего разрешения он не осмелится даже заговорить со мной. Все предупреждения и просьбы Лауры звучали для меня в тот момент как далекий и бессмысленный звон. Он не извинялся, но все же выглядел как раскаивающийся человек. Я была смущена, но ничуть не боялась его.

В итоге я заговорила первой, но не помню, что именно сказала.

– Я пришел сюда, мисс Уэр, как я полагаю, сильно рискуя, и все же я бы поступил точно так же, будь опасность в тысячу раз больше. Я пытался убедить себя, что пришел только с тем, чтобы узнать, как чувствует себя этот глупец, который навязал мне ссору. Но, сказать по правде, я здесь с иной целью: я пришел сюда с почти безнадежной надеждой увидеть вас и, если мне повезет и вы позволите мне это, сказать слово в свою защиту. Мне не повезло иметь несколько безжалостных врагов, и судьба коварно собрала их здесь. Мисс Грей состоит с вами в очень доверительных отношениях, мисс Этель: ее предрассудки на мой счет жестоки, суровы и во всех отношениях чудовищны.

Он шел рядом со мной, когда говорил это.

– Мистер Марстон, – сказала я, – я не хочу слышать ни слова против мисс Грей. Я ее очень высоко ценю: она мой самый близкий друг, она – сама правда.

– Не могу оспорить ни одно ваше слово, мисс Уэр. Все, что она говорит, она считает правдой, но она жестоко предубеждена и, сама того не зная, относится ко мне чрезвычайно несправедливо. Когда она будет вольна поведать всю историю обо мне – пока вы не слышали ее, – я возьму на себя обязательство убедить вас в ее несправедливости. Я ни перед кем не унижусь, чтобы защитить себя и просить оправдания там, где не виноват, кроме вас, мисс Уэр.