Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 92)

Феба успела встать на колени и теперь запихивала ключ под матрац, где уже хранились его собратья.

– Благодарение Господу, Феба, что ты завладела ключом! Но, ах, какие испытания ждут нас!

– Ваша правда, мисс, нелегко нам придется. Только меня больше не запугать. Недаром же мой родный братец – сам Том Чиффинч, который девять раундов выдержал с Милягой Финчли и таки свалил его в нокаут. Вот увидите, мисс, больше я слабину не дам!

Элис хотела написать друзьям – Феба отсоветовала: затея, по ее мнению, была чревата бедой. Друзья госпожи уехали из Лондона, а куда? То-то, что госпожа не ведает. Притом же и письма будут их тюремщиками перехвачены, это как пить дать. Нет, госпоже надо иного плана держаться, простого и ясного, – бегства из Мортлейка.

А между тем тревога одолевала старую Марту Танси. С самого отъезда в Йоркшир от Элис не было ни единой весточки, зато Марта получила куда как странное письмо от старой служанки мистера Дэвида Ардена, введенной в заблуждение сэром Ричардом. В особенности смутили Марту вопросы, здоровой ли выглядит мисс Элис и не слишком ли утомилась она в минувшую среду, покуда до Йоркшира добралась.

Мистер Ливи являлся каждый вечер проверить, как обстоят дела. Тем вечером, как обычно, Феба спустилась к нему в парадную столовую.

– Ну что, мисс Чиффинч? – зашепелявил еврей, шагнув Фебе навстречу. – Каково поживает наша герцогиня? Не надоело ее светлости взаперти сидеть чуть ли не под самой крышей да титулом кичиться?

– Ах, мистер Ливайс, сэр, сдается мне, она за ум взялась; со вчерашнего перемену в ней замечаю, вот как она письмецо-то получила да прочла.

– Какое еще письмецо?

– Да то самое, которое вы через меня передали.

– Вон оно что! Перемена, говоришь? Ну а что в том письме, тебе известно? – Мистер Ливи перешел на вкрадчивый шепот.

– Ясное дело, нет, мистер Ливайс. Она же мне ни вот на столечко не доверяет. Это ваш недосмотр, сэр. Вы, поди, наговорили ей про меня, застращали. Я-то стараюсь, и так к ней, и этак подлащиваюсь, а она и не глядит на меня.

– Ну, разболталась! Это мне не интересно. А вот скажи лучше, не думает ли она из дому выйти?

– Нет, мистер Ливайс. Подморозило на дворе-то, и мисс Арден говорит: пока холодно, она из покоев ни ногой.

– Заморозки, похоже, так скоро не отпустят. Еще что нового?

– Ничего.

– Здесь подожди минуту, – велел мистер Ливи и скрылся в смежной комнате, где, как было известно Фебе, имелся письменный стол со всеми принадлежностями.

Какое-то время Феба ждала стоя; потом дерзнула присесть. Ливи все не возвращался. Зашло солнце; по небосклону разлился тусклый багрянец – предвестник ночи. Феба кашлянула; прием с многозначительным покашливанием она применила не раз и не два. Не забыл ли про нее мистер Ливайс (так она выговаривала фамилию еврея)? Наконец, уже в полумраке, он появился.

– Еще на пару минут задержись, – велел мистер Ливи. Он прошелся по комнате, остановился. – Ты вчера спрашивала, где сэр Ричард Арден. Так вот, он уехал в йоркширское поместье и вернется не раньше чем через неделю.

Сообщив эти сведения, Ливи с легким поклоном удалился. Феба тотчас приникла ухом к двери. Определенно, в холле что-то происходило: слышались звуки шагов и приглушенные голоса. Снедаемая любопытством, Феба не могла даже выглянуть в щелку – мистер Ливи плотно закрыл за собой дверь. Совсем стемнело, и тогда-то Феба впервые увидела яркую точку замочной скважины – определенно, в комнате, где так долго пробыл Ливи, горела свеча. Феба тихонько приоткрыла эту дверь; за столом в одиночестве сидел некий джентльмен. Вдруг он обернулся и встал – долговязый, худощавый, – потрясши Фебу каким-то особенным выражением лица.

– Ты – Феба Чиффинч, – строго произнес джентльмен, направив на нее перо своей ручки; голос у него был глубокий и звучный. – А я – мистер Лонгклюз. Это я каждый день передаю тебе с мистером Ливи два фунта. Насколько мне известно, ты эти деньги получаешь.

Феба сделала книксен; пролепетать «да, сэр» у нее вышло только со второй попытки – так она была ошеломлена. Лонгклюз достал и открыл бумажник.

– Вот тебе десять фунтов.

В ладони Фебы хрустнула новенькая купюра.

– Видишь, я с тобой щедр; а ты за это должна говорить правду и делать все, что велит мистер Ливи.

Феба снова присела. Лицом ли своим, повадкой ли – поди знай – этот человек внушал ей ужас.

– Постараешься как следует – получишь сто фунтов, когда дело будет сделано. Я вознаграждаю тебя как свою служанку; но я же, в случае чего, тебя и накажу. В «Гае Уорикском» не понаслышке знают о паре-тройке действий, на которые я способен. – Тут Лонгклюз выдал грубое ругательство. – Узнаешь о них и ты, если вздумаешь хитрить со мной.

Феба сделала третий книксен. Услышь она подобные речи от кого угодно другого, реакцией было бы негодование. Но само Лонгклюзово имя заставляло трепетать всех обитателей Мортлейка; неудивительно, что и Фебу охватил трепет.

– Вчера вечером ты передала письмо мисс Арден. Тебе известно, что было в том письме?

– Да, сэр.

– Что же?

– Ваше предложение руки и сердца, сэр.

– Правильно. Откуда ты знаешь?

– Мисс Арден сама мне сказала, сэр, с вашего позволения.

– Как она отреагировала? Говори, не робей.

– По-моему, она обрадовалась, сэр.

Лонгклюз воззрился на Фебу в великом изумлении. Некоторое время он молчал, затем повторил вопрос, получил ровно тот же ответ и надолго задумался.

– Что ж, свадьба для нее лучший выход, избавление от проблем; и она начинает это понимать, – со странной улыбкой изрек Лонгклюз.

Он прошел к камину, облокотился на каминную полку; казалось, он забыл, что не один в комнате. Феба же, перепуганная, не смела шевельнуться. Лонгклюз увидел ее будто впервые, лишь когда вздумал переменить позу.

– Жди указаний от мистера Ливи; смотри, ничего не напутай и выполни все, как будет велено.

Он позвонил. Дверь открылась, и явился Ливи. Вместе с ним Феба сошла вниз по ступеням, и еще долго эти двое шепотом обсуждали что-то у подножия лестницы.

Глава LXXXV. Переломный момент

Было почти десять, когда Феба Чиффинч вернулась в комнату госпожи. Великолепная луна заливала своим светом вековые деревья, и тени их темнели на росной траве. Отсюда, из окон верхнего этажа, пейзаж казался особенно красивым – и особенно печальным. Вдали, над рощей, чьи контуры смягчила ночная дымка, взмывал в небеса посеребренный луной шпиль древней церкви – там, под сводами склепа, думалось Элис, спит папенька: ему теперь покойно, ведь его разум больше не тревожат ни закладные, ни ордера на опись имущества.

Мысли об отце мешались с тревогой – куда запропала Феба? К тому времени, когда она наконец вошла, Элис совсем извелась.

Чувство облегчения сменил новый страх, когда Феба приблизилась. Лицо ее было бледно, глаза пристально глядели на молодую госпожу. Феба прижала палец к губам и покосилась на дверь, только что ею закрытую.

Элис вскочила ей навстречу; кровь отхлынула от ее личика, ибо она догадалась, что беда уже на пороге.

– Эх, вот бы двери на щеколды закрывались! – выдохнула Феба. – Ключи-то запасные у этих, у мучителей ваших, точно есть. Но вы не бойтесь, мисс; я теперь все знаю. – Феба отошла как можно дальше от двери и продолжала: – Клялась я иль не клялась, что с вами буду? Ну вот и не теряйте мужества, мисс. Они скоро нагрянут – через час примерно.

– Ради бога, что они замыслили? – пролепетала Элис. Зрачки ее расширились, губы побелели.

– Нам, мисс, куда как трудное дело предстоит. Упаси Господь, оплошаем – тогда конец всему, – с нехарактерной суровостью заговорила Феба. – Мне мистер Ливайс все рассказал – и чего они там задумали, и чего от меня ожидают, изверги. Сил-то хватит вам, мисс? Ежели сомневаетесь – покоритесь: и вам, и мне лучше будет.

– Я справлюсь, Феба. Пришло время бежать отсюда, так?

– Так, мисс. Хоть бы получилось.

– Ты только посмотри, как светло, – молвила Элис; она стояла у окна, охваченная дрожью. – Ночь слишком ясная.

– Да, лучше б ей потемнее быть. А теперь меня послушайте. Лонгклюз через час приедет вместе с вашим братцем, помогай вам Господь, и с этим сатанинским отродьем, с этим Ливайсом! До чего ж мерзкий тип – глаза навыкате, ногти грязные, сам весь засаленный! Так вот, мисс, они трое уже из Лондона отбыли, они сюда катят, а их тут поджидает этот, как его – ну, который важными бумажками ведает. Лицензию они получили – Кристи Варджерс сам видал, как мистер Лонгклюз ее сэру Ричарду показывал. Он – Варджерс то есть – и знать не знает, что я вашу сторону держу. Ни в жизнь он не посмеет Ливайса ослушаться. А что до пастора, так он уж тут; совсем дрянной человек, мисс. Я об нем кой-чего слыхала – Варджерс проболтался. Тут он, говорю, в доме; да не просто в доме, а через комнату от вас, мисс, возле самой лестницы, а Варджерс – тот у двери караул несет. Все двери, которые внутри ваших покоев, отпертые стоят, окромя последней – ключ от нее у Варджерса. А все двери, которые на галерею отворяются, – те, наоборот, заперты, так что вам не выйти, кроме как через ту комнату, где пастор дожидает и где Варджерс стережет.

– Я откроюсь пастору, – прошептала Элис, простирая руки к двери. – Господь смилостивился, послал в дом честного человека мне на спасение!

– Честного? Как бы не так! Ох, какое ж вы еще дитя, мисс! Да ведь этот пастор в свое время рыбку в мутной воде ловил, и его за то упрятали куда надо.