Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 84)
Элис сжала руку Фебы. Молодая горничная молчала. На несколько минут ее взгляд задержался на личике Элис, затем она опустила глаза, затем вновь подняла.
– Я согласная, мэм. Сделаю для вас, что сумею, скажу, что знаю. Только, ежели вы проговоритесь, мне худо будет, миледи, беда как худо.
Последовал очередной испуганный взгляд на Элис, и снова воцарилось молчание.
– Никто от меня слова не услышит, Феба. Откройся мне, а я твоей дружбы не забуду.
– В доме двое мужчин, мэм.
– Кто они?
– Одного я знаю: он сторожем служил в «Гае Уорикском», когда еще там опись проводили. Они оба – люди шерифа.
– А здесь что они делают?
– Опись они делают, миледи.
– То есть мебель и прочее будет продано за долги? – уточнила ошеломленная Элис.
– В «Гае Уорикском» тем и кончилось. Так вот, один из этих, которые от шерифа, это будет мистер Варджерс. Он еще в «Гае Уорикском» меня обхаживал, под венец звал и теперь все-превсе мне рассказывает. Есть, говорит, спецальная бумага, а в бумаге предписанье – схватить вас, миледи.
– Схватить меня?
– Точно так, миледи; мистер Варджес мне ту бумагу вслух прочел прямо в комнате, где со вторым-то караулит. Элис Харден, девица, там сказано, – вы, стало быть; а еще про волю прежнего господина. А предписанье это самое вот какое, уж извиняйте, мисс, что я его повторяю: схватить вас, ежели вы порог переступите. Караульные – они спят по очереди, так что из дому никакого вам ходу нет, а попытаетесь, они вас под замок посадят в мансарде. Не выдайте меня, миледи, хоть своей жизни ради!
– Ах, Феба! Что же это значит? Что со мной станется? Ты должна, ты просто обязана меня вызволить. Помоги мне, Господом богом заклинаю! Я в окошко выброшусь! Я покончу с собой, но не буду принадлежать этому человеку!
– Тсс! Тише, миледи! Не тревожьтесь, я что-нибудь придумаю. Вы, главное, ждите. Наберитесь терпения, мэм. Пара деньков пройдет – глядишь, они уж и не будут каждую минуту начеку. Тогда я вас выведу: авось, получится. А не получится – значит, на то Божья воля. Из мистера Варджерса я вытяну, что сумею. А вы, миледи, не кажите виду, будто бы ко мне благоволение имеете. Я притворюсь, извернусь – не впервой оно мне. Не сумневайтесь, мэм, насчет Фебы Чиффинч.
На этих словах Элис, вся трепеща, поцеловала свою новую горничную.
Глава LXXVII. Новости о Поле Дэвисе
Луиза Дайепер не появилась ни вечером, ни наутро. Как и остальных, ее выманили из Мортлейка. Сэр Ричард сказал Луизе, что молодая госпожа велит ей отправляться в Лондон и ждать в арденовском особняке, под началом экономки, до завтра, когда он сам привезет ей список поручений от мисс Элис, каковые поручения есть подготовка к отъезду в Йоркшир. Замечу, что Луиза ничего не имела против небольшой экскурсии в столицу, а уже назавтра вечером она отбыла на север.
Элис Арден тем временем впала в отчаяние – и удивляться тут нечему.
Ее родной единственный брат – соучастник заговора против нее; и сколь гнусного заговора! Одного этого было довольно, чтобы сломить бедняжку. Плюс ее страх перед Лонгклюзом да плен – ведь Элис фактически стала узницей; и вдобавок чужаки, которых столь ловко внедрили в дом! Словом, страхи Элис Арден ежеминутно нарастали; девушка была на грани помешательства.
Временами Элис металась по комнате, как безумная; временами ее охватывало отупение полного отчаяния, путы которого ослабляла неунывающая Феба. Бывало, Элис падала на постель и после целого часа судорожных рыданий, опустошенная, обессиленная, проваливалась в сон, чтобы через несколько минут очнуться и, поведя вокруг диким взором, сдавленно вскрикнуть:
– Что это? Где я?
Однажды Феба, немало времени потратив на утешение молодой госпожи, куда-то ушла, а появилась с ключом необычной формы, подвешенным на белом кожаном шнурке.
– Гляньте-ка, мисс, на этот ключик. Не знаете, часом, чего им открыть можно?
– Где ты его нашла?
– В вазе, мисс. В китайской вазе, которая на каминной полке поставлена.
– Дай мне его. Боже, да ведь он от дверцы в каменной стене, которой окружен парк. – Элис указала рукой, где именно расположена эта дверца. – Бедный папочка велел изготовить этот ключ для художника, моего учителя. Художник жил неподалеку, и ему удобнее было ходить на занятия именно через эту дверцу.
– Ах вон вы об чем! – подхватила Феба, внимательно изучая ключ. – Стало быть, он ту самую дверку отмыкает, в которую меня мистер Крозер однажды выпускал. Мистер Лонгклюз в сторожке своих людей посадил – через ворота, значит, нам ходу нет, мисс. А вы не печальтесь – вы обождите, покуда ваша Феба чего не придумает. Ключик я сохраню; глядишь, вскорости и компания для него найдется, – добавила Феба, оживляясь.
Приложив палец к губам, она покинула спальню и, проходя через комнаты, которых Элис теперь не смела покидать, вынула, один за другим, все ключи из замочных скважин, чтобы вернуться к госпоже с добычей.
– Думаешь, они могли нас запереть? – выдохнула Элис.
Феба ответила кивком.
– Ключики – они каши-то не просят, мисс; пускай тут полежат.
Феба завернула ключи в носовой платок и засунула под матрац как смогла далеко.
– Сейчас распорю тюфяк да посылочку в него и зашью, мисс.
– А мне почудилось, будто в кровати что-то звякнуло, – заметила Элис.
Феба с улыбкой извлекла из-под матраца огромный ключ, повертела перед Элис и снова спрятала.
– И какую же дверь он отмыкает? – с жаром спросила Элис.
– Никакую, мисс, – отвечала Феба куда как серьезно. – Прежде отмыкал черный ход, а ныне там новый замок, и ключ тоже новый. Ну да нам с вами этот ключик ой как пригодится. В свое время все узнаете, мисс, а покуда сердечко себе не рвите.
Сэр Ричард вовсе не был хладнокровным мерзавцем, каким, возможно, видится читателю. Он твердо решил хотя бы попытаться вызволить сестру. Открыться дяде он не смел, мучимый стыдом; ему не хватало духу ни на то, чтобы свести счеты с жизнью, ни на то, чтобы игнорировать приказы Лонгклюза. Он обеспечит побег сестре; он и сам сбежит. А пока он должен как минимум изображать полную покорность Лонгклюзу.
Был солнечный осенний день, когда сэр Ричард и мистер Лонгклюз сели в саутгемптонский поезд, и отнюдь не просто так Лонгклюз потащил с собой молодого баронета.
Поезд пришел как раз к тому часу, когда из Шотландии должен был прибыть в Саутгемптон мистер Дэвид Арден. Лонгклюз улыбался, но его оживление лишь маскировало тот факт, что на сердце он имел тяжкое бремя. Как знать, вдруг единственной безграмотной фразы из письма мерзавца-сыщика будет довольно, чтобы энергичный пожилой джентльмен проникся страшными подозрениями? Выходило, что грядущий час может перевести мистера Лонгклюза из категории тех, кто атакует, в категорию тех, кто с трудом держит оборону.
Элис Арден, тебе и не снилось, что судьба, постигшая некоего человека, обеспечит твое избавление!
И вот вблизи внушительной гостиницы, фасадом обращенной к морю, расположились Лонгклюз и сэр Ричард; с минуты на минуту должен подъехать Дэвид Арден. Действительно, на улице появляется пролетка; видны чемоданы, шляпная коробка, несессер и прочие атрибуты путешественника, который ценит комфорт. Камердинер сидит рядом с возницей. Пролетка подкатывает к парадному крыльцу.
Закаленное сердце мистера Лонгклюза совершает парочку нехарактерных кульбитов. Из пролетки выбирается дядя Дэвид; его лицо румяно под свежим загаром – поездка в Шотландию явно пошла ему на пользу. На верхней ступени гостиничного крыльца он озирается по сторонам – и мистер Лонгклюз вновь испытывает неприятные, незнакомые ощущения в груди.
Дядя Дэвид замечает сэра Ричарда, приветствует его с улыбкой. Он спешит вниз, ему навстречу. Следует теплое рукопожатие Дэвид Ардена с племянником и не столь теплое – с мистером Лонгклюзом.
– Ты неважно выглядишь, Дик, – констатирует дядя Дэвид. – Тебе надо бы поохотиться на вересковых пустошах, аппетит поднагулять. Как поживает Элис?
– Элис? О, Элис прекрасно поживает, благодарю.
– Я вот думал завернуть в Мортлейк, повидать ее. Она все скорбит и убивается, бедняжка?
– Нет, ей уже лучше, дядя.
– Вы забыли сообщить дядюшке то, что сообщили мне, – вклинивается мистер Лонгклюз. – А именно – что мисс Арден вчера уехала в Йоркшир.
– Вот как! – уронил дядя Дэвид, оборачиваясь к Ричарду.
– Слуги отбыли еще раньше – дня три назад, – сказал сэр Ричард, на секунду потупившись, торопясь, под проницательным дядюшкиным взглядом, выдать хотя бы толику правды.
– Жаль, что Элис не присоединится к нашему маленькому обществу, – вздохнул Дэвид Арден – Мы так и не сумели уговорить ее. Впрочем, я рад, что она все же сменит обстановку и климат. Кстати, мистер Лонгклюз, вы ведь должны были получить письмо от нашего друга Пола Дэвиса?
– Я его получил; оно из Парижа. Мистер Дэвис почти уверен, что зацепка найдена. Я написал ему, чтобы он не думал о финансовых издержках и продолжал расследование.
– У меня для вас новость, мистер Лонгклюз. Вы еще не слыхали, что расследование пошло прахом?
– Нет, не слыхал.
– Так вот, бедняга сыщик мертв. Вчера я получил письмо – его мне переслал мой лондонский мажордом. В письме сказано, что мистер Дэвис скоропостижно умер от скарлатины, и заодно приложен перечень его вещей. Это большое несчастье, ведь Пол Дэвис производил впечатление опытного и ловкого человека и притом так ревностно радел о нашем деле.