Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 83)
Элис успела подойти к крыльцу.
– Ах, уже ступеньки? Вам нужно домой? Ну еще бы.
Продолжая сверкать глазами и высоко держа головку, юная красавица вошла в холл (ни взгляда не было брошено ни направо, ни налево, ни слова не было произнесено) и скорыми шагами проследовала к парадной лестнице. Она воображала, что порог – это нечто вроде барьера, переступить который мистер Лонгклюз не дерзнет; она заблуждалась. Он вошел за ней, держась чуть позади; громыхнул массивной дверью, ключ спрятал в карман сюртука и поманил одного из «охранников». Тот вскочил, готовый действовать. Мистер Лонгклюз закрыл дверь «правой» комнаты со словами: «Если что – вызову».
Услыхав его шаги, молодая леди замерла на ступенях, затем оглянулась и пронзила мистера Лонгклюза гневным взором.
– Сию же секунду покиньте этот дом! – вскричала она и топнула ножкой. Глаза продолжали сверкать, личико было без кровинки.
– Не надо горячиться, – отвечал мистер Лонгклюз.
Неужели подобное возможно в надежном старом доме, где прошли детские годы, где Элис всегда окружали знакомые преданные лица? На стене прямо перед собой она видела четкую тень букета, что стоял на подоконнике, подсвеченный снаружи закатным солнцем.
– Сэр, здесь хватает преданных мне людей, и они сейчас прогонят вас прочь!
– Никто здесь вам не предан, – возразил мистер Лонгклюз все с той же словно приклеенной улыбкой.
Элис смутилась; она сошла с лестницы, но медлила в холле, ибо вдруг вспомнила, что оглянулась, шагнув через порог, и успела заметить, как мистер Лонгклюз вынимает ключ из замка.
– Меня защитит мой брат.
– Разве он здесь?
– Он приедет; он завтра же призовет вас к ответу.
– Он вам это обещал?
– Конечно! Потому что он… он храбрый и честный, мой Ричард! – Элис всхлипнула, голосок сорвался, и фраза прозвучала жалобно.
– Ваш брат поступит так, как я ему велю. Он совершил подлог и теперь находится в моей власти.
Поймав ошеломленный взгляд, мистер Лонгклюз повторил свои слова, сопроводив их тонкой усмешкой.
Элис прижала пальчики к вискам.
– О нет, нет, нет, нет, нет, нет! – простонала она, распахнула дверь большой комнаты и ринулась внутрь. Перед ней стоял ее брат – или то был фантом? С пронзительным протяжным криком Элис бросилась ему на шею.
– Это все ложь, ложь, так ведь, милый Ричард? – выдохнула она, прежде чем лишилась чувств.
Сэр Ричард отнес ее в кресло у камина. Губы его побелели от ярости; потрясая кулаком, с предательской дрожью в голосе он почти взвизгивал:
– Мерзавец! Мерзавец! Мерзавец!
– Не глупите, Арден, – отреагировал Лонгклюз. – Лучше горничную вызовите. Кризис был неизбежен. Я вам шанс даю, и какой! Я вас спасти пытаюсь. А что до обморока – это просто уловка, к которой прибегают все женщины.
Однако, когда Лонгклюз бросил взгляд на безжизненное личико Элис, за маской негодяя мелькнуло нечто сродни тревоге и состраданию.
Глава LXXVI. Феба Чиффинч
Мистер Лонгклюз успел пройти в глубь дома, когда послышались шаги. Из холла вышла Луиза Дайепер, хлопотавшая над молодой леди и сумевшая привести ее в чувство посредством одной только холодной воды. Элис перенесли в спальню, и туда же, по приказу Лонгклюза, поплелся Ричард Арден – следить, чтобы «истерики не случилось».
Жестоко угрызаемый совестью, маялся сэр Ричард у постели сестры; ее ладошка лежала в его руке. Лонгклюз велел ему, избегая обиняков и не смягчая выражений, внушить Элис, что его, Лонгклюза, власть над ее братом безгранична – а значит, и сама Элис также по факту принадлежит ему. Все равно, заявил Лонгклюз, у нее глаза откроются – так пусть прозрение свершится немедленно, пусть наступит развязка.
Полагаю, Лонгклюз рассчитывал, что Ричард сыграет на сестринской любви. Несомненно, думал он, Арден уже затронул эту струнку и добился результата. Лонгклюз и заговорил-то с Элис, практически уверенный, что ее настрой изменился. Если бы Элис уступила Лонгклюзу, каким супругом был бы он для нее? Уж точно не жестоким! Он гордился бы прелестной женой; Элис владела бы лучшими бриллиантами во всей Англии. Ревнивый и непредсказуемый, когда ему перечили, Лонгклюз при всей своей злобе, при всем коварстве в руках Элис умягчился бы до воскового состояния, причем юная леди добилась бы этого с легкостью – стоило ей только захотеть.
Ну а что сэр Ричард – помогал ли он свершиться Лонгклюзовым замыслам?
Сам сэр Ричард плана так и не разработал – не представлял, ни как осуществить побег, ни что делать в случае катастрофы, ни как повлиять на Элис.
«Я вне себя! В отчаянии! В недоумении! Если бы мне выпал хоть один час спокойствия! Боже! Всего один час на размышления!» – безмолвно стенал сэр Ричард.
И вот он взялся внушать сестре, что Лонгклюз, будучи взбешен, сильно сгустил краски. Да, он, Ричард, от него сейчас зависит, но только как должник; правда, сумма и впрямь изрядная.
– Главное, не волнуйся, малютка моя, – нашептывал сэр Ричард. – Я выпутаюсь и увезу тебя отсюда – только это наш секрет. А Лонгклюзовым словам не верь – он безумен и обуян злобой, это же очевидно, вот и мелет всякий вздор.
– Он еще в Мортлейке? – так же шепотом спросила Элис.
– Он? Ну нет!
– Ты уверен?
– Абсолютно. Как бы он ни бушевал, а остаться не посмел бы: тогда бы дело перешло в ведение полиции. Он давно покинул наш дом.
– Слава богу! – выдохнула Элис и поежилась.
В таком ключе разговор продолжался еще некоторое время, пока с обычной зловещей внезапностью сэр Ричард не уехал.
Едва за ним закрылась дверь спальни, Элис позвонила, желая видеть Луизу Дайепер. Но вошла к ней незнакомка.
Чепец этой девицы изобиловал розовыми лентами. По виду она казалась далеко не наивной, и очень недурны были ее внимательные глаза. На госпожу она глядела прямо и с любопытством.
– Кто вы? – спросила Элис, садясь в постели. – Я вызывала Луизу Дайепер, мою камеристку.
– С вашего позволения, миледи, – незнакомка сделала книксен, – мисс Дайепер в город уехавши, потому – надобно забрать кой-чего от сэра Ричарда и сюда привезть.
– Когда уехала Луиза?
– А вот как вам получшало, так и тронулась, миледи.
– Как только вернется, пришлите ее сюда. Как ваше имя?
– Феба Чиффинч, мэм.
– И вы здесь, чтобы…
– Вам услужать заместо мисс Дайепер, миледи.
– Хорошо. Когда Луиза вернется, будете ей помощницей. Дел невпроворот, а у вас милое и честное лицо. Мне очень одиноко, Феба; вы не посидите здесь, у окошка?
На этих словах Элис зарыдала горько и жалобно.
Феба села к ней на постель, и в ушки юной леди устремились ручьи и реки утешений, облекаемых во фразы, едва ли понятные за пределами бара при «Гае Уорикском», ибо новая горничная расшвыривала во всех направлениях звук [х][116], а правилами грамматики жонглировала, как циркачка булавами.
Феба Чиффинч была глубоко впечатлена как дружелюбием взора и ласковостью тона молодой леди, хорошенькой и беспомощной, так и шелковыми портьерами, которые, будучи не задернуты, впускали угасающий вечерний свет.
До сих пор Фебе доставались только задания, одно другого труднее, скудное жалованье да попреки с угрозами. Ее сиротское детство и юность текли в убыточном «Гае Уорикском», среди сомнительных клиентов и под началом у старухи-хозяйки, ворчливой и злющей. Из подобных богом забытых «школ» выходят девицы наблюдательные, самостоятельные и не слишком щепетильные; такова была и мисс Феба.
Однако же ее растрогала прелесть юной леди, а более того – голос, и речи, и смысл, и слова которых были мисс Фебе в новинку. Притом девиц ее статуса обычно завораживают такие категории, как титул и рафинированность, внушая трепетное благоговение. Вот почему, едва Элис немного успокоилась, мисс Феба ласковым и бодрым тоном предложила рассказать ей легенду или спеть песню.
Каждый знает, сколь резко порой меняется собственное ви́дение ситуации даже и за один-единственный час. Элис пришла к заключению, что нет причин отвергать версию брата. Ясно ведь: человек, который ведет себя подобно мистеру Лонгклюзу, может наговорить чего угодно. Элис воспрянула; подумав, она приняла предложение своей новой компаньонки. Для начала она выслушала легенду, затем – песню; наконец, решилась на расспросы.
– Кто из прислуги сейчас в доме, Феба?
– Лишь две женщины да я, мисс.
– А больше точно никого нет?
Феба потупилась, затем вскинула взор, вновь опустила глаза и стала смотреть в дальний угол.
– Мне не велено, мэм, про здешние дела говорить, а велено свое дело знать, с вашего позволения, миледи.
– Господи, неужели эта девушка обманет меня? – воскликнула Элис, в ужасе всплеснув руками.
Феба несмело подняла взгляд.
– За правду меня взашей выгонят, мэм.
– Послушай, Феба, ситуация такова, что тебе придется сделать выбор – либо ты за меня, либо против. Вести двойную игру не получится. Ради бога, встань на мою сторону. Во мне ты найдешь друга, каких у тебя никогда не было. Решайся, Феба. Верь мне, а я никогда тебя не предам.