Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 81)

Вошел сэр Ричард.

– Вы ведь не ездили сегодня в Мортлейк, – процедил мистер Лонгклюз.

– Не ездил.

– У дверей вас ждет кэб; вы немедленно отправитесь к сестре, ибо ваше отсутствие в течение целого дня может вызвать подозрения. Проведете с мисс Арден не более пяти минут; не смейте ни упоминать имени Луизы Дайепер, ни делать какие бы то ни было комментарии насчет запертых комнат. Из Мортлейка сразу езжайте ко мне на Болтон-стрит. Пока это все.

Не добавив более ни слова, мистер Лонгклюз удалился.

Что за надменная бесцеремонность и до чего холоден этот тон, подразумевающий бесчестье оступившемуся! Увы, с тех пор, как молодой джентльмен оказался под пятой жестокого интригана, он вынужден был именно в такой манере выслушивать его неумолимые распоряжения. Железная ловушка захлопнулась, и сэр Ричард не видел иного способа избавления, кроме того, который зовется смертью.

Притом же в этой тюрьме без стен и решеток сэра Ричарда окружали чудовищные призраки – оскорбленная гордость, ожидание катастрофы, стыд и раскаяние в том, что он предал единственную сестру, что повинен в неслыханном вероломстве.

Он решился, пока ехал в Мортлейк. Всю дорогу его красивое, теперь осунувшееся, бледное лицо искажалось судорогами, а руки были крепко сцеплены на груди. Вот он взялся за дверной молоток; ему открыла горничная в холщовом переднике. Сэр Ричард, до этого мгновения глубоко погруженный в свои мысли, вздрогнул при виде незнакомой женщины. Со свечой идя вверх по ступеням, выбивая дробь на двери комнаты над гостиной при столовой, сэр Ричард ощущал себя гнуснейшим из когда-либо живших заговорщиков. Чувство это усилила простодушная улыбка Элис, которая довольствовалась обществом Луизы Дайепер.

После приветствия сэр Ричард попросил Луизу оставить его наедине с сестрой и, когда она вышла, заговорил:

– Как бы ты отнеслась, Элис, к изменению наших планов? Предположим, нам пришлось бы спешно покинуть Англию – что бы ты сказала? – Сэр Ричард понизил голос и продолжал: – Я в большой опасности; спасение только за границей. Ради себя самой не показывай виду, будто тревожишься. Делай, как я тебе велю, иначе меня ждет крах, а тебя – жизнь, которую ты сама сочла бы несчастной. Ни о чем не спрашивай и сохраняй безмятежное выражение лица, иначе Луиза Дайепер может заподозрить, что ты сама не уверена насчет переезда в Арден-Корт, а то и почуять беду. Не то чтобы Луиза была вероломна – но она наивна и может начать действовать у тебя за спиной. Не пугайся; крепись и сохраняй спокойствие. Собери все свои драгоценности и наличные деньги, из одежды возьми только самое необходимое; сделай это сама, Луиза не должна знать о приготовлениях. У меня пока нет детального плана, но завтра или послезавтра мы увидимся вновь. А сейчас мне пора – времени осталось, только чтобы пожелать тебе доброй ночи.

С этими словами Ричард поцеловал сестру. Его лицо искажала тревога; а сколь холодна была рука, стиснувшая руку Элис!

– Тсс! – прошипел молодой баронет, и его темные глаза уставились на дверь, из-за которой он каждый миг ожидал появления Луизы. Вот послышались ее шаги.

– Помни: ни слова! – шепнул сэр Ричард.

Он в полный голос пожелал Элис доброй ночи и исчез почти так же внезапно, как появился, впервые оставив сестру трепетать от страха, близкого к панике.

Запрыгнув в кэб, он вжался в спинку сиденья. Никакого плана у него не было. Нет, в теперешнем состоянии план сэру Ричарду и не разработать, тем более что в Мортлейк, якобы для охраны ценностей и людей, внедрены двое.

Эти субъекты (которым переданы ключи) либо согреваются пуншем, либо освежаются бренди с водой и непрерывно курят трубки; спят они по очереди и вообще все время настороже. Штаб у них в комнате справа от парадной двери – именно там сэр Ричард и дядя Дэвид говорили с печальным мистером Плюмзом назавтра после смерти сэра Реджинальда. Воистину, организовать бегство для Элис и оставить хоть единственный шанс на собственное спасение – задача практически невыполнимая: тут нужны и ловкость, и смекалка, и храбрость…

Пока сэр Ричард предавался этим горестным мыслям, тревога прокралась в другой дом – и смутно забрезжила впереди вероятность избавления.

Ибо мистеру Лонгклюзу тем вечером был уготован сюрприз. В нетерпении перед приездом сэра Ричарда он, обычно внимательный с корреспонденцией, проглядел, как оказалось, некое письмо в неряшливом конверте. Оно лежало теперь среди рекламных проспектов, газет и писем с просьбами о финансовой помощи; оно поджидало, когда им займется адресат. Письмо пришло из Парижа; с виду не имевшее касательства до серьезных дел, написанное безграмотно, оно заставило мистера Лонгклюза содрогнуться, когда он вник в истинный смысл этих сумбурных, неудобоваримых строчек. Судя по штемпелю, письмо доставили четыре дня назад. Едва мистер Лонгклюз увидел обратный адрес и прочел первые фразы, его темный взор полыхнул зловещим огнем, а лицо будто окаменело. Неужели дьявольское копыто вдребезги разобьет план, который уже готов осуществиться?

Вот что было в письме:

«Сэр,

Мистер Лонгклюз, меня постигла ниудача с вашими деньгами которые вы дали мне чтобы покинуть Англию и поселится в Нью йорке. Мои чимоданы и прочий багаж с крупной суммой в Золоте пошли ко дну вместе с Мэри Джейн и только одна Сотня фунтов уцелела на кою я с той поры влачу сущиствование. Мой кузен отправился на этомже судне и погиб и тоже случилось бы со мной, не останься я в Париже где сумел добыть немного денег с намеринием продолжать путь в Августе. Итак, сэр, не кажится ли Вам что сичас я не в столь благопреятном Положении как когда получил деньги от вас? Башмак с Кровавым Пятном на Подошве не утрачин и не уничитожин, а Спрятан в том месте, которое извесно мне одному; что касается Отчота на бумаге об нахождении следа этого Башмака на полу в Курительной Комнате, извесной вам, то этот Отчот, заверинный подписями свидетелей, тоже для вас недосигаем. Более того сэр, никуда не девались мои Показания тоже подписанные при мне двумя добро-порядочьными свидетелями. Все вещи и бумаги которые я тут для вас перечислил могут быть предьявлены Его милости по первому Запросу. Я написал мистеру дэвиду Ардену про это. Я написал ему неделю назад потому что он кажется имеет Интерес к этому делу, а еще напоминаю вам сэр что пара глаз видавшая Коекого в курительной Комнате глядит в оба. Мистер Лонгклюз мне не нужна ваша жизьнь однако справидливости надо дать дорогу раз уж так получилось. Я требую на двести пятьдесят фунтов больше по причине Вынуждинной задержки в этом городе. Я готов подписать любой угодный вам документ. Пишите мне на имя мосье Летексье, цырюльника чью карточку я прилогаю, да будет вам угодно отправить ваш Ответ со следущей почтой иначе я сочту что вы решили пустить дело на самотек.

Остаюсь как прежде

Бумага никогда еще так не терзала ослепительной белизной Лонгклюзовы глаза, и никогда так мучительно не рябили чернильно-черные буквы. Мистер Лонгклюз скомкал зловещее послание, сунул в брючный карман и на несколько секунд напряг всю свою изворотливость.

«Вот я дурак, – было его первой мыслью, – что сразу не натравил на Дэвиса полицию! Следовало твердой рукой Закона погубить на корню все Дэвисовы планы». Далее мистер Лонгклюз задался вопросом, что вообще привело Дэвиса в Париж. Явно у него там какое-то дело. Возможно, он приехал повидать семейство Леба, собрать и подогнать одно к другому все сведения; а поскольку Дэвис – опытный сыщик, сложив эту головоломку, он неминуемо выйдет на барона фон Бёрена. Да уж не блефует ли он, говоря о башмаке и кровавом следе? Неужели этот каналья приберег самую главную улику, чтобы возобновить вымогательства? Кончатся ли когда-нибудь проблемы мистера Лонгклюза? Ведь если пронырливый хорек шмыгнет-таки в лабиринты афер и тайн, его уже не выкуришь – он станет причиной катастрофы.

Взгляд мистера Лонгклюза вновь упал на фразу, от которой, как мог бы выразиться Дэвис, его глаза «сделались как блюдца». «Мистер Лонгклюз мне не нужна ваша жизьнь». Вторичное прочтение сопровождалось скрежетом зубовным; Лонгклюз потряс кулаком и топнул ногой, вообразив, что вульгарный сыщик, не знающий орфографии, привыкший к добыче вроде карманников и взломщиков, смеет обращать подобные выражения к человеку, который не уступает ему ни в уме, ни в опыте! И этот невежда переиграет самого Уолтера Лонгклюза? Нет, просто немыслимо!

Значит, придется начинать сначала. На сей раз должно получиться. Лонгклюз на мгновение задумался, сел к столу и написал следующее:

«ПОЛ ДЭВИС,

я только что получил ваше послание, из коего уяснил, что вам удалось добыть дополнительные сведения, которые, по вашему мнению, могут способствовать выявлению и задержанию убийцы мосье Леба. Я с превеликой готовностью щедро оплачу любые расходы, понесенные вами в раскрытии этого дела. Однако сумма не может превышать уже нами оговоренную. Я рад, что вы написали также и к мистеру Дэвиду Ардену, чьи упования совпадают с моими. При первой возможности я встречусь с мистером Дэвидом Арденом лично. Продолжайте вашу деятельность, достойную всяческих похвал, я же не замедлю воздать вам за труды.

Он написал адрес, запечатал письмо и сам отнес его на почту. Вернувшись, он застал в гостиной сэра Ричарда Ардена; когда же молодой баронет при свете фонарей плелся домой, насчет его душевных мук можно было бы съязвить словами Питера Пиндара[114]: