Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 80)
– Немедленно подите вон! Я настаиваю на этом. Да слышите ли вы меня?
Даже не думая ни ответить, ни повиноваться, неугомонная женщина продолжает свои разглагольствования; она не дождалась даже, чтобы мисс Арден умолкла.
– Глупее женщины, чем миссис Монтгомери, мне во всю жизнь не встречалось. Только и знала она, что баловать да нежить своих отпрысков. Раз я не стерпела да как ухвачу мастера Томми за ногу, да как потащу его вон из кухни, этакого неслуха, да все по лестнице, по ступеням – бум-бум-бум; еще и оплеуху ему дала, пухляку, разбойнику, да так, что на весь дом звон пошел! Мастер Томми – в крик да в рев; хозяйка прибежала, ну мы и повздорили с ней.
– Если вы сейчас же не выйдете, то выйду я; а еще расскажу брату, сэру Ричарду, о вашем своеволии, и тогда можете не сомневаться, что…
Лепет мисс Арден вновь перекрывается зычным голосом новой экономки:
– А у следующего хозяина, у мистера Крампа, я жестоко простудилась, мисс, – все потому, что из окошка глядела, как двое парней друг дружку тузят в переулке. Оба уха мне ветром просифонило, мисс, и с той поры я глуха, как фонарный столб!
Элис невольно рассмеялась, осознав, что ее речь, исполненная праведного негодования, пропала втуне; затем она взяла карандаш и написала: «Пожалуйста, не приходите ко мне, пока я сама вас не позову».
– Ох, мэм, совсем из головы вон! – восклицает глухая, быстро взглянув на листок бумаги. – Мне ж не велено читать, чего вы пишите.
– Не велено читать то, что я пишу! – Элис в полном изумлении. – Как же, в таком случае, я сообщу о своих требованиях? – вопрошает молодая леди, на миг позабыв, что ни единое ее слово не может быть услышано.
Экономка делает очередной книксен и удаляется.
«Зачем, интересно, Ричард дал ей такое распоряжение? Спрошу, как только он приедет».
Определенно, продолжала рассуждать Элис, бедная глухая просто не поняла Ричарда; но с этой минуты молодая леди жаждет только одного – чтобы остался позади коротенький отрезок времени до отбытия в Йоркшир.
Своей камеристке, Луизе Дайепер, Элис велела сойти в кухню и узнать, по возможности в деталях, что за люди теперь находятся в доме, какие обязанности им вменены и когда ожидается здесь сэр Ричард.
Луиза Дайепер, миниатюрная, изящная, боязливая, спускается в кухню – это логово грубых животных. Там, к удивлению Луизы, обнаруживается незнакомый мужчина – невысокий, тщедушный, с выпуклыми черными глазами, мокрым губастым ртом, дурным цветом лица и целой копной мелких черных кудрей. Глухая экономка склонялась над исчерканным листком, в то время как чужак, вертя в пальцах карандаш, которым только что измарал бумагу, картавя и пришепетывая, рассказывал что-то служанке в длинном, повязанном под самую грудь холщовом переднике. Служанка стояла навытяжку и глядела не мигая; правая ее рука сжимала рукоять пустой сковородки.
Не успела войти мисс Дайепер, как мистер Ливи (ибо это был он) обратился к ней с мрачной речью:
– Я только что рассказывал прислуге о разбойных нападениях в Сити и Вест-Энде. Вообразите: ничего подобного двадцать лет не было! А ведь в газетах ни словечка не пишут – за этим следит сам министр внутренних дел. Не в интересах властей пугать лондонцев. А я вам гарантирую: дойдет дело и до парламентских слушаний. Я лично знаком с тремя членами парламента – все они оппозиционеры – и заявляю, что уже в следующую сессию вопрос будет поднят.
Сие откровение – что у него имеются связи в высших сферах – мистер Ливи сопроводил важным покачиванием головы.
– Год назад еженощно совершалось пятнадцать с половиной ограблений – это на весь Лондон, считая с Вест-Эндом и Ислингтоном, причем особая жестокость отличала только два ограбления из этого числа. А что мы имеем на минувшую ночь? У меня секретные сведения, я получил их нынче утром в полицейском участке.
Мистер Ливи извлек из нагрудного кармана засаленную бумагу (судя по всему, хранящую тайны статистики) и стал вслух читать официальный отчет:
– «В нынешнюю ночь совершены кражи со взломом; нападениям подверглись в том числе банки, благотворительные учреждения, мастерские, доходные и частные дома, а также пансион для девиц. В результате грабители, действовавшие жестоко, а порой и крайне жестоко, похитили денег и ценностей в общей сложности на сумму в одну тысячу семьсот шестьдесят семь фунтов. С прискорбием мы вынуждены признать, – продолжал мистер Ливи (между тем как официальный стиль документа делался все более похожим на стиль «Иллюстрированного календаря преступлений в Британии», любимого чтива мистера Ливи ценой в полпенни за номер), – что зловонные воды этого потока преступной деятельности уже хлынули в Ислингтон, где сегодня с беспримерным варварством была умерщвлена целая семья – лысый часовщик Александер Гогглз и семеро его малолетних детей».
Мистер Ливи огляделся – взор его был суров – и добавил уже от себя:
– Ислингтон – это ведь совсем рядом! За пять минут можно дойти прогулочной походкой. А злодей, уж поверьте мне, только аппетит разохотил на бедном часовщике. Клянусь спасеньем своей души, я каждую ночь беру в постель пару седельных пистолетов, мушкетон и саблю! Сэр Ричавд требует запереть в доме все двери, кроме парадной, нынче же, пока не стемнело; ключи будут храниться у него. И вот его записка для мисс Авден.
И он сунул конверт Луизе в ладошку.
– Сэр Ричавд желает превратить дом в крепость, – доверительным тоном убеждал мистер Ливи, вслед за мисс Дайепер выходя из кухни. – Он хочет полной безопасности для вас, мисс, и для своей сестры; он принимает во внимание все варианты развития событий. Потерпите несколько дней, а там уж вы будете далеко отсюда.
Байки мистера Ливи, вкупе с запиской Ричарда, возымели следующий эффект: мистер Ливи увез с собой в Лондон обещание Элис в эти несколько дней оставаться в пределах своей спальни и будуара. Остальные помещения, кроме кухни, комнаты прислуги и двух кладовых, мисс Арден позволила запереть.
Солнце уже закатилось, когда мистер Ливи получил все ключи; в багровых сумерках он катил по направлению к Лондону. Возле гостиницы «Гай Уорикский», увидав, что из окошек бара льется яркий свет газового фонаря, мистер Ливи остановил кэб и вышел. С выбранного места он мог видеть все, что делалось в баре; прикидываясь, будто ищет что-то в карманах, мистер Ливи изучал обстановку. В частности, его интересовали вероятные свидетели.
«Она подходит отлично; не совсем пропащая, но и не то чтобы добродетельная; не слишком мягкотелая, но и не злыдня. Не белоручка, готова услужить, да и опыт кое-какой имеет», – повторил про себя мистер Ливи.
Шагнув через порог, он осклабился, а подойдя к барной стойке и водрузив на нее кулаки, осведомился вслух:
– Вы еще не взяли расчета?
– Чего желаете выпить, сэр? – спросила молодая женщина, жестом обводя ряд краников и сифонов.
– Соорудите-ка мне, мисс Феба, бренди с содовой. На днях вы обмолвились, что не прочь поступить в услуженье к какой-нибудь даме; так вот, я могу обеспечить вам отличное место, первоклассное место – что скажете? Хотя нет, лучше молчите и слушайте. Кстати, вы мне бренди не долили. Словом, есть одна леди – настоящая аристократка. Жалованье будет… Хи-хи, не пожалуетесь! При таких деньгах пара лет экономии – и вы невеста, а там и жена человека нестарого, собой недурного, а главное, обеспеченного, то есть уж не горничная, а особа рангом повыше.
– Сэр, вы вовремя поспели с предложением – я ведь собиралась к дяде возвращаться, в Честер.
– Ну, тогда решено. Завтра ровно в три часа приходите ко мне в контору – адрес вы знаете. Получите инструкции и записку к молодой леди от ее брата – он баронет; а будете умницей и паинькой, станете делать, что вам велят, – так и капиталец сможете сколотить.
Мисс Феба, тараща глаза, сделала книксен, а мистер Ливи, дернув головой, влил в себя последний глоток бренди, утер жирные губы перчаткой и повторил:
– Завтра ровно в три; до встречи, Феба, цыпонька, и помните мои слова.
Далее мистер Ливи закурил сигару, стоя на пороге спиной к мисс Фебе (что было весьма неучтиво), забрался в кэб и «на всех парах» (по собственному выражению) понесся в контору; ключи от мортлейкских комнат находились при нем.
В то время как мисс Арден оставалась в неведении относительно истинной природы перемен (надобно заметить, что перемены даже слегка забавляли ее), коварный и полный решимости стратег неустанно расставлял новые силки.
Процесс изоляции был почти завершен, причем подозрения ни разу даже не шевельнулись в сердце мисс Арден. Дом, управляемый невидимой пагубной силой, претерпел изменения, наиболее подходящие для замыслов манипулятора.
Сэр Ричард, как обычно, приехал в свой клуб. Это вменялось ему в обязанность. Ежесекундно он находился под надзором всевидящего ока; он жил в вечном страхе. Сэр Ричард боялся Лонгклюза до судорог, в то время как бледный его тиран тешился уверенностью, что в сердце жертвы осталось одно чувство – безразличие обреченного на погибель.
«Чего бы проще – пойти в полицию, сказать, что сделал это под давлением. О, исчадие ада! Но что потом? Что потом? Дуло к виску, вспышка – и мрак навеки!»
Глава LXXIV. Письмо
Мистер Лонгклюз постучался в дом на Мэй-Фэйр, где жил сэр Ричард, и отправил лакея наверх, доложить баронету о посетителе. Было это примерно в то же время, когда мистер Ливи употреблял в баре «Гая Уорикского» свою недолитую порцию бренди с содовой. На лондонских улицах уже сгустились сумерки, но, благодаря не особенно плотной застройке, дом на Мэй-Фэйр не тонул во мраке. Мистер Лонгклюз поднялся в гостиную, не сняв ни пальто, ни шляпы; на затененном потолке четко обозначился двойник оконного переплета, подсвеченного красноватым газовым фонарем, и долговязая фигура казалась сгустком тумана.