Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 78)
Только она одна и бодрствовала в доме, если не считать мисс Элис – но покои юной госпожи находились в другом крыле. Ее камеристка давно спала в смежной комнатке. Элис, чьи роскошные длинные волосы уже были освобождены от шпилек, читала за туалетным столиком и, конечно, не могла слышать стука.
Недовольная и встревоженная, Марта опасливо приблизилась к окну. Чуть приоткрыв ставню, она увидела за стеклом лицо сэра Ричарда. Что это ему взбрело – докучать старой экономке средь ночи?
– Вот так сюрприз, мастер Ричард! Вы ж мисс Элис написали, что только завтра приедете! – сварливо выдает Марта, держа свечу над головой.
Сэр Ричард делает ей знак – тише, мол; приближает лицо к стеклу и велит:
– Открой окно хоть вот на столько!
Вид хозяина мрачен, и Марта повинуется, по-прежнему считая, что негоже мастеру Ричарду появляться этаким манером.
– Остальные спят? – шепотом осведомляется сэр Ричард, едва Марта приподнимает раму.
– Все до единого!
– Ни слова больше! Слушай: сейчас ты очень-очень тихо пройдешь в холл и впустишь меня; да зажги там всюду свечи и прихвати несколько штук с собой. И чтобы ни одна душа не знала о моем приезде! До конца своих дней помалкивай!
Старенькая экономка кивает, продолжая хмуриться; сэр Ричард машет в сторону крыльца и торопливо удаляется.
– Уж больно он бледен да удручен – с чего бы это? – бормочет миссис Танси, опуская оконную раму и закрывая ставни.
– Славная старая Марта! – шепчет сэр Ричард, вступая в холл и кладя ладонь на плечо миссис Танси. Впрочем, вид у него куда как суровый. – Ты всегда была верной служанкой; я и теперь рассчитываю на твой здравый смысл. Помни же: ни слова никому – даже мисс Элис! Я приехал за документами. Пробуду час или около того. Не запирай и не замыкай дверь; ступай спать. Больше сюда не приходи. Спокойной ночи!
– Разве вы не поужинаете?
– Нет, спасибо.
– Может, стаканчик хересу принести и легкую закуску?
– Ничего не нужно.
Рука сэра Ричарда ласково пожимает плечо миссис Танси. Сэр Ричард заглядывает в коридор, ведущий к ее спальне, берет свечу – одну из тех, что Марта оставила на столе, – и произносит:
– Я провожу тебя; идем.
И с необъяснимо тяжким вздохом повторяет:
– Спокойной ночи, милая старая Марта.
– Господь да пошлет вам утешение, мастер Дик, – с чувством шепчет миссис Танси, проницательно глядя на молодого хозяина. – Я сейчас лягу, не стану вам докучать, не беспокойтесь. Только вы дверь за собой поплотнее затворите. Мне все понятно: дела у вас, и они не ждут. Вы, главное, как из дому выйдете, ко мне в окошко постучитесь – надо ж мне за вами дверь-то запереть. Не позабудьте, мастер Ричард, мою просьбу.
Молодой баронет первым вступил в коридор со свечой; сухонькая миссис Танси семенила следом. Доведя ее до спальни, сэр Ричард вернулся в холл, поставил свечу на место. Он был близок к потере сознания. В его ушах звучала жуткая речь:
«Помните, Арден: в доме распоряжаюсь я. Я даю задания слугам и нанимаю новых. Сам я остаюсь незримым, и вы словно бы действуете самостоятельно – но в моем ведении весь дом, от чердака до погреба. Я здесь хозяин. Я обследую свои владения и скажу вам, что делать».
Сэр Ричард встряхнулся. У подножия лестницы он помедлил, прислушиваясь, затем осторожно отворил дверь холла. Шпиль старой церкви серебрился в лунном свете. Группа вязов по левую сторону от крыльца выпустила из своей густой тени долговязую фигуру. Беззвучно фигура взлетела по ступеням, и дверь закрылась за нею.
Минут через тридцать Элис померещились звуки шагов. Она отложила книгу, прислушалась. Нет, ничего. Однако те же легкие шаги, раздавшись в темноте вторично, вызвали нешуточную тревогу молодой леди. Когда же Элис различила их на своем этаже, у нее дух занялся. Вот она встает из-за туалетного столика – но в коридоре снова тишина. Элис хотела разбудить камеристку, но вспомнила, как дня три назад они с Луизой Дайепер точно так же всполошились, а оказалось, что это Марта бродит по буфетной, ведя счет фарфоровым чашкам и тарелкам да смахивая с них пыль – в час пополуночи! С экономки взяли клятву, что в подсобных помещениях она отныне будет появляться только в урочное время. Но ведь Марта – себе на уме; в уверенности, что барышня крепко спит, она вновь прошла в буфетную, ибо почему-то предпочитает возиться там именно в ночные часы.
Почти убедив себя, Элис берет свечу. Будет сейчас от нее нагоняй старой упрямице! Элис раздражена сверх меры, но ее гнев вытекает из безотчетного ужаса. Она идет по галерее – ножки обуты в домашние туфли без задников, складки просторного пеньюара разлетаются от скорой ходьбы, распущенные волосы подобны плащу, в руке свеча. Элис уже возле лестницы; сквозь большое окно льются потоки лунного света. Замочная скважина двери, за которой помещается комната, смежная с буфетной, тоже пропускает тонюсенький лучик. Все ясно: неугомонная экономка именно там. Подняв повыше левую руку со свечой, Элис распахивает дверь.
Вот что открывается ее взору: за маленьким столиком с парой свечей, чертя карандашом какой-то график, сидит мистер Лонгклюз собственной персоной. При появлении Элис он поднимает глаза, но Ричард Арден, который стоит рядом, ссутулившись и опираясь одной рукой о столешницу, живо оглядывается и через миг оказывается возле Элис, так что Лонгклюз теперь заслонен от нее фигурой брата.
– Это ты, Элис? Не ждала меня, верно? Я занят – ищу документы. Не волнуйся.
Сэр Ричард успел взять сестру за плечи, и она пятится под его напором.
– Вот как! Ладно. Мне просто показалось… показалось… ах, пустяки.
Она силится улыбнуться. Ей жутко. Ричард с виду – чистый призрак. Элис с жалостью глядит брату в лицо, издает смешок – и вдруг ударяется в слезы.
– Ну, что стряслось с моей глупышечкой? Успокойся, не плачь. Да не плачь, говорю!
С усилием Элис берет себя в руки.
– Это все от неожиданности, Дик; я не знала, что ты дома. Доброй ночи.
Почти бегом Элис вернулась в спальню, заперла дверь на ключ, ворвалась в комнатушку камеристки и, сев на край ее кровати, истерически разрыдалась. На все Луизины вопросы она твердила: «Мне страшно, мне страшно». Так бедняжка Луиза и осталась в недоумении и тревоге.
Элис не сомневалась, что Лонгклюз успел увидеть ее; Лонгклюз не сомневался, что его увидела Элис. Их взгляды скрестились. С глухой яростью Лонгклюз отметил на прелестном личике выражение ужаса, близкого к ненависти. Его сердце зашлось бешенством; о, если бы это чувство могло, материализовавшись, вырваться из груди, впиться Элис Арден в нежную шейку и умертвить ее! Но – как же она была хороша в это краткое, как выдох, мгновение! Лонгклюз глядел на нее с восторгом идолопоклонника. Растроганный до слез красотой Элис, он в то же время жаждал увидеть ее поверженной к ногам своим. О, как бы он тогда над ней поглумился! Воистину, несколько жутких секунд в Лонгклюзе жил безумец.
Глава LXXII. Действия сэра Ричарда
Назавтра Ричард Арден появился в Мортлейке около полудня. Погода для осени была дивная, листья только-только начали желтеть и приобретать оттенок ржавчины; неяркое солнышко трогало редеющие кроны благородных ветвистых вязов, которые с удовольствием принимали эту скупую ласку. Элис, стоя у распахнутого окошка, любовалась световыми эффектами. Ночью она слышала, как брат и жуткий гость спустились по лестнице; она видела в окно, как они торопливо шли по аллее, пока не скрылись за рощицей. Наверное, подумала тогда Элис, кто-то из прислуги бодрствовал – открыли же дверь этим двоим, а после заперли. Шок медленно уступал место нетерпению – Элис ждала брата. Пусть скажет, почему мистер Лонгклюз посещает их дом, да еще в этакую пору.
Объяснение приближалось – у крыльца остановился кэб, выпустив сэра Ричарда. Элис удвоила внимание; по счастью, никто не выбрался из кэба вслед за братом, возница захлопнул дверцу. Сэр Ричард, заметив сестру в окне, послал воздушный поцелуй.
Войдя в мортлейкский холл, можно направить шаги влево или вправо – с обеих сторон расположено по целому ряду покоев. Комната, где ждала Элис, звалась шалфейной, поскольку стены в ней были обиты кожей тускло-зеленого оттенка с золотым тиснением. Шалфейная комната находилась с левой стороны, была невелика – в таких удобно играть в карты или вести разговор с глазу на глаз. Элис держала здесь свое рукоделие, книги и ноты; молодой леди нравились и скромные размеры шалфейной комнаты, и ее жизнерадостная атмосфера.
Вот дверь открылась: входит брат.
– Милый Дик, ты приехал гораздо раньше обещанного! Как это славно! – произнесла Элис, обнимая сэра Ричарда за шею, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее. Впрочем, улыбался он как-то вымученно и вообще вид имел самый жалкий.
– Вчера пришлось заехать среди ночи, – сказал сэр Ричард, засматривая сестре в глаза, как ей почудилось, с тревожным вопросом. – Да, я примчался в самое неурочное время и без предупреждения. Как ты нынче – в порядке? Посмотреть на тебя – ну просто цветочек.
– Жаль, что о тебе такого не скажешь, Дик. Право, ты решил уморить себя.
– Ночью я приезжал не один, – проговорил сэр Ричард, по-прежнему буравя сестру взглядом. – И я… я не знаю, заметила ты это или нет.
Элис отвела глаза; ее голос, пусть ровный, прозвучал строго:
– Заметила. С тобой был мистер Лонгклюз. Я едва поверила глазам. Ты должен обещать мне одну вещь, Дик.