Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 71)

– Дайте мне час времени, и я проясню все детали. В игорном доме мне сообщат имя этого шентльмена.

– Это не все. Я сколько-то должен еще и другим игрокам. Правда, там суммы несущественные. Послушайте, Ливи, вы ведь добрый человек – ради всего святого, найдите выход, а я уж вас не забуду. Вы столько раз приходили мне на помощь! Сердце у вас золотое, а значит, вам неприятно было бы видеть меня, своего старинного знакомца, загнанным в угол, нищим; вы обязательно придумаете что-нибудь, так ведь?

Ливи потупил глаза, сунул руки в карманы и принялся насвистывать, а сэр Ричард взирал на его отталкивающую физиономию так, словно сама его жизнь – или смерть – зависела от малейшего движения этих жирных губ под этим вислым мясистым носом.

Наконец Ливи поднимает взгляд и слегка поводит плечами.

– Видите ли, – произносит он, – ваш доброжелатель более ничего не в силах сделать. Он вложился в предприятие с австрияками, ему нужен весь капитал, до последнего гроша. Я ведь предупреждал вас, сэр. Подумайте, может, миштер Лонгклюш протянет вам дружескую руку?

– Вот уж нет. Лонгклюз скорее стукнет меня этой рукой по темени, чтобы я наверняка пошел ко дну.

– А я слыхал, будто вы с ним были закадычными друзьями. Притом его знает деловой партнер вашего дядюшки, Блаунт; он мог бы, ради вас, обратиться к миштеру Лонгклюшу от своего имени.

– То есть денег попросить? – выпалил Ричард.

– Ничего подобного, – отвечал еврей в раздражении, гортанно растягивая слова. – Послушайте, этот ваш друг…

– Он в отъезде, – перебил Ричард.

– Отнюдь. Я видел его вчера вечером. Вы заблуждаетесь. Вы, вероятно, думаете, что это миштер Дэвид Авден? Так вот, это не ваш дядюшка. Все много лучше: этот джентльмен – старинный друг вашего семейства, и он решил завещать вам все свои капиталы, до последнего пенни. Если все пойдет как надо, уже на этой неделе он прибудет сюда лично и побеседует с вами с глазу на глаз, сообщит о своих планах относительно вашей особы. Но в течение пяти-шести недель – пока не появятся на рынке новые акции стоимостью в полмиллиона – этот джентльмен не сможет дать вам наличных. Он вот как сказал: «Ни единого фунта не могу снять со счета, но пусть только предоставят мне поручительство от имени Лонгклюша, и я дам любую сумму, какая будет желательна миштеру Авдену без ущерба для миштера Лонгклюша».

– Едва ли получится, – вздохнул сэр Ричард. – А впрочем… Как знать, вдруг да и выгорит.

– Так позвольте Блаунту попытаться, – сказал мистер Ливи, держа в уме некое соображение личного свойства.

Нельзя ли, думалось еврею, повернуть дело так, чтобы прибыль вышла более ощутимая, чем вознаграждение за аферу под названием «друг семейства», каковой друг, подобно Антонио, «ссужает деньги даром»?[107] Если он и не снизил срок платежа по векселям, то уж, во всяком случае, хоть разок да лишил всех лондонских Шейлоков их законной добычи.

– Если Блаунт не справится, у вас останется только один шанс, – произнес мистер Ливи.

– Какой именно? – с тайным трепетом осведомился сэр Ричард.

Свежи были его впечатления о коварстве этого самого «шанса», и сэр Ричард содрогался при мысли, что все его «шансы», пусть неверные, сведены теперь к одному-единственному.

– Я слыхал, – начал мистер Ливи, выводя пером на листе бумаги кудрявые заглавные буквы, слова же для своей речи подбирая самым тщательным образом, – будто бы у вас на примете есть очень богатая невеста. Так вот, если брачный сговор состоится, мы, пожалуй, сможем удовлетворить ваши финансовые потребности. По крайней мере, я не вижу к тому препятствий.

На этих словах сэр Ричард встает и два-три раза пересекает комнату.

– Я встречусь с Блаунтом; я поговорю с ним. Насколько я понимаю, с платежами время терпит, дней шесть у меня есть, а то и все восемь. По крайней мере, завтра этот торговец свечами точно не посмеет беспокоить меня. Нынче же отправлюсь к Блаунту, а вы приезжайте-ка в Мортлейк завтра вечером, скажем, часов в девять – это вам удобно? Я вас более чем на полчаса не задержу.

– Превосходно, сэр. Завтра в девять в Мортлейке. А если вам нужны алмазы, так у меня имеется великолепнейшее ожерелье и подвески; да-да, я храню их в сейфе. Чистой воды брильянты, сэр! Специально для вас могу скостить три тысячи против реальной цены, если надумаете брать весь комплект. Вам ведь нужен подарок для невесты.

– Да, нужен, – рассеянно бросил сэр Ричард. – Значит, завтра вечером, в девять.

Он помедлил у двери, в молчании взирая на лестничный пролет; затем без всяких «до свидания» или хотя бы прощального взгляда сбежал вниз по ступеням и помчался к мистеру Блаунту – тот жил неподалеку, на Манчестер-сквер.

Молодой джентльмен, по чьим следам мы идем нынче утром, более года лелеял одно упование, предметом коего была простодушная леди Мэй. Препоны к заключению сего союза отсутствовали: леди Мэй только и ждала объяснения. Однако Ричард Арден заранее страшился насмешек и не видел притом нужды торопиться с женитьбой; вдобавок последние полгода в нем пылал новый огонь, питаемый не одной лишь корыстью, – и, судя по отдельным приметам, сэру Ричарду отвечали взаимностью.

Грейс Мобрей была привлекательна, бойка и резва; грация, такт и ум имелись у нее в тех самых пропорциях, которые в совокупности дают свойство, именуемое шиком. Вот почему, когда сэр Ричард размышлял о браке с мисс Мобрей, его приятно щекотали не только перспективы финансового свойства. Впрочем, до сей поры казалось, что можно повременить как со словесным определением своего чувства, так и с выбором.

Теперь же разразился кризис: колебаний, а тем паче промедления он не допускал. И вот сэр Ричард – в холле Блаунтова особняка. Уверенный, что перед этим человеком можно не таиться, он намерен выяснить точный размер приданого, назначенного дядей Дэвидом своей подопечной.

Мистер Блаунт оказался дома. С милейшей улыбкой пожал он руку молодому джентльмену и подвинул ему стул.

Глава LXIV. С цветка на цветок

Мистер Блаунт был человеком тонкого ума и недурным дипломатом – достигал целей, не прибегая к интригам. Он сразу дал обещание прощупать мистера Лонгклюза, не открывая тому, в чьих интересах действует. Ричард Арден, в свою очередь, не упомянул о своих утратах. Ему удалось создать впечатление, будто дела не хуже, чем обычно. Когда же он признался в нежных чувствах к мисс Мобрей, суровый мистер Блаунт просиял улыбкой и взял молодого джентльмена за руку.

– Если вы женитесь на этой юной леди, она получит шестьдесят тысяч фунтов сразу и еще столько же по смерти мистера Дэвида Ардена. Вы приняли превосходное решение, сэр; ваш дядюшка будет очень, очень доволен.

– До сих пор я не слушал дядиных советов, за что и был наказан судьбой. Отныне главная моя цель – исправиться и жить по дядиным правилам. По моему разумению, мудрость не обретешь иначе как через страдания.

– Не желаете ли хересу с печеньем, сэр Ричард? – предложил мистер Блаунт.

– Нет, спасибо. Как вам известно, мои дела не столь блестящи, сколь могли бы быть, а женитьба – шаг очень серьезный. Вы, мистер Блаунт, один из самых здравомыслящих, умудренных опытом моих друзей; вам понятно, почему я пришел к вам с конкретным вопросом. Брак мой касается не меня одного; речь о судьбе другого существа, которое станет мне только дороже. Я желаю иметь точные сведения, знать, что не совершу ошибку, могущую сказаться также и на этом существе. Вы уверены, что дядя не передумал?

– Абсолютно уверен; еще два месяца назад мистер Арден уполномочил меня сообщить вам его волю, а в прошлую пятницу, в вечер своего отъезда, подтвердил свое намерение.

В молчании сэр Ричард сердечно пожал руку пожилого джентльмена и покинул его дом.

По дороге в Мэй-Фэйр мысль сэра Ричарда то и дело возвращалась к таинственному доброжелателю. «Кто бы это мог быть?» – спрашивал себя молодой баронет. В его разуме уже возникала одна версия; теперь, после разговора с мистером Ливи, она словно обрела плоть. У покойного сэра Реджинальда имелся единокровный незаконнорожденный брат, Эдвин Рейкс. Еще в юности он уехал в Австралию на средства, собранные сэром Реджинальдом, Гарри и Дэвидом; ни с друзьями, ни с родней в Англии связь не поддерживал, но до Арденов доходили слухи о том, что Эдвин сколотил за морями целое состояние. К семейству Арден он всегда относился сердечно. Он был старше Дэвида; в молодости вкусил всех сладостных плодов, но безумства искупил долгими годами, прожитыми на чужбине. Не он ли и есть «друг семейства», которым уполномочен мистер Ливи?

Версия мгновенно обернулась восхитительной надеждой. Если слухи правдивы, речь идет о целом состоянии, мыслил сэр Ричард Арден; да плюс наследство дяди Дэвида. Капиталов хватит, чтобы вести жизнь, подобающую титулу баронета, погрузить древние поместья в невиданную доселе роскошь.

Однако деньги достанутся сэру Ричарду еще нескоро, а ситуация требует немедленных действий. Сэр Ричард оделся со всей тщательностью, нанял хэнсом и покатил к леди Мэй Пенроуз.

Не терзай нашего героя такое множество забот, он, вероятно, направился бы к мисс Грейс Мобрей. Впрочем, вреда не будет, если для начала прощупать сдобную альтернативу в дилемме сердечного свойства – так рассуждал сэр Ричард, беседуя с леди Мэй. К своей досаде, он обнаружил затруднение почти курьезное. Покорить простушку леди Мэй оказалось так легко; сэр Ричард без боя брал рубеж за рубежом и вскоре уже отчаянно обдумывал пути к отступлению и способы отсрочить подписание капитуляции, которой леди Мэй так явно жаждала. Сэр Ричард выкрутился и откланялся, пообещав, с позволения леди Мэй, вернуться нынче же вечером.