Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 59)

Глава LII. Задействован мистер Лонгклюз

Похороны были отложены на несколько дней, провести же их решили как можно тише. Сэру Реджинальду предстояло упокоиться в тесном склепе часовенки, чей шпиль в ясные вечера перечеркивает своей тенью живую изгородь у гостиницы «Гай Уорикский»; тень все тянется, ложится слева от парадной двери Мортлейк-Холла, теряясь в дальней роще. Ричард Арден и его дядя сошлись на том, что церемония должна состояться после наступления темноты, о точном же дне и часе не знали даже сотрудники похоронного бюро.

Все эти дни мистер Лонгклюз не докучал семье усопшего: он не выражал соболезнований, не наводил справок. Подобно ворону, который взгромоздился на ветку и озирает окрестности, замечая многое, сам оставаясь почти невидимым, мистер Лонгклюз наблюдал и выжидал. Пожалуй, его несколько удивило письмо от леди Мэй Пенроуз следующего содержания:

«Дорогой мистер Лонгклюз,

мне только что стала известна информация, которая весьма меня тревожит, а поскольку я не знаю никого, кто бы с большей готовностью, чем вы, пришел на помощь, я к вам и обращаюсь. Надеюсь, вы не сочтете меня надоедливой, если я попрошу вас приехать ко мне завтра, в любой час до полудня.

Всегда искренне ваша,

Перечитав письмо, мистер Лонгклюз недобро улыбнулся.

«Лучше быть нарасхват, чем навязываться», – подумалось ему.

Назавтра мистер Лонгклюз появился в гостиной леди Мэй; ему пришлось немного подождать, но вот вошла сама добрейшая хозяйка. Леди Мэй имела слабость – напоказ тревожиться о попавших в затруднение; вот и теперь она еще в дверях возвела очи горе, воздела руки и устремилась к мистеру Лонгклюзу, который тоже сделал ей навстречу шажок-другой.

– О! Мистер Лонгклюз, как мило, что вы откликнулись! Ужас сколько проблем! А вы – истинный друг; я знаю, что вам можно довериться. Вы ведь слышали о смерти бедного Реджинальда? Как внезапно она наступила! Каким стала потрясением! Душенька Элис буквально сломлена! Накануне у них вышла ссора – каждому известно о крутом нраве Реджинальда, упокой, Господи, его душу! – он, словом, рассердился на Элис, и теперь она винит в его смерти себя. Но я пригласила вас по другому поводу. Не знаете ли вы неких Чайлдерса и Бэлларда? Они банкиры или кто-то в этом роде.

– Ну конечно! Еще бы не знать! Чайлдерс и Бэллард! У них контора в Сити, они – биржевые брокеры. На них можно положиться; до сих пор не было проблем с их платежеспособностью.

– Ах, дело совсем иного свойства, мистер Лонгклюз. Эти господа вовсе не связаны с моими капиталами. Поверьте, мне трудно заговорить о проблеме даже с вами, моим добрым другом. Я хочу просить вашего совета, и не только; я взываю к вам, с тем чтобы вы задействовали свое влияние и предотвратили нечто ужасное. Поистине, мистер Лонгклюз, трудно вообразить замысел более нечестивый. Умоляю вас, будьте осторожны.

– Дражайшая леди Мэй, вам остается лишь обозначить мою задачу. Я буду счастлив предложить вам свои услуги, сколь ни мала моя власть.

– Иного ответа я от вас и не ждала, – молвила леди Мэй, дружески пожимая Лонгклюзову руку. – Я знаю, что наша беседа не выйдет за пределы этой гостиной. То есть вы отнесетесь к сказанному как к конфиденциальной информации.

Мистер Лонгклюз, отнюдь не лукавя, заверил леди Мэй в своей скромности.

– Бедный Реджинальд, – начала леди Мэй, понизив голос, – состоял со мной в родстве, поэтому мне так трудно говорить о… о его затруднениях. Оказывается, его поместья отягощены долгами. Он должен деньги очень многим, насколько я поняла.

– Ах, неужели? – Мистер Лонгклюз весьма убедительно изобразил изумление.

– Да, представьте себе! И вот эти Чайлдерс и Бэллард заявили, что имеют решение суда – кажется, именно так – касательно долга в сумме что-то около двух тысяч фунтов; эти деньги, по их словам, должны быть выплачены немедленно. В противном случае они наложат арест на гроб и… и на все остальные похоронные атрибуты! Дэвид Арден в неописуемой ярости; говорит, что покойный брат должен был деньги вовсе не Чайлдерсу с Бэллардом и у них нет права так поступать, и вообще, от начала до конца это не что иное, как вымогательство. Ричард хотел было заплатить, но Дэвид и слышать об этом не желает; ни фартинга им – так он сказал. А еще сказал, что Ричарду следует возбудить против них дело, если они станут мешать похоронам, и что это дело он обязательно выиграет, Чайлдерс же с Бэллардом будут оштрафованы. Но суть моей просьбы к вам, мистер Лонгклюз, не в этом. Я очень волнуюсь об Элис. Одна мысль об изъятии гроба наводит на нее тоскливый ужас. И неудивительно! Кощунственные действия над усопшим, скандал; да еще слухи пойдут… Словом, вы понимаете.

– Вам это точно известно, леди Мэй?

– Я пересказала вам дело так, как слышала о нем сама. Мне сообщил мой консультант, и я говорила с Дэвидом Арденом.

– Да, конечно; только я имел в виду душевное состояние мисс Арден. Она-то сама точно желает постороннего вмешательства в столь деликатное дело?

– Вне всякого сомнения. Я и к вам обратилась ради нее.

Мистер Лонгклюз потупил взор, задумался; вновь поднял глаза на леди Мэй. Лицо его было бледнее обычного. Он принял решение.

– Я займусь этим, – мягко проговорил он. – Я сделаю все – все, что в моих силах. Ради мисс Арден я готов даже на риск быть оскорбленным – лишь бы она смягчилась по отношению ко мне. Потом, когда я разберусь с этой проблемой – но никак не раньше, – постарайтесь, леди Мэй, убедить мисс Арден, чтобы она изъяла неприязнь из своих мыслей.

И он собрался уходить.

– Подождите, мистер Лонгклюз, еще всего минуту. Я не знаю, что сказать; я вам так обязана. Только разве могу я ручаться, что ваши хлопоты произведут именно тот эффект, который вам желателен?

– Вы, конечно, правы; я полагаюсь на судьбу. Но вы, дорогая леди Мэй, пожалуйста, напишите к мисс Арден. Я молю ее об одном – причем беспокою мольбой в последний раз, – чтобы мое безрассудство было предано забвению, а мне возвращена смиренная привилегия видеться с мисс Арден в обществе.

– Вы непременно хотите, чтобы я написала ей? Я могу просто поговорить с Элис – это будет не так официально, вам не кажется?

– Возможно; только меня это не устраивает. Я прошу вас написать, леди Мэй.

– Не понимаю почему.

– Потому, что на ваше письмо вы получите ответ.

– Я должна буду предупредить Элис, что ее ответ прочтете вы.

– Безусловно, дорогая леди Мэй; я это и подразумевал.

– Тогда, мистер Лонгклюз, особых затруднений я не вижу.

– Помните: это лишь просьба, но отнюдь не условие, на котором я берусь помочь. Я сделаю все, что смогу, в любом случае. Умоляю, сообщите об этом мисс Арден.

– Да, я напишу к ней, как вы просите; или, по крайней мере, попрошу изложить на бумаге свой ответ и прочту его вам.

– Да, меня это устроит. Как мне благодарить вас?

– Помилуйте! Это я должна быть благодарна – ведь по моей просьбе вы взваливаете на себя большие хлопоты и притом делаете это с таким великодушием и рвением.

– Я знаю эту категорию людей. Они коварны и жестоки, с ними трудно поладить, но и поладив, надо держать ухо востро, – проговорил Лонгклюз в раздумье, с потупленным взором. – Я был бы счастлив заплатить им долг сэра Реджинальда, а наследник уже, в свою очередь, рассчитался бы со мной в удобное для себя время. Но из ваших слов я понял, что мистер Дэвид Арден и его племянник не признают правомерности притязаний. По-моему, налагать арест на гроб – незаконно; с другой стороны, люди этого сорта нередко прибегают к незаконным мерам, рассчитывая не столько привлечь к суду своих должников, сколько смутить и обескуражить их, обойдясь без суда. Теперь вы представляете, насколько с ними будет непросто. Я не терплю эту породу, но я попытаюсь.

На том мистер Лонгклюз простился и ушел.

Глава LIII. Вечер похорон

Мистер Лонгклюз улыбался, усаживаясь в кэб; улыбка не сходила с его уст всю дорогу до конторы Чайлдерса и Бэлларда.

«Любой на моем месте разыграл бы целый спектакль и ничуть не смутился бы! Чудовище Бэллард – роль как раз по нему – с бейлифами вваливается в церковь и тянет свои лапы к гробу с бесценным грузом, а я, будто сэр Эдвард Моули[93], делаю шаг из-за колонны и предотвращаю катастрофу. Да, сцена вышла бы первый сорт, я смотрелся бы героем; но девица слишком умна, а Ричард проницателен не менее, чем я, если не более. Притом ему известны мои упования; он меня живо раскусит, и тогда все пропало. Нет, я изберу иной путь. Минимум театральности, максимум натуральности. Надо получше узнать, что за личность эта старуха экономка, миссис Танси; дружба с ней мне пригодится. А если нарвусь на Ардена? Ну и дьявол с ним! Шанс – один из сотни, не более. Да, так будет лучше всего».

– Мне нужно переговорить с мистером Бэллардом в приватной обстановке его кабинета; это займет не больше минуты, – сказал мистер Лонгклюз уже вслух, обращаясь к клерку, мистеру Блоттеру, сидевшему за конторкой красного дерева.

Мистер Блоттер тотчас отвлекся от бумаг, вскочил с табурета, заложил перо за ухо и встал навытяжку перед большим человеком.

– Разумеется, мистер Лонгклюз; безусловно. С вашего позволения, я вас провожу, сэр.

Большинство посетителей получили бы категорический отказ; некоторым везунчикам пришлось бы ждать, пока о них будет доложено и мистер Бэллард изволит принять решение; но перед мистером Лонгклюзом неизменно открывались все двери. Когда бы он ни явился, его, как Мефистофеля, с восторгом встречали ведьмы, а мартышки стремились к нему подольститься.