Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 49)

– Ужасно жаль, что ты поссорился с Лонгклюзом! – выпалил Ванделер.

– Что сделано, то сделано, – отвечал Ричард Арден, возвращаясь к сигаре.

– А какова причина? Боже, да ведь Лонгклюз набит деньгами! Помнишь, он буквально вырвал тебя из клещей того типа – как же его имя? – ну, после пари с мистером Слэнтером? И взамен ничего не потребовал! Я уверен, он пойдет на мировую, если ты сам предложишь, и выручит тебя снова.

– Я не могу и не стану предлагать мировую; пускай он предлагает, если ему угодно. У него пятьдесят причин возобновить дружбу со мной; да он просто мечтает об этом! Сам я не хочу усугублять конфликт. Однако если примирению суждено случиться, то не по моей инициативе. Пусть он сделает первый шаг.

– Пока вы с ним были приятелями, он казался милейшим человеком. А сейчас мы с тобой, Арден, оба в великом затруднении. Я лично никогда еще так не попадал. А Лонгклюза я хорошо знаю – встречался с ним у леди Мэй Пенроуз и в доме Плэйфейров; однажды нам оказалось по пути из оперы, и мы шли вместе. Чудовищно жаль, что ты с ним поссорился, и… Боже! Почти восемь – мне пора подкрепиться.

И Ван ушел и на ту малость, что осталась после проигрыша, заказал себе скромный ужин в «Верее»[81]. Насытившись, он стал думать о жестокой неудаче, что постигла его и Ричарда Ардена, и в конце концов принял решение поистине геройское. Он на свой страх и риск отправится к мистеру Лонгклюзу и потолкует с ним от лица своего друга. Был уже десятый час; Ванделер поспешно расплатился, схватил шляпу и вышел, готовый на подвиг. Он знал, что застать в эту пору мистера Лонгклюза дома – удача большая и редкая. Он знал также, что джентльмены обыкновенно не наносят визитов после девяти вечера, но случай-то был совершенно особенный. Мистер Лонгклюз все поймет, рассудил Ванделер.

Лакей сообщил ему, что хозяин занят, у него деловой разговор. Действительно, в голосе, который едва слышался из кабинета, Ванделер уловил знакомые металлические нотки и характерную манеру чуть растягивать слова.

– Как о вас доложить, сэр? – осведомился лакей.

Не кажись миссия такой простой, будь сам Ванделер менее взволнован и не столь уверен в своем дипломатическом успехе, он бы, по собственному выражению, «сдрейфил и сбежал». С минуту он раздумывал, как лучше представиться, чтобы наверняка быть принятым.

– Доложишь, что пришел мистер Ванделер, друг мистера Ричарда Ардена; смотри не забудь, обязательно добавь: друг мистера Ричарда Ардена.

Лакей ушел и скоро вернулся.

– Наверх пожалуйте, сэр, – сказал он и провел Ванделера в гостиную, где буквально через полминуты появился мистер Лонгклюз. Взглядом он так и впился в визитера, очевидно придав слову «друг» дополнительный смысл. Он церемонно, на французский манер, поклонился и предложил Ванделеру садиться.

– Я имел удовольствие быть представленным вам, мистер Лонгклюз, в доме леди Мэй Пенроуз. Мое имя Ванделер.

– Я отлично помню вас, мистер Ванделер; знакомство с вами честь для меня. Мой лакей сказал, что вы изволили назваться другом мистера Ардена, если я не ошибаюсь?

Глава XLII. Дипломат

Оба джентльмена уселись, и Ванделер заговорил:

– Да, я друг мистера Ардена; вот почему я решился на поступок, который, надеюсь, вы не сочтете непозволительной дерзостью. Я с прискорбием узнал о недопонимании, возникшем между вами и мистером Арденом; о причинах я не спрашивал. Вчера мистеру Ардену крупно не повезло на скачках. Заметьте, мистер Лонгклюз, что я действую по своей инициативе; быть может, я не имею права на ваше внимание и время?

– О нет, я буду рад продолжить беседу, мистер Ванделер, но только при одном условии.

– Назовите его, мистер Лонгклюз.

– Вы должны будете дать полный отчет о нашей беседе джентльмену, чьи интересы, в доброте своей, представляете.

– Разумеется, я это сделаю.

Ванделер успел отметить, что мистер Лонгклюз выглядит отнюдь не таким добродушным, каким ему запомнился. Вдобавок, когда при имени Ричард Арден мистер Лонгклюз внезапно обернулся, его лицо исказила самая настоящая злоба. Не исключено, однако, что сей эффект создало пламя в камине, бросившее на мистера Лонгклюза мгновенный отсвет. Да и Ванделеру могло просто померещиться.

Лонгклюз умел, наверное, притворяться не хуже других, однако в определенных ситуациях не давал себе такого труда. Теперь его ни с чем не сообразная мертвенно-бледная физиономия приобрела столь неприятное выражение, что Ванделер внутренне содрогнулся.

– В таком случае я с готовностью выслушаю все, что вы имеете сказать, – любезно проговорил Лонгклюз.

– Вы очень добры. Я имею сказать, что Ричарду Ардену ужасно не повезло. Он проиграл крупную сумму…

– Полагаю, лучше будет, мистер Ванделер, если я сразу предупрежу вас: ничто не вынудит меня принять участие в делах мистера Ардена.

Наивный Ван захлопал в изумлении своими голубыми глазами.

– Но вы могли бы так пригодиться мистеру Ардену, мистер Лонгклюз!

– У меня нет желания ему пригождаться – ни так, ни этак.

– Но… но ваши слова определенно являются лишь прискорбным следствием злополучной размолвки.

(Ванделер, пока шел к Лонгклюзу, заготавливал и оттачивал фразы, и эта конкретная казалась ему весьма недурной.)

– Не прискорбным следствием, но великим благом, ибо для человека прямого и честного осуществилась возможность сбросить… сбросить груз заблуждения.

– Я был бы чрезвычайно счастлив, – без особой уверенности продолжал Ванделер, – если бы моими усилиями стороны могли пожать друг другу руки.

– Я этого не желаю.

– Но, конечно, если бы Ричард Арден первым предложил…

– Он услышал бы отказ.

Ванделер поднялся и принялся теребить свою шляпу. Слишком много было поставлено на кон; и потом, это обещание полного отчета Ричарду Ардену – который едва ли обрадуется, узнав об инициативе Ванделера… Словом, не мог он уйти без последней попытки.

– Надеюсь, что беру на себя не слишком большую смелость, сомневаясь, что перспектива примирения не вызывает у вас никаких чувств, мистер Лонгклюз.

– Как же, вызывает – полное отвращение.

– Я не понимаю.

– Не желаете ли чаю?

– Нет, благодарю; я продолжаю надеяться, что просто неправильно вас понял.

– Это не моя вина: я говорил без обиняков.

– Следовательно, вы желаете выразить… – Ванделер уже коснулся дверной ручки.

– Что отказываюсь от всяких сношений с мистером Арденом, что меня не интересуют его дела и что я категорически не согласен оказать ему даже минимальную помощь в его затруднениях. Надеюсь, теперь я выразился с достаточной ясностью.

– О да, только я…

– Выпейте чаю, мистер Ванделер, сделайте одолжение.

– Я напрасно пришел к вам. Как жаль, что я не смог быть полезным!

– Пустая затея – хлопотать за мистера Ардена, сэр.

– Примите мои извинения за то, что доставил вам неприятные минуты и посмел обеспокоить вас в вашем доме. Мне остается только пожелать доброй ночи. Еще раз простите, сэр.

– Никакого беспокойства не было. Я рад, что расставлены все точки над i. Доброй ночи.

Со всей учтивостью мистер Лонгклюз проводил визитера до дверей и вновь пожелал ему доброй ночи, смягчив резкость тона улыбкой и вторичным поклоном.

Примерно через час явился лакей с письмом. Мистер Лонгклюз сразу узнал почерк и отложил дела. Усмешка не сходила с его уст, пока он читал следующие строки:

«Сэр,

спешу заверить вас в самых недвусмысленных выражениях, что ни мистер Ванделер, ни какой-либо другой джентльмен не получал от меня полномочий вступать в дискуссии с вами, равно как и делать хотя бы даже и туманные намеки на обстоятельства, в кои мистер Ванделер счел себя вправе посвятить вас сегодня вечером, о чем, по вашему желанию, мне и сообщил. Прошу вас не сомневаться, что мистер Ванделер действовал без моего ведома, а тем паче согласия, и с полными на то основаниями отрицаю, что имел информацию или подозрения касательно его намерений нанести вам визит. Я вынужден это сделать на случай, если вас не убедило заявление мистера Ванделера о моей непричастности.

Остаюсь

Адресовано Уолтеру Лонгклюзу, эсквайру».

– Посыльный ждет ответа? – спросил мистер Лонгклюз у лакея; усмешка все еще не покинула его уст.

– Да, сэр; с вашего позволения, это мистер Томпсон, сэр.

– Очень хорошо. Передай ему, чтобы подождал еще минуту.

Сказавши так, он написал следующее:

«Мистер Лонгклюз берет на себя смелость возвратить послание мистера Ардена и просит отныне не беспокоить его письмами».

Этот листок вместе с полученным письмом он вложил в конверт и адресовал Ричарду Ардену. Однако, пока шла отнюдь не дружеская переписка между двумя джентльменами, прочие участники нашей драмы тоже сочиняли письма – и не менее занятные.

Дэвид Арден довольно рано вернулся со скучного и обильного ужина в компании сильных того мира, который интересовал его более мира моды или даже политики. К половине одиннадцатого он уже сидел у себя в кабинете – а дом его, заметим, находился в четверти мили (если забирать на запад) от дома мистера Лонгклюза на Болтон-стрит.

Вечерняя почта принесла не так уж много писем. Два из них Дэвид Арден решил прочесть сразу, остальным, по выражению Свифта, следовало «поостыть» и быть вскрытыми утром, перед завтраком. Первое из двух пришло из Ислингтона – дядюшка Дэвид узнал изящный почерк своей племянницы. Не иначе, мортлейкские новости. Второе письмо, выбранное мистером Арденом, было из-за границы и отличалось изрядной толщиной.