Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 35)
Возможность представилась раньше, чем рассчитывал мистер Лонгклюз. Он направлялся на Сент-Джеймс-стрит и вдруг на пороге клуба (одного из тех, где Ричард Арден имел членство) увидел этого молодого джентльмена в компании лорда Уиндерброука. Лонкглюз остановил свой экипаж и перехватил Ардена в холле, где тот принимал корреспонденцию из рук швейцара.
– Снова приветствую вас, Арден. Уделите мне буквально минуту. Я имел продолжительный деловой разговор с вашим отцом, – начал Лонгклюз, упоминая тему, обсуждение которой заняло бы явно больше минуты, и понижая голос. – С вашего согласия войдем в эту комнату, и я изложу все, что вам следует знать.
– Извольте, – согласился Ричард, поддавшись любопытству. – Но у меня не более трех минут. Я ужинаю с приятелем, который сейчас делает заказ; сами видите – я не могу задерживаться.
Он заглянул в комнату и заверил:
– Здесь нам не помешают.
Лонгклюз, войдя, закрыл за собой дверь. Подслушать их с Арденом в этой комнате не могли. Ричард Арден уселся на диван, мистер Лонгклюз расположился в кресле.
– Так что сказал мой отец? – спросил Ричард.
– Кредиторы хотят поднять процент выплат за йоркширское поместье, а вы отказываетесь помогать отцу; впрочем, это ваше дело, и я ни в коем случае не собираюсь вмешиваться. Однако прежде чем я продолжу, узнайте вот что: по-моему, ваше отношение ко мне изменилось. Я заметил это нынче в Мортлейк-Холле и был неприятно удивлен.
– Неужели? Поверьте, я не хотел создать такое впечатление, – усмехнулся Ричард Арден.
– Не отпирайтесь, Арден; вы намеренно держались холодно, и я желаю знать причину. Я что-то сделал не так? Обидел вас? Или вам на меня наговаривают?
– Ни то, ни другое, ни третье, насколько мне известно, – произнес Ричард с новым холодным смешком.
– Что ж, отказывайтесь от объяснений, если вам угодно. Однако я вынужден напомнить – ибо речь идет о моем счастье, а возможно, и об интересах третьего лица, каковые интересы мне дороже жизни, а следовательно, пренебрегать ими, как это было сделано сегодня, недопустимо; я вынужден напомнить вам, Арден, что вы с дружеским участием слушали о моих намерениях относительно вашей сестры и даже ободрили меня. Вы тогда знали обо мне ровно столько, сколько знаете сейчас. Я не помню за собой слова или поступка, которые могли бы хоть на йоту изменить ваши чувства или ваше мнение. Однако вы теперь держитесь со мной иначе и явно намеренно избрали такую линию. Признаюсь честно: я в полном недоумении.
Ричард Арден, не ожидавший такой прямоты, вперил в Лонгклюза тяжелый взгляд. Он колебался: запираться ли ему дальше или сразу расставить все точки над i? Он выбрал второе.
– Могу лишь сказать, что не обдумывал заранее манеру держаться с вами. Однако, как вам известно, когда разум занят некоей идеей, трудно бывает избегнуть ее влияния на линию поведения, как вы изволили выразиться. Я не в обиде, что вы задали прямой вопрос, поскольку на днях я говорил с вами, пожалуй, необдуманно. Никому не следует отвечать за другого человека даже в мелочах – вот мое убеждение.
– Вы ни за кого не отвечали – вы говорили от себя. Вы обещали мне дружбу и поддержку – то есть все, на что я дерзал надеяться.
– Да, кажется, припоминаю. Но разве вы не понимаете, дорогой Лонгклюз, что по размышлении могут явиться разные соображения?
– Какие соображения? – вскинулся Лонгклюз, так что даже виски у него покраснели, а в глубоко посаженных сумрачных глазах сверкнуло пламя.
– Какие соображения? Да вот хоть следующее: душа юной леди – потемки! По-моему, вы должны бы это знать; а еще я думаю, раз уж зашел такой разговор, что юную леди лучше оставить в покое. Кроме того, возникли непредвиденные затруднения; то есть я теперь их вижу, и они велики – они, если позволите, непреодолимы.
– И вы можете назвать их? – ледяным тоном произнес Лонгклюз.
– Не хочется обижать вас, Лонгклюз, и не хочется ссориться с вами.
– Вы очень добры.
– Не знаю, всерьез вы это или в ироническом смысле, но сам я говорю правду. Я не желаю, чтобы между нами возникла размолвка. Вряд ли я должен вдаваться в подробности. Скажу одно: поразмыслив о ваших упованиях, я понял, что они не оправдаются.
– Почему вы сделали такой вывод?
– Не вижу причин прибавлять что-либо к уже сказанному.
– А по-моему, мистер Арден, учитывая наше с вами обсуждение этой темы, вы просто обязаны сообщить мне о причинах, которые так резко изменили ваше мнение.
– Не могу согласиться с вами, мистер Лонгклюз. С какой стати мне дополнительно объяснять, почему я пришел к этому выводу? Моя сестра вольна в своих поступках, я же ни в коем случае не стану отчитываться перед вами, излагая свои резоны или соображения по вашему делу.
Бледное лицо мистера Лонгклюза сделалось почти белым, брови сомкнулись; он быстро взглянул на молодого человека, но сумел обуздать ярость и проговорил холодно:
– Мы с вами не сошлись в одном пункте; думаю, настанет время, когда вы будете вынуждены объясниться.
– Мне больше нечего сказать по этому вопросу, сэр, – язвительно выдал Арден. – Уразумейте одно: вашим надеждам не сбыться, и я лично возражаю против того, чтобы продолжались ваши визиты в Мортлейк.
– Осмелюсь заметить, что Мортлейк – не ваша собственность; дом принадлежит сэру Реджинальду Ардену, который возражает против
– Совсем наоборот, сэр. Я считаю неприемлемым, чтобы моя сестра испытывала в связи с вашими визитами хотя бы малейшее беспокойство. Я категорически против, и вы, как порядочный человек, должны уяснить, что я запрещаю вам наведываться в Мортлейк.
– Полагаю, что отец юной леди едва ли попросит в данном деле вашего совета; я, в свою очередь, не стану ждать вашего позволения. Я буду приезжать, когда мне заблагорассудится, до тех пор, пока меня принимают в Мортлейке, и сам изберу себе линию поведения, не утруждая вас просьбами о дружеском совете.
Мистер Лонгклюз снова рассмеялся – на сей раз ледяным смехом.
– Тогда я тоже изберу линию поведения, – процедил Арден.
– Вы не имели права, – гневно произнес Лонгклюз, – так обойтись с человеком, который не уронил своей чести и не совершил преступления.
– Преступление! – повторил Ричард Арден. – Таковое стало бы великолепным предлогом для разрыва с вами.
– Да – и вы в этом убедитесь, – с неожиданной пророческой яростью отчеканил Лонгклюз.
Каждый из джентльменов зашел несколько дальше, чем намеревался. Ричард Арден, будучи спровоцирован, всегда являл нрав горделивый, чуждый сдержанности. Он едва не оскорбил мистера Лонгклюза словом; к счастью, открылась дверь. Оба джентльмена вскочили на ноги.
– С вашего позволения, сэр, вам еще нужна эта комната? – спросил швейцар.
– Нет, – сказал Лонгклюз, издал смешок и развернулся на каблуках.
– Потому, сэр, что трем джентльменам надобна комната, если она не занята, сэр. И лорд Уиндерброук вас ждет, мистер Арден, с вашего позволения.
Чуть тряхнув головой (которую, как правило, держал высоко), с пылающими щеками и грозным выражением лица, Ричард Арден, несколько рисуясь, прошествовал в столовую, чтобы отужинать наедине с лордом Уиндерброуком.
Глава XXVIII. Россказни о мистере Лонгклюзе
Досада от неприятного разговора вскоре улеглась – зато теперь мистера Лонгклюза снедала тревога.
Назавтра, сразу после полудня, он поехал к леди Мэй и был принят совершенно так же, как всегда. От леди Мэй мистер Лонгклюз узнал (причем ему не пришлось даже спрашивать), что Элис Арден все еще в Мортлейке. Визит не занял и трех минут. Мистер Лонгклюз запрыгнул в хэнсом[48] и помчался в Мортлейк.
На его стук вышел лакей. Сердце мистера Лонгклюза, сего многоопытного человека, забилось часто и гулко.
– Дома ли мисс Арден?
– Нет, сэр.
– Ее нет дома?
– Мисс Арден отсутствует, сэр.
– О! Быть может, она в саду?
– Нет, сэр; она отсутствует и будет отсутствовать еще какое-то время.
Фразы прямо-таки отскакивали у лакея от зубов: определенно, он получил наказ не пускать к госпоже конкретного гостя. Не пожелав оставить визитку, мистер Лонгклюз сказал, что приедет завтра.
Сверху долетали тихие звуки фортепьяно; мистеру Лонгклюзу показалось даже, что он уловил голос мисс Арден. Когда хэнсом разворачивался у крыльца, мистер Лонгклюз заметил в окне гостиной фигуру Вивиана Дарнли. С тяжелым сердцем вернулся он в Лондон. Решетка[49], стало быть, опустилась: доступ в Мортлейк-Холл ему закрыт, больше он не увидится с Элис!
Святые небеса! Что он наделал? Некоторое время мистер Лонгклюз мерил шагами кабинет. Не привлечь ли на свою сторону леди Мэй, не открыться ли ей? Славная, добрая леди Мэй! Она, пожалуй, проникнется сочувствием и постарается помочь. Но где гарантии? Поди угадай, как она посмотрит на ситуацию. И даже если леди Мэй со всем пылом возьмется хлопотать за мистера Лонгклюза, каковы шансы, что она преуспеет?
Нет; лучше он будет сам себе адвокат. Прямо сейчас он напишет к мисс Арден, оскорбленной или всполошенной; он своими словами объяснит, сколь плачевна его участь, он положится на женское сострадание. Он обойдется без посредников.
Нет нужды утомлять читателя цитированием всех писем, кои начал мистер Лонгклюз (многие он даже и закончил, но отверг). Одни были составлены от первого лица, другие – от третьего. Ни одно не удовлетворило мистера Лонгклюза. Его капитал превышал миллион фунтов стерлингов; он не колеблясь писал своему брокеру распоряжения купить акций на сто тысяч или продать на такую же сумму; он, будучи главой банка, не дрогнув, отдавал письменный приказ о финансовой операции такого сорта, что подчиненные только глаза таращили, – и вот он сидит, растерянный, беспомощный, измученный попытками сочинить письмо юной неопытной барышне!