Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 31)

Дэвис казался раздраженным; говоря, он злобно посмеивался, а под конец речи даже прошелся по кабинету.

Слабый намек на прилив крови обнаружился на лбу мистера Лонгклюза; пытливый взгляд черных глаз скользнул по бывшему сыщику.

– Нет, это нам не угодно. Однако вы можете помочь иным способом, даром что в настоящий момент пребываете в заблуждении. Вы не того человека считаете Лонгклюзом, ибо мистер Лонгклюз – это я. Вас неверно информировали относительно имени человека, которого вы подозреваете; но, поскольку вы держите в уме некую персону, дело следует рассмотреть, пусть даже вы ошиблись с именем. Опишите внешность того, кто, по вашим сведениям, зовется мистером Лонгклюзом. Вы можете быть откровенны со мной: я не желаю вам дурного.

– Если угодно, сэр, я, когда исполняю свой долг, полон презрения ко всякому, кто желает мне дурного, – запальчиво отвечал Пол Дэвис. – Мистер Лонгклюз, если так его звать, то есть, сэр, тот человек, которого я за Лонгклюза считаю, он, сэр, с вами будет примерно одного роста, спина у него колесом, волосы что огонь, говорит он гнусаво, как все северяне; сложенья крепкого, нрава чванливого. А еще у него рыжая борода чуть не в целый ярд длиною; ну, может, не в ярд, а уж точно до пояса, так что жилета не видать. Руки крупнее ваших, сэр, а ступни – шире.

– И у вас есть улики против него?

– Не то чтоб прямые, сэр; такие в полицию не предъявишь, с вашего позволения, сэр. Будь я уверен, что вы и есть мистер Лонгклюз, я бы вам больше сообщил. И я, кажется, догадываюсь, кто этот второй, препочтеннейший джентльмен. Да, сэр, я вас узнал по солидному виду. Жаль, что вы без шляпы – тогда я бы вовсе не колебался. Я думаю, сэр… Я ведь не буду слишком далек от истины, если скажу, что вы – мистер Дэвид Арден?

– Да, это я.

– Благодарю вас, сэр, премного обязан; мне теперь спокойнее, сэр, как я насчет вашего нрава сомнений не имею. А если вы мне скажете, что этот джентльмен точно и определенно есть мистер Лонгклюз, владелец этого дома, значит, я заблуждался – не по злому умыслу, сэр, с вашего позволения, не такой я человек, чтобы в ошибках упорствовать. Так что ж, сэр, подтверждаете вы или нет?

– Это точно мистер Лонгклюз – других мистеров Лонгклюзов я не знаю. И он действительно владеет этим домом, – сказал Дэвид Арден. – Однако, если у вас есть информация о рыжебородом человеке, я не вижу резону, любезный, почему бы вам немедленно не поделиться ею с полицией.

– С вашего позволения, мистер Арден, сэр, я его вижу, резон то есть, и очень важный он, сэр, для человека бедного, каков я, который сам в затруднительных обстоятельствах да любящую матушку, до известной степени, на попечении имеет. Как фортуна сурова к такому человеку вроде меня, и как вдруг явился шанс, может ли человек мимо пройти да не воспользоваться не себя ради, а для благополучия престарелой матери? Ведь тут, сэр, вознаграждение обещано, и я, натурально, хочу его получить за ценные сведения, кои наведут прямо на злодея. А если я сейчас возьму да раскрою все, что знаю да что добыл своими трудами, сэр, так ведь вознаграждение в чужие руки-то уплывет, неужто не ясно это, сэр, а мы с мамашей с носом останемся. Вот если б мне иметь беседу с тем, против кого я собираю улики, уж я бы его вынудил сознаться и дело бы закрыл к торжеству правосудия.

– Понимаю вашу мысль, – молвил Дэвид Арден.

– Намерение похвальное, – добавил мистер Лонгклюз.

Глава XXIV. Мистер Лонгклюз следует за тенью

Отставной сыщик откашлялся, тряхнул головой и усмехнулся.

– Допрос, джентльмены, есть мощное оружие в руках человека, который способный к убеждению. Не один гнусный тип отправился на виселицу, когда я с ним поговорил с умом, да сколько еще пожизненное схлопотали! Помните Спайкса, джентльмены, – того, кто ограбил лавку мистера Уинтерботама? Он бы отвертелся, если б не я! А мне одного-единственного допроса хватило – и вот уж он в руках правосудия. Изволите знать, как я тогда начал? Я сказал ему, Спайксу то есть: «У вас, мистер Спайкс, жена и пятеро ребят».

Воспоминания о собственном дипломатическом успехе были столь приятны этому улыбчивому джентльмену, что он не удержался и подмигнул своим слушателям.

– А дальше вот как повел. Мое убеждение, говорю, мистер Спайкс, сэр, что это вас подбил Том Спроулз. Он вас уломал, да и замысел преступный был его от начала до конца. Я в том сомнений не имею вовсе, сэр. Вы бы на такое дело не согласились, вы про грабеж ни сном ни духом не ведали, а поверили Спроулзу, что ему охота газеты почитать. Я сам дурного мнения об этом Спроулзе, он обманул вас, мистер Спайкс, а вины вашей никакой и нет. Вот так я его убаюкивал, джентльмены, и мало-помалу все и вызнал, так что он в тюрьме смерть свою встретит. Когда надобно из человека сведения вытянуть, тут первый помощник – сочувствие. Вот я и говорю: мне бы убийцу – да на допрос; уж он бы у меня раскололся. Потому – я на сочувствии собаку съел, джентльмены.

– И вы полагаете, что можете вычислить убийцу? – спросил мистер Арден.

– Беспременно, сэр; тут и сомнений не имеется. Если б меня коварным образом не ввели в заблуждение, я бы уж давно компромат собрал. С тех пор я видел его дважды; я знаю, где его искать, и скоро он будет у меня в руках.

– Что ж, пока этого довольно, – произнес мистер Лонгклюз. – Вы сообщили нам все, что имели сообщить. Вы убедились, что сделали серьезную ошибку, однако не волнуйтесь, я не привлеку вас к ответственности – это было бы нелепо. Доброй ночи, мистер Дэвис.

– Ошибка не моя, сэр; с вашего позволения, меня неверно информировали. Прошу это учесть, потому что такое случается даже с такими людьми, которые самые проницательные. Доброй ночи, джентльмены; я покидаю вас не без приятного чувствия и с пожеланиями вам обоим здравия и благополучия.

И он удалился, не изменив своим вкрадчивым повадкам, все с той же льстивой полусонной улыбочкой.

– Ясно: он держит в уме вознаграждение, – заключил Лонгклюз.

– Да, такой себя не обделит; а вы как будто упоминали, что имели подозрения, хотя и смутные, насчет его виновности? – уточнил Дэвид Арден.

– Я лишь передал коронеру то, чему был свидетелем в «Салуне», и вот что мне ответили: да, Пол Дэвис наблюдал за французом Леба, потому что сотрудники сыскной полиции (из чьих рядов он тогда еще не был изгнан) получили приказ следить за всеми иностранцами. Дэвис надеялся выслужиться и выхлопотать себе пенсию посредством сбора и передачи сведений. Иных мотивов для слежки за бедолагой Леба полиция не видит.

– Похоже на правду, хотя случай престранный. Интересно, кто этот субъект с рыжей бородой? И заметьте: Дэвис даже не намекнул на обстоятельства, которые возбудили его подозрения!

– Да, это весьма загадочно. Впрочем, Пол Дэвис следил за Леба по причине, мною уже названной, и мог по ходу дела получить улики, о которых не желает пока говорить, ибо жаждет вознаграждения. По-моему, я правильно сделал, встретившись с ним лично.

– Да, правильно.

– Я всегда иду прямым путем; это мое кредо. Я считаю, что лучшая дипломатия – прямота, а истинная осторожность зиждется на отваге.

– Я придерживаюсь того же мнения, мистер Лонгклюз, – заверил дядюшка Дэвид, одобрительно глядя на своего собеседника. Он чуть не добавил фразу из арсенала наших добродушных предков: «Надеюсь, мы с вами, сэр, станем друзьями»; однако внутренне похолодел, заметив выражение глаз и всей странной физиономии этого никому толком не известного мистера Лонгклюза, и сказал только: – Вы правы, отвага – это безопасность, а честность – лучшая политика. Доброй ночи, сэр.

– Тысяча благодарностей, мистер Арден. Могу ли я просить об еще одном одолжении? Не соблаговолите ли вы на каждом из писем Пола Дэвиса кратко изложить суть нашей с ним весьма необычной беседы? Я имею в виду буквально одну-две фразы, которые помогут привлечь этого субъекта к ответственности, буде он окажется преступником.

– Конечно, – произнес мистер Арден после раздумья.

Он сел за стол и на оборотной стороне каждого письма написал по нескольку строк, поставил свою подпись и вручил бумаги мистеру Лонгклюзу.

– Вы об этом просили?

– Да, огромное спасибо. Воистину, невозможно отблагодарить вас так, как следовало бы и как я сам горячо желаю, – заговорил мистер Лонгклюз, протягивая в то же время руку; однако мистер Арден пожал ее без особой теплоты, и его ответная речь, по сравнению с бурным потоком Лонгклюзовых фраз, прозвучала суховато:

– Не стоит благодарностей, мистер Лонгклюз; как вы сказали в самом начале, тут имеются достаточные мотивы, притом природа их такова, что вы ни в коем случае не обязаны меня благодарить за такую ничтожную услугу, как приход к вам домой.

– И все же, мистер Арден, я ваш должник.

С этими словами мистер Лонгклюз учтивейшим образом проводил своего гостя до двери, где раскланялся перед ним, не переставая улыбаться, и еще с минуту, покуда карета катила прочь по коротенькой улице, оставался на ступенях крыльца.

– Нет, я ему не симпатичен, так же, как и он – мне. Ха-ха-ха! – засмеялся он тихо, с сомкнутыми губами, провожая взглядом карету. – Презанятная штука эти инстинкты и антипатии!

Слабым звуком отозвался только смех; остальное мистер Лонгклюз произнес в уме своем.