Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 30)

Весьма редко случалось Дэвиду Ардену оказываться в столь двусмысленном положении. К этой минуте он, по своему плану, должен был бы уж четверть часа как ехать вместе с Грейс Мобрей и Вивианом Дарнли, этак по-семейному, в Лондон – он же словно видит нелепейший сон! Вот он, Дэвид Арден, стоит среди вековых деревьев, под луной, а рядом маячит мертвенно-бледное лицо, от коего с некоторых пор он буквально не знает, куда деваться. Признание Лонгклюза, само по себе из ряда вон выходящее, кажется зловещим, а голос, даром что ледяной, почему-то сладостен.

Иными словами, вся ситуация (ее почти невозможно было предвидеть) имеет явный налет ирреальности. Неужели этот человек, безотчетно отвратительный Дэвиду Ардену, здесь, в пустынном месте, хочет сделать его орудием в своей таинственной игре? И не имеет ли его игра связи с туманными подозрениями, коими полон разум Дэвида Ардена? Пусть связь непостижима, пусть косвенна – но все-таки?.. И не без усилия Дэвид произнес:

– С вашего позволения, если бы дело шло обо мне, я бы немедленно передал письма в полицию и добился бы наказания для их автора.

– Именно таково было мое первое побуждение. Но письма составлены хитроумнее, нежели может показаться на первый взгляд. А вдруг бы полиция отказала в аресте? Тогда положение мое сделалось бы сомнительным. Я, видите ли, обязан заботиться о своей репутации, ибо, хотя для общества я ничто, мне самому дорого мое доброе имя. Поэтому я решился на шаг не менее смелый, хотя и тайный. Я встречусь с этим человеком лицом к лицу, при свидетеле с безупречной репутацией, и выясню, что им движет – жажда наживы или заблуждение, чтобы действовать согласно обстоятельствам. Я ведь уже связывался с ним.

– Неужели?

– Да, я дал понять, что готов встретиться, но не потерплю интриг, какого бы рода они ни были.

– Думаю, тут вы правы, сэр.

– Он хотел назначить встречу на барже посреди Темзы, в ветхом доме в Саутуарке[43] и в доме временно пустующем, предлагаемом для аренды, на Темз-стрит. Однако я выбрал мой собственный дом на Болтон-стрит, а временем указал половину первого нынешней ночи.

– В таком случае вы действительно хотите видеть его. Полагаю, вы все обдумали; но я лично за то, чтобы сразу брать за горло подобных негодяев. Впрочем, ситуации, по вашему замечанию, бывают разные – а вы, похоже, знаете, что говорите.

– А теперь могу ли я высказать свою просьбу, на которую никогда не решился бы, если бы не два доподлинно известных мне факта? Я обращаюсь к вам, мистер Арден, ибо вы столь близко к сердцу приняли убийство Пьера Леба и, подобно мне, уже вмешались и сделали пожертвование, дабы увеличить шансы на успех расследования. К тому же не далее как нынче вечером вы сказали, что готовы и впредь хлопотать, не жалея времени и денег, даже ради малой толики света, могущей дополнительно пролиться на сию тайну. Так вот, мистер Арден, я вдруг подумал, что автор писем по-своему честен. Конечно, он в корне не прав насчет меня, однако может располагать уликами – важными или пустячными. Словом, имея удовольствие быть знакомым с отдельными членами вашей семьи, хотя до сегодняшнего вечера о вас самом я только слышал, я со всей покорностью человека, угодившего в затруднительную ситуацию, прошу вас быть третьим лицом при моем разговоре с Дэвисом, тем более что из этого может выйти польза для общества. Окажите мне эту любезность, мистер Арден, ибо такой человек, как вы, уже одним своим присутствием задаст разговору нужную тональность, какой не добиться при любом другом свидетеле.

Дэвид Арден помедлил, прикидывая, будет ли польза для его личного расследования. Странный интерес чувствовал он к этому бледному человеку, чьи глаза под изломанными, приподнятыми к вискам бровями столь холодно отражали лунный свет, тогда как улыбка (прочесть которую Дэвид Арден затруднялся) заставляла расшириться его ноздри, кривила тонкую верхнюю губу и давала возможность увидеть, как поблескивают его зубы. Что значит эта улыбка – обман, презрение или издевку? Бескровному лицу она внушила сходства не то с самой Смертью, не то с Мефистофелем, так что любой художник немало дал бы, если бы ему позволили хотя бы минуту набрасывать это лицо углем на белой бумаге.

Дэвид Арден, впрочем, не дал колоритности этого лица повлиять на свое решение.

– Хорошо, мистер Лонгклюз, – отчеканил он, – если вы просите, я согласен встретиться с этим человеком и послушать, что он скажет.

– Вы очень добры; хотя другого я и не ждал, будучи о вас наслышан. Я ваш должник.

Они продолжили путь к воротам.

– Я сейчас сяду в карету и заеду сначала домой, предупрежу, чтобы не ждали меня еще час или около того. Назовите номер вашего дома.

Лонгклюз назвал; он не принял предложения Дэвида Ардена вместе с ним доехать до собственного экипажа. Они расстались; арденовская карета быстро исчезла под сенью высоких деревьев, что росли по обе стороны извилистой дороги.

Глава XXIII. Встреча

По мере того как Дэвид Арден приближался к Лондону, росло его недоумение. Почему мистер Лонгклюз остановил выбор именно на нем? В Сити хватает людей, с которыми он знаком куда короче, чем с ним, Дэвидом Арденом, пусть даже это не задушевные его друзья. Очень, очень странный случай; а вспомнить, как мистер Лонгклюз держал себя при беседе – разве не странна и манера его? И не подозрительно ли, что он, будучи обвиняемым в убийстве, проявляет такое хладнокровие? Нет, никак не соотносятся суть его рассказа, его просьба и его поведение – и это неоспоримо.

До назначенной встречи оставалось минут пять-десять, когда Дэвид Арден вошел в лонгклюзовский «кабинет» на Болтон-стрит. Сердце мистера Лонгклюза екнуло, хотя бледное лицо не явило ни единого признака волнения при звуке тяжелых шаркающих шагов по ступеням; через секунду в дверь тихонько постучали, словно на крыльце мялся робкий почтальон. И шарканье, и тихий стук были оговорены заранее; так мистер Пол Дэвис извещал о своем приходе.

Лонгклюз улыбнулся Дэвиду Ардену и с предостерегающим видом поднял палец, бесшумно приблизившись к двери кабинета. Он хотел напомнить, что встречать гостя мистер Арден будет сам. Тот кивнул, и мистер Лонгклюз выскользнул из комнаты. А через минуту явился лакей и доложил:

– Мистер Дэвис, сэр.

На пороге возник долговязый бывший сыщик; приторно улыбаясь и кося по сторонам уголками глаз, он юркнул в комнату и закрыл за собой дверь.

Дядюшка Дэвид даже не кивнул ему в знак приветствия. Оставаясь сидеть у дальнего конца стола, он в упор глядел на вошедшего.

– Садитесь вот сюда, прошу вас, – бросил он, указывая на стул как раз напротив себя.

Бывший сыщик поклонился учтивейшим образом и, не снимая с физиономии характерной слащавой улыбочки, прошаркал, старательно выворачивая ступни мысами наружу, к указанному стулу, на который и уселся. Крупные красные руки легли на стол и принялись вертеть и крутить карандаш, имевший все признаки, что его регулярно грызут.

– Вы пришли, чтобы повидаться с мистером Лонгклюзом? – осведомился Дэвид Арден.

– Да, сэр, надобно пару слов сказать; деловой разговор, с вашего позволения, сэр, и притом по его желанию, а не по моему, – я лишь выполняю его просьбу, сэр.

– Как вы думаете, кто я такой?

Дэвис, по-прежнему улыбаясь, вгляделся в лицо мистера Ардена.

– Не знаю, сэр, хотя, кажется, я вас раньше встречал.

– А этого джентльмена вы встречали? – спросил Дэвид Арден, кивая на мистера Лонгклюза, вошедшего в кабинет.

Бывший сыщик уставился на него, но не явил ни намека на узнавание.

– Может, и встречал, сэр. Да, я видел этого джентльмена в соборе Святого Георгия, что на Гановер-сквер, в тот день, когда лорд Чарльз Диллингсворт венчался с мисс Уигрэм, которой полагалось приличное наследствие. В феврале прошлого года, на второй неделе, я видел его в Сиденхаме[44], на обеде масонов; и я видел его на матче между Худом и Маркхемом в «Салуне».

– Вам известно мое имя? – продолжал Дэвид Арден.

– Нет, не припомню.

– А имя этого джентльмена?

– Вот этого?

– Да, этого.

– Нет, кажется. Хотя, может, я его и слыхал, и попозже оно всплывет.

Лонгклюз улыбнулся, пожал плечами и, покосившись на мистера Ардена, уточнил:

– То есть вы не знаете, как нас зовут – меня и этого джентльмена?

Пол Дэвис оглядел их по очереди, пристально и с тревогой, как человек, который боится сделать роковую ошибку, но после паузы заявил уверенно:

– Нет, я вас не знаю. Я ведь уж сказал, что не знаю, стало быть, так оно и есть.

Дэвид Арден и мистер Лонгклюз переглянулись.

– Не находите ли вы, что я либо этот джентльмен ростом с мистера Лонгклюза? – вновь обратился мистер Арден к бывшему сыщику и встал из-за стола.

Пол Дэвис встал тоже – для более точной оценки.

– Вы оба, – произнес он, помедлив, – примерно такого же роста, как он.

– А не похож ли кто из нас на него лицом?

– Нет, – отвечал Дэвис после раздумья.

– Это вы написали эти письма? – с усмешкой спросил мистер Лонгклюз.

– Может, я, а может, и не я; вам-то какая разница?

– Большая, как вы сейчас поймете.

– По-моему, вы хотите меня подловить. Вы сговорились, ну да я не тревожусь ни на штрих вот этого самого карандаша. Да, это я письма написал, и ничего, кроме правды, в них нету; я хоть сейчас готов, если вам угодно, пойти с вами в участок и рассказать все, что знаю.