Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 29)

Вздыхал, подобно пещи раскаленной, И томные, восторженные вирши Бровям своей богини посвящал[38].

И вот мистер Лонгклюз увидел: затеплились окна верхних покоев. Воображение живо заработало; пошли догадки. Нет, это не комната прислуги – окна не под самой крышей. И разве не упомянул сэр Реджинальд, что его спальня и кабинет располагаются на одном уровне с холлом? Как раз в эту минуту проехал мимо Лонгклюза экипаж леди Мэй. Все ясно: ОНА поспешила к себе сразу же, как только пожелала доброй ночи леди Мэй. С какою негой мистер Лонгклюз пил своими черными глазами этот розоватый свет! Самое трепетанье пламени свечей, казалось, ускоряло его сердечные ритмы! Однако мало-помалу он терял вдохновенный настрой, и лицо его мрачнело.

«Всего две двери в этой жизни – в этой единственной жизни, если, конечно, епископы да викарии не врут. В жизни будущей – дверь только одна. Либо райские врата, либо врата ада открываются перед человеком. Рай! Facilis decensus[39]. Жизнь – изощренный софизм. Но даже этим псам в рясах не отпугнуть истину своим тявканьем. Бог вовсе не нашими глазами глядит! О, эти богооткровенные религии[40], где пророчат то Магомет, то Моисей, то Мормон[41], то Борджиа! В чем первое назидание, начертанное Создателем в сердце, сознании, разуме каждого человека? Я лично понимаю его так: «Заботься как можно лучше о самом главном». Ба! Сказано: «Это Он сотворил нас, а не мы сами»[42].

Мимо проехала карета Дэвида Ардена.

«Вот катит эта бойкая девица – хорошенькая и тщеславная; все девицы тщеславны, иначе им нельзя, иначе кому они нужны? Мисс Мобрей тоже терзает тщеславие – ее разум, ее душа, ее страсти заражены суетностью. А еще – жаждой власти; она хочет иметь власть внушать плотское влечение, она хочет покорять – и брать, брать, брать. Она жадна и хитра; в этом нет сомнения. О! Элис, кто сравнится с тобой? Прекраснейшая, самая лучшая, бесценная моя! О чаровница, сверши чудо, сделай меня, отверженного, тем, кем я мог бы стать!» – подумал мистер Лонгклюз.

Подобно картинке в волшебном фонаре, мелькнула и исчезла карета. Опять раздался в отдалении скрежет железных ворот, и некоторое время подъездная аллея была пустынна и тиха, так что Лонгклюз мог возобновить свои мечтанья. Он взирал на особняк, то произнося тихим голосом несколько слов, то затягиваясь сигаретой; как раз когда он докурил, впереди возникла некая фигура. Это был дядюшка Дэвид; он шагал по аллее прочь от дома. Так уж случилось, что Дэвид Арден размышлял именно о мистере Лонгклюзе; он слегка вздрогнул, когда предмет его дум (которому следовало уже находиться минимум в паре миль от Мортлейк-Холла) вдруг поднялся ему навстречу – облитый лунными лучами, улыбающийся.

– О, это вы, мистер Лонгклюз? – воскликнул Дэвид Арден, резко останавливаясь.

– Это я, – со смешком подтвердил Лонгклюз. – Вы не ожидали меня здесь увидеть – ну а я только что видел вашу карету.

– Все верно; карета будет ждать меня у ворот. Подбросить вас до Лондона?

– Благодарю. – Лонгклюз продолжал улыбаться. – Моя собственная одноконка ждет меня чуточку дальше ворот.

Он медленно двинулся к воротам; рядом шагал Дэвид Арден.

– Моя подопечная, мисс Мобрей, уехала в карете леди Мэй, а Дарнли отправился вместе с дамами. Если бы я вынудил молодую леди ждать, пока сам упиваюсь лунным светом, это было бы с моей стороны весьма неучтиво.

– И меня вдохновил на пешую прогулку именно лунный свет, – поддакнул мистер Лонгклюз. – Я просто не мог противиться искушению.

Перебрасываясь репликами с Дэвидом Арденом, мистер Лонгклюз выбирал момент, чтобы сделать некое признание; учитывая, сколь недавно и сколь поверхностно было их знакомство, мистер Арден мог счесть его откровенность как минимум дерзкой и неуместной. До ворот оставались считаные шаги, и мистер Лонгклюз, несколько неожиданно сменив тему, выдал с ледяным смешком и улыбкой, которая в лучах луны казалась еще более потусторонней, чем обычно:

– Вот мы обсуждали шокирующее событие в «Салуне»; а ведь при мне находятся сразу два письма с угрозами, и оба касаются убийства.

– Неужели? – изумился Дэвид Арден.

– Именно так, уверяю вас, – сказал мистер Лонгклюз, передергивая плечами под очередной холодный смешок.

Глава XXII. Мистер Лонгклюз открывает занятные факты

Взгляд, брошенный Дэвидом Арденом на мистера Лонгклюза, был внезапен и проницателен, хотя не продлился и секунды. Подобная откровенность, да еще лунной ночью, которая самой своей гармонией разбередила застарелую душевную рану Дэвида Ардена, дала вдобавок толчок его воображению, и подозрения, пусть смутные, не замедлили явиться.

– Я несколько озадачен, – продолжал мистер Лонгклюз. – Говорят, у того, кто сам себе судья, клиент ходит в дураках; но есть ситуации, к которым дух канона применим еще в большей степени. Мои ощущения таковы, что от вас я получу ценный совет, если только вам не кажется, что с моей стороны просить совета – недопустимая вольность. Будь мое дело сугубо личным, касайся меня одного, я и не помыслил бы о том, чтобы обратиться к вам. Но вы сейчас сами увидите, что затронуты интересы общества, а это не пустяк; вот почему я в некотором сомнении относительно линии поведения. Я получил два письма с угрозами; не поставьте в труд, прочтите их. Луна яркая, света достаточно. Вот первое письмо. И прошу вас, мистер Арден, хранить все в тайне, по крайней мере, пока я – надеюсь, с вашей помощью – не определюсь насчет дальнейших действий. Сам я сказал о письмах лишь еще одному человеку.

– Разумеется, у вас полное право диктовать условия.

Мистер Арден принял от Лонгклюза листок бумаги и развернул его. Света и впрямь было достаточно, и он прочел письмо весьма странное по форме и зловещее по смыслу, полученное мистером Лонгклюзом, как нам известно, несколькими днями ранее, в доме леди Мэй.

Вот что было в этом письме:

«СЭР,

Злощасное положение в котором вы находетесь, чему есть доказательства, как вы сами уже могли догадатся, внушает вам необходимость действовать осмотрительно, не допуская со своей стороны глупостей. У бедняка соображение не хуже чем у богачя, и он должен блюсти осторожность. Ради вас Сэр я не могу подвергнуться опастности, но не могу также скрывать истину, поэтому помогите мне. Я слышал, что ваш башмак был похищин. Я буду щаслив протянуть вам тут руку, Сэр, и возвернуть вашу собствинность. В противном случае мне останется только сокрушаться об ином исходе дела. Вы знаете, кто это такой кто столь печется об вашей безопастности, и вы конечно угадали кто я, и если вы желаете встретиться личьно для совета, вам надо только назвать место и время в газете таймс которую я читаю ежидневно. Сначала назовите дату сказав что друг появится в такойто и такойто вечер, а в завтрашней газете таймс назовите место сказав что приятели встретются в такомто и такомто месьте и тогда эти обьявления привлекут внимание вашего

– Вот так послание! – протянул Дэвид Арден. – Имеются у вас догадки, кто мог его сочинить?

– Да, имеются. И, если позволите, я сообщу вам все прямо сейчас. Я даже абсолютно уверен, ибо нынче днем получил второе письмо, на сей раз подписанное полным именем; вообразите, как раз этого персонажа я и подозревал изначально. Вот, извольте взглянуть.

Любопытство Дэвида Ардена дошло до высшей точки. И вот что прочел он в письме:

«СЭР,

Мое последнее Письмо должно было попасть в ваши Руки то есть вы им обладаите с одинадцатова числа но я досих пор не получил увидомления от вас. Как вы можете догадатся, я не стримлюсь к Правосудию и не имею ничего против личьно вас мистер Лонгклюз. Сцелью показать вам что таково положение вещей я с вашего согласия встречусь с вами в вашем Собствином доме если вы не укажете иное место. Я не возражаю если при нашей беседе будет третье лицо на условии, что это лицо не связано с законом. Дело будучи дилликатного ствойства, я согласен встретится в любой час и в любом месьте которое вы назначите. Если же вы не назначите час и место я передам Улики в руки полиции приняв ваше молчание за чоткий знак вашей вины.

Остаюсь Сэр ваш покорный слуга

– Этот человек не таится, – произнес Лонгклюз, видя, что Дэвид Арден дочитал письмо до конца.

– Впечатляющая прямота. Как по-вашему, чего ему надо? Он деньги вымогает?

– Не исключено; только, думаю, у него может быть и другая цель. В любом случае он рассчитывает, что этот шаг принесет ему деньги.

– С его стороны это дерзость. Ему следовало бы знать, если он и раньше занимался подобными делами, что риск велик; он же подписывает письмо полным именем, да еще указывает свой адрес, да не против свидетеля при разговоре; право, не безумен ли он? – произнес Дэвид Арден, взглядывая на мистера Лонгклюза.

– Я тоже счел бы его безумцем, если бы не одно предположение, а именно: этот человек верит своей версии, – отвечал мистер Лонгклюз.

Оба уже вновь шагали к воротам.

– Неужели он считает, что убийство совершили вы? – воскликнул дядюшка Дэвид; он остановился как вкопанный и посмотрел мистеру Лонгклюзу прямо в лицо.

– На это все указывает, – произнес Лонгклюз. – По-моему, лучше мне будет с ним встретиться. Другое дело, что в Лондоне у меня нет близких друзей – вот в чем трудность.

– Но как же так? Разве вам не следует добиться его ареста?