Джованни Боккаччо – Фьямметта. Фьезоланские нимфы (страница 70)

Себя считая все же в зле невинной, Все каялась, она и, лоб рукой Сжимая, думала: «Такой судьбиной Я сражена, и мой позор — такой, Что, смерть, приди ко мне, тебя молю я, А то сама убью себя, горюя». Так горную вершину миновала, Спустилась вниз по склону, там как раз, Где солнце при восходе отражало Свой первый луч и где последний гас. И тут, как полагаю я, лежала Ее пещера, так — сказать на глаз — На выстрел лука, а внизу катился Веселый ручеек, журчал, резвился. И подошла она к своей пещере, С глубокой думою в нее вошла. Предстали вновь страданья и потери. «О горе мне! — она произнесла. — Зачем, прекрасная, по крайней мере Я у ручья в тот день не умерла Перед Дианой или в день злосчастный, Как мне явился юноша прекрасный! Не знаю, глупая, как появиться Опять к Диане мне? С каким лицом? Как повернуться? И на что решиться? Я вся горю и страхом, и стыдом, И все во мне как будто леденится, Дыханье в горле сдавлено клубком И от печали и от жуткой боли, Томящей сердце, сжатое в неволе. Приди, о смерть, к несчастной обделенной, Приди же к этой грешнице мирской, Приди ты к ней, в несчастный час рожденной! Не медли ты! Чем, если не тобой, Счастлива буду с честью оскверненной Девической? Сердечный голос мой Твердит, что если не придешь ты скоро, К тебе приду навстречу — от позора. Увы, подружки, думаете вы ли, Что я из круга вашего ушла? Увы, подружки, что меня любили Так искренно, покуда я цвела Невинностью, — теперь бы вы убили, Как зверя дикого, исчадье зла, Что чистоту навек свою сгубило И наши все законы преступило! Именовать вольны меня с тобою, О Каллисто[262], что, как и я, была Когда-то нимфой, после ж злой судьбою В тебя впилась Дианина стрела. Зевс обманул тебя, и ты живою Медведя вид свирепый приняла, В лесах блуждая, от охот бежала И уж не говорила, а рычала. Дианина подруга, нимфа Чалла! Муньоне надругался над тобой, Диана ж поносить не перестала, Пронзивши с юношей одной стрелой! И стала ты ручьем, и зажурчала Волна Муньоне под твоей волной. В ваш круг отныне быть и мне приятой! Мое бесславье — этот день проклятый! И то мне чудится — Диана тело Мне расплеснула быстрою рекой, То — шкурой зверя спину мне одела,