Джованни Боккаччо – Фьямметта. Фьезоланские нимфы (страница 71)

То перья птицы стан покрыли мой, То — дерево — листвой я зашумела И потеряла прежний вид людской. Копье носить я недостойна боле И нимфою охотиться на воле. Отец мой, мать моя! Вы, сестры, братья! Когда, меня Диане посвятив, Священные вы мне надели платья, Раздался, помню, твердый ваш призыв, Чтобы клялась Диану почитать я И всех, кто с ней. И, в горы проводив, Оставили — не с тем, чтоб я грешила, Но чтобы девство навсегда хранила. Не мыслите, что верность я попрала Святой Диане, что глухой тоской Душа полна; не знаете нимало, Какая боль сменила мне покой. А знали бы — как жалость бы бежала Родных сердец! И с ревностью какой Меня бы вы, отступницу, убили — И дело бы благое совершили!» Так сильны были муки и рыданья Несчастной Мензолы, так тяжек был Жестокий вопль безмерного страданья, Что нет в стихах моих потребных сил Их выразить и дать именованья Хоть сотой доле их. Тот вопль, уныл, Растрогал бы деревья или камни, — Такая сила в слове не дана мне. И в сетованьях этих и в рыданье Вся ночь прошла. Но только воспарил Великолепный день в красе, в сиянье — Глаза ее в слезах отяжелил И, во всю ночь бессонное, сознанье С дыханием ее остановил, — Она уснула, слезы все роняя, От тяжкого страданья отдыхая. А Африко, огнем любви пылая Как никогда, покоя не обрел; И, лишь увидел — ночь уходит, тая, — Почти бессонный, поднялся. Пошел Он в гору[264], прямо к месту поспешая, Где накануне с Мензолой провел Сладчайший день и радости, и страсти, Что был потом тяжеле злой напасти. Тут Мензолу застанет он, конечно; Но, не застав, сказал себе: «Ну, вот Ведь слишком рано». Начал ждать беспечно, Чтобы его она, когда придет, Застала здесь. Мнил, что не бесконечно То ожиданье. На венки сберет Цветов он пестрых. Вот он тихо бродит, Большие, малые цветы находит. Один сплетя, себе он надевает На кудри русые. Затем другой Плесть из цветов роскошных начинает, Меж ними ветви с ловкостью большой Дерев пахучих, нежных заплетает, Промолвив: «Этим же своей рукой Ей обовью головку золотую Когда придет, а после поцелую». Так Мензолы своей все дожидался Напрасно он: она еще спала; Цветы сбирая, мальчик развлекался — И скука ожиданья не гнела,