Я б выразить не смог,
Будь даже я стоуст и громогласен.
Ведь на меня судьба весь свой венок
Злых умыслов, все каверзы и шкоды
В мои младые годы
Обрушила, и мой удел ужасен.
Но сердце не из дуба, и опасен
Бывает и один такой удар,
Мое же каждый день их получает:
Ни живо ни мертво, оно не чает
Унять борьбы отчаянный пожар
И за терпенье в дар
Забыться в лучшем мире отрешенно.
Но, дорогая донна,
Мои тревоги слишком чужды вам;
Зане хочу дать ясности словам.
Влачась кругами горечи и боли,
Однажды на пути я встретил вас —
Ваш лик меня потряс,
И мне с тех пор сей миг блаженный снится:
Я ощутил, вас видя в первый раз,
Огонь в груди, неведомый дотоле,
И в душу поневоле
Любовных грез пришла мне вереница.
Где б ни был я, мне ваше имя мнится,
И сладко звуки голоса пьянят,
И чувство всякий миг одно и то же
Мне сердце ворожит, ни с чем не схоже;
И всех услад, что, думалось, манят
И негу мне сулят,
Душа бежит, а если безуспешно,
То в темноте кромешной
Бредет; и боль ничем не утолю,
Читаю ли, пишу, пою иль сплю.
Амор, который через ваши очи
Своими стрелами меня пронзил,
Так больно поразил,
Что вряд ли я оправлюсь от недуга.
Не сразу, правда, я сообразил,
Что в жизни ран не получал жесточе,
И вот уже нет мочи
Спастись из заколдованного круга.
Но чую после первого испуга
В себе желаний новых череду,
И новый зов ведет меня куда-то;
Но мучит приступ боли непочатой
И злой обиды с нею наряду,
Которым не найду
Ни воли противостоять, ни силы,
Хоть могут до могилы
Такие два удара довести,
Ведь сердце не кремень, чтоб их снести.
И вот теперь еще и мукам новым
Подвержен я, когда на вас гляжу,
И трушу, и дрожу,
Но притворяюсь, что совсем спокоен,
А сам огнем любовным исхожу;
Когда же вашим жестом или словом,
Хоть добрым, хоть суровым,
Случается, бываю удостоен,
То, пылким восхищением упо́ен
И наивысшего блаженства полн,
Запретные желания скрываю.
Крушенье в море я претерпеваю,
Мой парус порван, я в плену у волн,
