Джованни Боккаччо – Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений (страница 62)
Кто знал, что можно разума лишиться
От холода, что ранит и гнетет?
Поверил я, когда волной презренья
Меня мгновенно обожгла она
И враз во мне душа похолодела;
Я пламенем, что жалит без зазренья,
Испепелен, она же холодна,
Как лед в тени, и нет зиме предела.
13
Златые локоны узлом тугим
Опутали мне сердце и обвили,
Но их пою, хвалу прервать не в силе,
Амором вдохновляем и маним;
Вот если б серебро прошлось по ним,
То, может быть, меня бы не язвили
Морозом очи донны, а явили
Сочувствие к страданиям моим.
Но мнится мне, тому не быть вовеки,
Ведь грош цена моим расчетам тщетным,
А красоте ее и дальше цвесть.
Я воплощаю сказ о человеке,
Живущем упованьем беспредметным,
Отвергнув напрочь подлинную весть.
14
Листва опала, птицы замолчали,
Над пру́дом вьется пар, едва слышны
Рык и мычанье, в коих до весны
Любовные порывы отзвучали.
Густая дымка волнами печали
Заволокла полнеба, и больны
Сердца, воспоминаньем дней полны,
Которых горести не омрачали.
Но в сердце у меня любовь живет
И так же беспощадно жжет и гложет,
Как если бы цветы вокруг цвели.
В груди огонь, хоть всюду снег и лед,
И мысль о скорой смерти не тревожит,
Но нет ни дня, чтоб слезы не текли.
15
Твой, мнилось, локон пальцы мне обвил,
И я хотел, пожар смиряя страстный,
Чтобы твой взор, Амору неподвластный,
Хоть раз слезу сочувствия явил.
И столь меня бы воодушевил
Сей дар слезы холодно-безучастной,
Что смерти я искал бы в неге страстной
И всё б тот локон пальцами ловил.
Пусть в сердце, где стрелы Амора жало
Твой образ врезало, твоя рука
Вонзит, не дрогнув, острие кинжала.
И ты, узрев, сколь мука велика,
Поймешь, как знать, всё то, что рассказала
Тебе моя предсмертная тоска.
16
Вам, донна, это по́ сердцу – ну что же,
Я чувствую, как всё во мне мертвеет;
Быть может, смерть моя ваш гнев развеет,
Ведь так ее вы жаждали, похоже.
Но молвите: без плоти и без кожи
Скелет мой что за думы вам навеет?
Скажите: ваша ярость ослабеет
Иль нужно вам попрать и кости тоже?
Не ведаю; но полагать осмелюсь,
Что, увидав моих останков груду,
Вы вздрогнете и жалость в вас проснется. 
