Джованни Боккаччо – Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений (страница 14)
Терзал орел и вновь оно росло.
Мне кажется, воскресло это зло,
Я в качестве подобного трофея
Амору стал, он мучит, не жалея,
И много слез в чернила натекло.
Я плачу, ибо сердце рвут на части;
Когда же он умерит муки вдруг,
От раны стану слабым, изможденным,
Но, Боже, переменятся напасти,
Двояк непреходящий мой недуг:
Разбитым становлюсь, но возрожденным.
XXXIX
Когда покинет солнце небосвод
И свет его похищен будет тенью,
Животные спешат к отдохновенью,
И до поры, когда из гангских вод
Аврора златокудрая взойдет,
Забывшись где-то под укромной сенью
И чуждые любовному томленью,
Они не знают горя и забот.
А я, когда нисходит мгла ночная,
Лью слезные потоки в два ручья,
Что полноводней двух лесных криниц,
Ни отдыха себе, ни сна не зная,
Так злым Амором измытарен я,
Что до рассвета не сомкну зениц.
XL
Одни пеняют на немилость рока:
Страстям их, дескать, не благоволит;
А кто на Бога ропщет, кто винит
Амора, кто-то даму: мол, жестока,
Хотя сама чиста и без порока
И мерзок ей любовный аппетит;
А кто – планеты на кругах орбит,
Но не себя, и оттого морока.
А я, страдалец, лишь глаза виню
Во всех несчастьях, ведь они – дорога,
Которой страсть огнем в меня вошла.
Будь сомкнуты, любовному огню
Я не поддался б и, с поддержкой Бога,
Не звал бы смерть как средство против зла.
XLI
Когда предательски златые пряди
Вождь из Египта Цезарю прислал,
Душою римлянин возликовал,
Но недовольство выражал во взгляде.
Когда же брата голову на блюде
Тебе преподнесли, о Ганнибал,
Смеялся ты, с бойцами пировал,
А сам в душевном мучился разладе.
Гримасами веселья иль скорбей
Не то являет человек подчас,
Что скрыто в сердце, – противоположность.
Вот так и я, когда пою для вас,
Не покажу улыбки, хоть убей,
Чтоб видели всю боль и безнадежность.
XLII
Когда б зефир, повеяв шаловливо,
Не растоплял на сердце донны лед,
Надежды бы не стало этот гнет
Мне облегчить в юдоли несчастливой.
Но травы и цветы воспрянут живо,
Когда ненастье зимнее уйдет,
Так и она весною расцветет
И, сжалившись, не будет горделивой. 
