Джованни Боккаччо – Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений (страница 13)
Она как Дафна, я ж люблю, как Феб.
XXXIV
Когда же на призыв моих желаний
Прельстительница-донна снизойдет?
Вотще молю Морфея, чтобы тот
Из тысяч выбрал лик всех несказанней
И мне явил среди ночных мечтаний
Сей образ, только знаю наперед:
Мне не узреть жестокой, что ведет —
Увы мне, бедному! – к могиле ранней.
Да, не узреть – скорее потекут
Вспять реки и от агнца одичало
Помчится волк, пробравшийся в закут.
Убей меня, Амор, дабы начало
Всех мук, сиянье глаз, что сердце жгут,
Смеясь моей беде, прекрасней стало.
XXXV
Когда б огонь, что пепелит мне грудь
И заставляет всхлипывать надсадно,
Не бередил мне душу столь нещадно
И позволял хоть миг передохнуть, —
Тогда, возможно, мог бы я рискнуть
Жить дальше этой жизнью неприглядной,
Дать в песне выход грусти безотрадной
И груз обид накопленных стряхнуть.
Но, словно Дафна прочь от Аполлона,
Она бежит моей погони тщетной,
Лишив мои глаза своих лучей;
Попался я, как дрозд на клей, и донна
Жизнь обратит мою в туман бесцветный,
А сердце – в полный горьких слез ручей.
XXXVI
Как пишут, Партенопою, сиреной,
Что красотой и голосом славна,
Сей избран край и здесь жила она
На злачном склоне пред морскою пеной.
Младой простилась с оболочкой бренной,
Здесь прах ее, и в честь нее страна
В летописаниях наречена,
Богата, плодородна неизменно.
Смягчилось небо, к ней благоволя:
Дало другой, что ей под стать, родиться,
И я, на милую врагиню глядя,
Спешу ее искусством насладиться,
Но, побежденный, пыл не утоля,
Встречаю лишь презрение во взгляде.
XXXVII
Пруды и ручейки остекленели,
Оделись реки в панцирь изо льда,
Деревья обнажились без стыда,
От снега горы, долы побелели;
Трава мертва, и птиц умолкли трели,
Природе всей враждебны холода;
Задул Борей, и звери кто куда —
В берлоги, в норы – скрылись от метели.
А я горю, несчастный, сам не свой,
В таком огне, что пламенник Вулкана
Покажется пред ним лишь искрой малой.
И день и ночь у своего тирана
Выпрашиваю влаги дождевой —
Ни капли до сих пор не перепало.
XXXVIII
До наших дней предание дошло
О том, как на скале в стране Борея
Жестоким клювом сердце Прометея 
