Джош Рейнольдс – Повелитель клонов (страница 68)

Фабий засмеялся:

— И ты ее успешно прошел, надо полагать?

— На этом испытания не закончились, — отрешенно ответил Саккара и повернулся к старшему апотекарий). — Ты должен понимать это лучше остальных, еретик. Наши испытания никогда не заканчиваются. О нашей пригодности судят только по усердию.

Фабий фыркнул и отвернулся.

— Довериться фанатику… А? — Он остановился на полуслове и подошел к пошатнувшемуся Ультрамарину. Воин был без шлема, лицо его покрывали пыль и кровь. Начальник экспедиции неотрывно всматривался в него, пока наконец не увидел это — слабую дрожь в глазах, как от мышечного сокращения, но бесконечно замедленную. Шокированный своим открытием, он выругался и попятился.

— Это не голограммы.

Саккара отшатнулся от замерших легионеров.

— Что?

— Это не голограммы. По крайней мере, не такие, какими мы их знаем. Это что-то другое. Они живые и пребывают в сознании. — Фабий заозирался, ошеломленный такой изощренностью. Представить только: живая диорама, сделанная из жесткого света с применением какой-то хитрости. Наверное, стазисного поля, выходящего далеко за пределы его собственных неуклюжих экспериментов в этой области.

Со стороны группы раздался крик, привлекший его внимание. Диомат пробирался сквозь массу топчущихся на месте мутантов и отступников, задрав голову к тенистым галереям над ними.

— Здесь что-то есть. — Корпус дредноута крутился вокруг своей оси под завывания сервоприводов. — Оно повсюду.

— Я ничего не вижу, — сказал Палос.

— Тогда, может, пора убрать эти заплатки с глаз, — едко бросил старший апотекарий. Теперь он тоже это почувствовал. Что-то наблюдало за ними, хотя он не мог определить, откуда. Гнетущая тишина этого места была даже хуже, чем в мертвых искусственных мирах, которые он расхищал.

— Свяжитесь с катерами. Может, сканеры дальнего охвата что-нибудь покаж…

— Мы потеряли с ними контакт, — не дал закончить Палос, а затем повернулся в ту сторону, откуда они пришли. — Слышите?

Байл едва различил стрекот тяжелых пулеметов, звук как будто поглощался и рассеивался, а не разносился эхом. В следующую секунду затрещал вокс: Фабий попытался вызвать Беллефа. Что-то глушило частоты.

— Саккара, что видят твои питомцы?

— Ничего. Я, кажется… потерял их. — Голос Несущего Слово звучал огорченно. Он оглядывался, перебирая пальцами сосуды для демонов, болтающиеся на его броне.

— Они вышли из-под контроля?

— Нет.

— Тогда что случилось? — Фабий кружил рядом с дьяволистом, выпытывая ответ. — Это ведь все, что ты умеешь, и теперь ты говоришь, что по какой-то непонятной причине упустил их?

— Их нет, и я не знаю почему. — Саккара потянулся к флакону. — Я призову других.

Фабий схватил его за запястье.

— Нет. Ошибкой было рассчитывать на подобных тварей, особенно в таком месте. — Дальнейшие упреки застряли у него в горле, когда он увидел закутанное во тьму нечто, спускающееся по скату галереи. Свет как будто огибал широкий паукообразный силуэт, из-за чего тот оставался практически черным, за исключением зеленого свечения множества глазок.

Странными волнообразными скачками создание вышло на свет. Это была похожая на скарабея конструкция, сделанная из серебристой субстанции вроде песка с поверхности. Подобно массивному пауку, она ползла по незримой паутине, а затем накинулась на Диомата, издавая противное громкое шипение; на ее механическом хоботке искрила зеленая молния. Одним движением когтей дредноут разорвал арахнида на части и отшвырнул прочь.

— Остерегайтесь, братья. Мы окружены ксеновыродками.

Фабий поднял глаза. За первым паукообразным последовали еще — десять, двадцать, тридцать и более, спускающиеся отовсюду. Как будто потревожили их невидимое гнездо. Фабий выругался.

Ловушка. И они угодили точно в нее.

Арриан с большим интересом изучал зеленые усики, которые оборачивались вокруг его наручей. Отсек гидропоники на борту «Везалия» представлял собой кошмарные джунгли. Повсюду расползались растения, в большинстве своем ядовитые или голодные, или то и другое сразу. Естественные гибриды тысяч видов произрастали здесь практически безо всякого контроля.

Воздух был густым и влажным, с конденсатом и токсичными газами, которые могли разъесть поддоспешник силовых лат Арриана, останься он тут слишком долго. Проникая в трещины в металле, по камере расходились толстые корни, получающие подкормку из чанов с питательным раствором, которыми было заставлено помещение. Огромные массы лозы и лиан оплетали подвесные мостики и лестницы. Усеивающие теплицу цветы всех мыслимых оттенков добавляли к прочим миазмам головокружительное зловоние.

Ретинальный дисплей в его шлеме автоматически выделял и опознавал обитателей этого зеленого ада. Большинство растений имели ту или иную лекарственную или пищевую ценность. Отвратительные на вид лианы, обвивавшие самые верхние дорожки, годились для создания пасты, вполне съедобной, на неприхотливый вкус экипажа фрегата. Шершавые цветы, что ютились под центральной лестницей, выделяли пыльцу, из которой синтезировался достаточно сильнодействующий и быстро вызывающий привыкание наркотик.

Из других растений можно было получить различные мази и анальгетики, и Арриан был одним из немногих, кто знал, как это сделать. Среди немногочисленных апотекариев, остающихся в Оке Ужаса, фитология считалась умирающей наукой. Да, они умели производить наркотические препараты или варить алкоголь, но не более того. Старший апотекарий же настаивал на том, чтобы те, кто стремился обучаться у него, сперва ознакомились со всей полнотой и широтой естественных наук, включая эпигенетику, аэробиологию, биохимию, и даже посвятили одно столетие изучению биосемиотики.

Наука и медицина, по твердому убеждению Фабия Байла, были неразрывно связаны между собой. Чтобы заниматься одним, требовалось иметь внушительный багаж знаний в другом. Быть апотекарием значило видеть картину целиком, а не только ее отдельные части.

Арриану нравилось приходить в отсек гидропоники. Для него это было место тихого созерцания, тогда как мало кто осмеливался даже появляться здесь. И как раз тут он услышал чьи-то мягкие шаги и заметил, как некоторые растения реагируют на новый запах в воздухе.

— Игори, — поприветствовал он, узнав характерный звук ее приближения. Она была одной из немногих среди своих родичей, кто отваживался противостоять опасностям этого помещения.

— Они ворвались в апотекариум, — без прелюдий сообщила Игори. Одно растение потянуло к ней усик; Ищейка выхватила нож и отсекла побег, не отводя глаз от Арриана. — Убили моих сородичей.

Арриан замер с куском окровавленного мяса в руках. Он ожидал чего-то подобного, но не так скоро. Алкеникс позаботился о том, чтобы основная часть верных старшему апотекарию — или, по крайней мере, сохраняющих статус-кво — отправилась на планету. Старый трюк, известный еще задолго до событий на Истваане. Очевидно, префект приступил к захвату верхних палуб — в частности, артиллерийских и взлетных.

— Это было неизбежно. Но мы не будем торопиться с ответным ходом, пока он не вернулся. — Арриан бросил кусок мяса плотоядному растению и посмотрел на женщину. Его некогда красивые черты сохраняли полную невозмутимость. — Тебе ясно, Игори? Держи покрепче поводки своих Гончих. Мы ходим по лезвию ножа. Только если мы правильно рассчитаем время, нам удастся сделать идеальный надрез. — Он похлопал по одному из клинков в ножнах на поясе. — Нападем слишком рано, и, вполне вероятно, повредим корабль, пытаясь спасти его.

Она кивнула — в знак не то согласия, не то понимания. Спустя миг спросила:

— А что если он ошибается?

Вопрос был настолько неожиданным, что Арриан чуть не уронил миску с мясом. Он взглянул на Игори так, будто видел ее впервые за очень долгое время. Она больше не была ребенком или даже подростком. Легко было забыть, до чего скоротечны жизни даже таких улучшенных созданий, как эти.

— Ошибается? Насчет чего?

— Всего этого. — Она отвела взгляд, как будто ей было стыдно. — Он говорит — ждать, но что если это неправильно? Что если бы у нас был способ победить без него? Разве так не будет лучше? Разве он не обрадуется тому, что мы проявили инициативу? Что одержали победу от его имени?

Несколько мгновений Арриан размышлял над ответом, а затем неторопливо заговорил:

— Не мне давать тебе советы. Вы не рабы, в отличие от мутантов. И в вас нет подобной зависимости, не для того он вас создал. Тем не менее он — твой творец, и ты обязана хранить ему верность.

— Не верность, — возразила она. — Любовь. Он создал нас, и мы любим его. Мы можем ничего и не делать в настоящий момент, но он заставляет нас охотиться, убивать добычу. А теперь, когда добыча бросает нам вызов, он велит ждать — зачем? — Игори рассеянно вытерла нож о брюки и убрала в ножны. — Я больше не могу охотиться. Он не позволит мне. Но я могу, даже если это разозлит его.

В тот миг Арриан догадался, о чем она просит. Не о разрешении, но о понимании уже принятого решения. Старший апотекарий мог быть слеп, но не Арриан. Он отчетливо видел, что они перестали быть детьми. Здесь и сейчас они делали свой первый шаг; если они совершат его, если ослушаются своего Благодетеля и развяжут войну, тогда Галактика прекратит быть для них полной ужасов.