Джош Рейнольдс – Повелитель клонов (страница 65)

— Меня это не волнует, — ответил легионер, пожимая плечами.

— А должно бы. Потому что, судя по всему, источник находится в недрах данной планеты. Непрерывный круговорот энергии, генерируемой, очищаемой и возвращаемой обратно. Вопрос: зачем? — Фабий постучал по кнопкам, в результате чего гололитическое изображение мира повернулось и изменилось. — Думаю, затем, что это не природный планетоид, а рукотворный. И кора из наномашин — лишь оболочка чего-то незримого.

— Оболочка? У какой оболочки есть своя атмосфера? — Палос фыркнул. — Ты сошел с ума.

— Аналогичным образом атмосферу могут удерживать некоторые виды энергетических полей. Тогда получается, что воздух, пусть и едкий, является побочным продуктом работы наномашин. Разновидность искусственного фотосинтеза. — Байл поскреб подбородок. — А может, тут задействован некий археотех — терраформирующий агрегат ксеносов. Для полного понимания этого процесса потребуется больше времени, чем, подозреваю, нам доступно.

Он схватил проекцию пальцами и принялся вращать и разглаживать ее, пока та не отобразила трехмерную карту области вокруг боевых кораблей.

— Как только была выстроена теория, оставалось только отрегулировать наши датчики, чтобы пробиться за обнаруженное искажение. Если я прав, то через считаные секунды мы увидим, что скрывается под этими ложными песками. Вот, прислушайся.

Когда внутрь космолета проник звук, похожий на шелест пыли, гонимой ветром, Фабий вышел из десантного отсека и остановился на вершине аппарели. Воздух сгустился, словно предвещая бурю, и пески стали смещаться, как будто что-то двигалось под ними, в них открывались провалы. Дюны взметнулись вверх, а затем осыпались с громким шипением. Земля под ними задрожала, и тот же эффект начал распространяться идеальными кругами прочь от боевых кораблей. Фабию показалось, будто в зыбучих песках, то вздымающихся, то опускающихся, проступают огромные нечеловеческие лица.

— Смотрите, небо! — крикнула стоявшая у подножия рампы Савона, показывая булавой ввысь. Фабий засмеялся, увидев, как безоблачный и бесцветный небосвод темнеет, и на нем появляются сотни мерцающих прорезей болезненно-зеленого цвета. Это зрелище напомнило ему пятна от залпов, расходящиеся по перегруженному пустотному щиту. Разрывы ширились и становились ярче, тогда как само небо словно теряло прочность и отслаивалось.

Ветер теперь ревел с ураганной силой, завывая через пропасти и впадины утекающего песка. По небу проходили волны зеленого огня. Песок омывал летательные аппараты, почти полностью лишая Фабия обзора даже в шлеме. При этом раздавался звук, похожий на стон первобытных механизмов, пришедших в движение. Подземные толчки становились все более мощными, отчего боевые корабли скрипели на своих опорах. Мутанты захныкали в панике, некоторые попытались взобраться на борт, но были жестоко оттеснены надзирателями.

Палос схватил Байла за руку. Его голос потрескивал в эфире вокса:

— Что ты натворил? Если так будет продолжаться, нам конец.

Фабий засмеялся.

— Не думаю. Посмотри! — Он выставил жезл пыток, указывая на грозовой фронт, полный зеленых молний, который приближался к ним. Там, где ударяла молния, пески с треском поднимались все выше и выше над членами экспедиции. Или, возможно, наоборот, опускались они сами. Как раз в тот момент Фабий ощутил вибрацию от вращения невидимых шестерен и услышал скрежет металла. Да, тот клочок земли, где приземлились самолеты, действительно погружался под вздымающиеся барханы из наномашин.

Пыль завращалась вокруг трех боевых катеров на манер смерча или водоворота, молнии превращались в зеленые прожилки на изогнутых гладких стенах, а потом песок медленно прекратил свое движение и снова затвердел, прежде чем отступил вверх. Земля — то есть платформа — вздрогнула и остановилась. Ее вращение прекратилось, как только доисторические фиксаторы встали на место на краю круга. Фабий в изумлении огляделся.

В огромном пространстве, где они оказались, зажглись фонари. В их изумрудном свете апотекарий увидел, что платформа, на которой они спустились, была одной из сотен. Площадки находились на разной высоте, на равном расстоянии друг от друга, и покоились на обманчиво тонких башнях из гладкого ровного металла. Инстинктивно Фабий активировал авгуры в своем доспехе, желая создать сенсорную карту окружения.

От каждой платформы тянулась единственная дорожка к краю огромного круглого яруса, коих здесь насчитывались тысячи. Те, в свою очередь, поднимались на невозможные высоты и опускались в темные глубины вдоль вертикального изгиба колоссальной сферы.

На каждом из ярусов располагался своеобразный лабиринт из призматических галерей, расходящихся от центра. И все это скопление медленно, почти незаметно вращалось, подобно планете, делающей оборот вокруг своей оси.

— Полагаю, некий искусственный гравитационный колодец не дает распасться этой мегаструктуре, — невольно пробормотал Фабий.

Вопросы приходили на ум один за другим. Это место напоминало гигантский планетарий, построенный вокруг клетки с источником энергии неизмеримой мощности.

— Я был прав, — буркнул он, ударяя по рампе кончиком жезла. В тишине этот стук породил громкое эхо. — Это сфера Дайсона.

— Никогда раньше не встречал такой большой, — сказал Палос. — Или так хорошо замаскированной.

Он начал спускаться по трапу, и Байл неторопливо последовал за ним.

— Смею предположить, она здесь уже очень долго. Дольше, чем человечество бороздит пространство меж звездами. В некоторых текстах альдари говорится о великой войне на небесах. Большая часть в них — аллегорическая ерунда, чего и следовало ожидать от подобной культуры, но если сравнить их с записями других ксеносов, то можно наткнуться на… зацепки. Звезды-боги и солнца-каннибалы. Исчадия варпа и бездушные легионы куда чудовищнее любого изуверского интеллекта. Машины, пожирающие целые миры ради топлива, и вампирические существа, высасывающие энергию светил. Орудия, раскалывающие реальность одним выстрелом. — Фабий улыбнулся. — То была война, которая опустошила каждую галактику во Вселенной. Война, от которой бытие еще не оправилось. Грандиозно, не так ли?

Палос прицокнул:

— Если это вообще правда.

— Что есть правда, если не личное восприятие факта? — Апотекарий прошел мимо, и мутанты встретили его приглушенным бормотанием: безмерная тишина этого места поубавила их прежнее воодушевление. Мост, тянущийся от их платформы, был достаточно широким, чтобы по нему шествовала целая армия по сотне солдат в шеренге. Армии Дети Императора, конечно, не привели, но численность их экспедиции была близка к тому.

Под руководством надзирателей мутанты разместили пару примитивных тяжелых пулеметов на краю платформы, поскольку небольшую часть войска под командованием Беллефа решено было оставить для защиты боевых кораблей.

По всей платформе мутанты и космодесантники готовились к отбытию. XII миллениал затянул нестройную песню, в то время как верные Алкениксу воины были более осмотрительны. Диомат находился в стороне от всего этого, глядя на ярусы. Остальные предпочитали сторониться дредноута, и Фабий не мог винить их. Даже сейчас Диомат представлялся чем-то особенным. Фабий присоединился к нему у края платформы.

— Этот мир — настоящая гробница, — прогромыхал дредноут.

— Да.

— Но оно здесь?

— Если верить Эйдолону.

Диомат хмыкнул.

— Не следовало тебе пришивать ему голову.

— Ошибки случаются.

Дредноут издал скрежещущий механический смех.

— Да. Наша история сплошь из них состоит, верно? — Он разжал когти. — Мы совершаем ошибку за ошибкой и называем это стремлением к совершенству. И это — очередная такая глупость. Возможно, она станет для нас последней. Твоя последняя ошибка. Твоя последняя неудача, брат. Каково это?

— Я не потерпел неудачу, я просто пока не преуспел, — отрезал Фабий. — Эйдолон похваляется тем, что в его власти дать легиону новое начало. Я дам ему его. Всем нам.

Снова фальшивый смех. Мутанты поблизости съежились от резких, скрипучих звуков.

— Высокомерие, брат. Вспомни поговорку о гордыне и падении.

— Тогда тебе придется поймать меня, — сказал Фабий, и Диомат взглянул на него сверху вниз.

— Посмотрим.

Дредноут замолчал. Байл поступил так же. Возможно, Диомат был прав. Быть может, Фабий был просто стариком, тоскующим по прошлому, которого никогда и не существовало, мечтающим о шансе все исправить. Он взглянул на себя, на свое тело. Здоровое. Несгибаемое, сильное. Смерть не восторжествовала над ним пока. Может, в этом и заключался смысл. Его разум, не замутненный думами о смерти, естественным образом затянуло на знакомые тропы насилия.

Неужели история о нем должна быть именно такой? Неужели ностальгия и тревога должны бесконечно сменяться до тех пор, пока его творения не смогут постоять за себя? Впрочем, в этот раз все могло пойти иначе. С Фулгримом и обновленным легионом, который защитил бы их, его новые люди могли начать процветать, пока отмирает старое человечество. Он мог бы их научить. Научить Фулгрима и новорожденный легион. Научить их избегать ошибок прошлого и не дать им обрушиться друг на друга, как когда-то поступили его братья.

— Как мы вообще найдем то, что ищем? Будем обыскивать каждый ярус? — вывела его из задумчивости Савона, присоединившаяся к ним у края платформы. Вздрогнув от неожиданности, он взглянул на нее и отметил про себя, что на ее латах появились свежие боевые пакты верности. Хотя бунтарка и не входила в число легионеров, но хорошо знала путь к их сердцам. Даже испорченные, они тем не менее по-прежнему ценили такие вещи в своих лидерах.