Джорджетт Хейер – Великолепная Софи (страница 17)

С этими незаслуженно обидными словами он покинул комнату матери, оставив ее в размышлениях, каким образом, по его предположению, могла бы она избежать утреннего визита молодого человека безупречного происхождения, который к тому же сын одной из ее самых старинных приятельниц. Она пришла к выводу, что сын и сам имел смутное представление об этом, и выбросила этот вопрос из головы, переключившись на гораздо более приятную проблему, состоящую в том, кого пригласить на прием, который она собиралась устроить впервые за последние два месяца.

Но ее размышления прервало появление племянницы. Помня угрюмые, но непонятные высказывания Чарльза, леди Омберсли поинтересовалась у Софи, с некоторой даже суровостью, что такое та сотворила, чтобы досадить ее сыну. Софи рассмеялась и почти ошеломила тетушку своим ответом, рассказав, как она всего лишь увела у него из-под носа его коляску и около получаса правила его серыми, объезжая улицы Сити.

– Софи! – Ее милость едва не задохнулась. – На серых Чарльза? Но как ты смогла удержать их!

– По правде говоря, – призналась Софи, – чертовски трудно с ними справляться. Ой, прошу прощения! Я не хотела произносить ничего подобного, дорогая моя тетушка Лиззи. Не бранитесь на меня! Это все из-за жизни подле сэра Горация, я знаю, иногда у меня срываются жуткие выражения, но я пытаюсь обуздывать свой несчастный язык. Да, и не придавайте вы такого большого значения ворчанью Чарльза. Он скоро перестанет дуться. Бьюсь об заклад, пока он не надумал жениться на этой несносной девице, он не отличался подобной сварливостью.

– Ох, Софи! – неожиданно для нее самой вырвалось у леди Омберсли. – Признаюсь тебе, я не в силах полюбить мисс Уорэкстон, как ни стараюсь!

– Полюбить ее! Вот еще, как бы я удивилась, если бы вам это удалось! – воскликнула Софи.

– Да, но следовало бы, – горестно продолжала леди Омберсли. – Слишком уж она хорошая, и я не сомневаюсь, что она хочет стать мне примерной дочерью, и это у меня настолько дурной нрав, и это я не желаю видеть в ней примерную дочь. Но когда я думаю, что пройдет еще совсем немного времени и она станет жить в доме… Но нет, мне не следует даже произносить подобное! Это очень нехорошо, пожалуйста, будь добра, забудь мои слова, Софи!

Софи не обратила внимания на последние слова тетушки, но отозвалась эхом:

– Жить в доме? Вы это серьезно, сударыня?

Леди Омберсли кивнула.

– Видишь ли, любовь моя, вообще-то в этом нет ничего из ряда вон выходящего. Естественно, они будут жить на своей половине, но… – Тут она прервала себя и глубоко вздохнула.

Несколько секунд Софи пристально смотрела на тетушку, но, похоже даже сама тому удивившись, промолчала. Леди Омберсли попыталась отбросить эти меланхоличные думы и заговорила о вечере, который готовилась провести.

В эти планы племянница включилась с таким действенным энтузиазмом, что буквально положила тетушку на обе лопатки. На каком этапе леди Омберсли достигла соглашения с Софи по всем пунктам, она никогда впоследствии не могла объяснить ни Чарльзу, ни себе. На завершающем этапе их беседы леди Элизабет, хотя и пребывала в большом замешательстве, но с убеждением, что никто из ее знакомых не мог бы похвастаться ни более приятной во всех отношениях, ни более вдумчивой племянницей, и, конечно же, согласилась не только позволить Софи и Сесилии полностью взять на себя все организационные вопросы, но также и разрешить сэру Горацию через его дочь оплатить все расходы на это мероприятие.

– А теперь, – бодро обратилась Софи к Сесилии, – ты должна рассказать мне, где нам следует разместить заказ на изготовление приглашений и где вы обычно заказываете прохладительные напитки и легкие закуски. Не думаю, что мы должны поручить их приготовление вашему повару, поскольку все эти дни он будет слишком занят, и у него совсем не останется времени, да и это для всех будет крайне неудобно, чего бы мне совсем не хотелось.

Сесилия удивленно смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

– Но, Софи, мама сказала, мы устраиваем совсем небольшой прием!

– Нет, Сеси, это твой брат так считает, – возразила Софи. – Это будет очень большой прием.

Селина, которая тоже присутствовала при их разговоре, решила уточнить детали:

– А мама знает об этом?

Софи рассмеялась.

– Еще нет! – призналась она. – Вы думаете, она не выносит больших приемов?

– Ой, нет, что ты! На бал, который она устраивала для Марии, пришло больше четырехсот человек, так ведь, Сесилия? Маме тогда все очень понравилось, ведь бал имел успех, и все восхищались, как она все организовала. Мне рассказывала об этом кузина Матильда.

– Да, но во сколько он обошелся! – заметила Сесилия. – Она не может себе этого позволить. И Чарльз слишком рассердится!

– А вы ему ничего и не говорите, – посоветовала Софи. – Это сэр Гораций берет на себя все расходы, а вовсе не Чарльз. Составь список своих знакомых, Сеси, а я включу туда тех моих друзей, кто сейчас в Англии, а затем мы отправимся заказывать приглашения. Мне кажется, нам не потребуется больше пятисот карточек.

– Софи, – нерешительно подала голос Сесилия, – мы собираемся заказать пять сотен приглашений, даже не согласовав это с мамой?

Лукавый бесенок замелькал в озорных глазах кузины.

– Конечно же нет, простая ты моя душа! Как только мы их разошлем, даже твой ворчливый братец не сможет отменить приглашения.

– Ой, вот это замечательно! – воскликнула Селина и принялась скакать по комнате. – Какая блестящая мысль. Вот уж он разгневается!

– Но разве я посмею? – вздохнула Сесилия, сразу испугавшись, пораженная и ошарашенная.

Сестра попыталась уговорить ее отважиться, но тут Софи разрешила все ее сомнения. Всю ответственность Софи брала на себя, и, скорее всего, брат не станет ничего обсуждать с Сесилией, так как он без всяких колебаний обратит свой гнев в правильном направлении.

Мистер Ривенхолл тем временем отправился навестить невесту. Он прибыл в несколько унылый дом Бринклоу на Брук-стрит, все еще кипя от негодования. Но такой уж неблагодарной и несговорчивой натурой обладал этот молодой человек, что, стоило резкой его критике в адрес кузины и всем связанным с этой критикой эмоциям найти полное понимание и всецелую поддержку в лице милой его собеседницы, как тут же его чувства приняли резкий поворот, и мистер Ривенхолл решительно заметил, сколь много должно простить девчонке, сумевшей справиться с его серыми, да еще с таким мастерством, которое продемонстрировала Софи. Так, из особы женского пола, не достойной даже упреков с его стороны, Софи стремительно превратилась в необычную девушку, чьи непосредственные манеры покоряли и вносили свежую струю в этот век притворного жеманства и зазнайства.

Правда, эти превращения не слишком пришлись по вкусу уже мисс Уорэкстон.

Передвигаться по Сити одной, без сопровождения! Поступок Софи явно не сочетался с понятиями о допустимой уместности и правилами поведения, которых придерживалась мисс Уорэкстон, и она тут же не преминула сказать об этом. Мистер Ривенхолл усмехнулся.

– Это не совсем так, но полагаю, что даже в этом была до некоторой степени моя ошибка: я слишком уж рассердил ее. Ничего страшного не случилось. А уж коли она сумела справиться с моими серыми, да еще совсем не уставшими, значит, она превосходно умеет править. Но все равно мое мнение однозначно, я не допущу, чтобы у нее был свой экипаж, пока она остается на попечении моей матери. Бог мой, да мы никогда не будем знать, где искать мою препротивную кузину. Насколько я успел изучить Софи, она не станет чинно кататься по парковым аллеям. Это уж точно ее не устроит!

– Чарльз, дорогой, вам делает честь то, с каким удивительным самообладанием вы относитесь ко всему происходящему в вашем доме.

– Вот уж вовсе нет! – прервал он невесту, грустно усмехнувшись. – Она довела меня до исступления!

– Ну, я уверена, в этом нет ничего странного или удивительного. Уехать на коляске джентльмена, править его лошадьми, не спросясь разрешения! Какая возмутительная невоспитанность! Ее поведение выходит за все рамки приличия! Ведь даже мне никогда в голову не приходило досаждать вам просьбами позволить мне взять поводья!

Мистер Ривенхолл пораженно посмотрел на невесту.

– Моя дорогая Юджиния, надеюсь, этого никогда и не случится, поскольку я непременно откажу вам! Вы никогда не сумеете удержать моих лошадей.

Если бы не слишком хорошее воспитание, мисс Уорэкстон непременно отреагировала бы на подобное бестактное замечание с его стороны и привела бы в ответ довольно решительные возражения, поскольку она все-таки немного гордилась своим умением править лошадьми и, хотя никогда не позволяла себе править в Лондоне, тем не менее владела изящным фаэтоном, которым пользовалась во время пребывания в семейном поместье в Хэмпшире. Но поскольку мисс Юджиния Уорэкстон славилась отличным воспитанием, ей пришлось выдержать паузу, прежде чем она нашлась что сказать. В течение этого краткого молчания она стремительно сформировала решение продемонстрировать Чарльзу и его достойной порицания кузине, что девушка из приличной семьи, воспитанная на самых строгих принципах уместности, может быть ничуть не менее искусной наездницей, чем любая шумливая девчонка-сорванец, проведшая свое детство и отрочество в бесконечных разъездах по континенту. Мисс Юджинию уже несколько раз хвалили за ее посадку на лошади, и она знала, что ее манера езды отличалась изяществом.